— Ты когда-нибудь научишься стоять ровно, Рио?
Мальчишка тут же выпрямился, будто его потянули за макушку.
Элса стояла у дверей, затаив дыхание. Мама посмотрела на неё, улыбнулась и хлопнула в ладоши.
— Занятие на сегодня окончено! Дома учим двадцать шестую связку. Кто не выучит, на занятие не допущу, так и знайте.
Ученики расслабились, опустили ноги. Они уходили по одному, на прощание сложив руки и поклонившись своей учительнице. Она отвечала им тем же. Элса оставалась на месте, изнывая от нетерпения, но не вмешивалась: было нельзя ни в коем случае.
— Уже накрыли? — наконец спросила мама, присев, чтобы быть с ней на одном уровне.
Элса закивала:
— Да, да, уже давно!
Мама обняла её, прижала к себе, и запах солнца, яблок и чего-то родного, что не назвать словами, наполнил весь мир. Элса обхватила её за талию, прижалась, на мгновение зажмурилась, чтобы запомнить этот вечер.
— Тогда пойдём.
Во дворе воздух всё ещё дрожал от дневного зноя, а в саду звенела вода. Они пошли к вилле. Отец встретил их на пороге, склонился, легко поцеловал маму, как целовал каждый день. И как только ему не надоело? Мама улыбнулась, откидывая за его спину черную косу с красным пером. Обнявшись, они пошли дальше. Из комнаты появились Грегор и Уэлл, встали справа и слева.
Впятером они вошли в столовую.
Медовый свет закатного солнца заливал комнату, играл бликами на стеклянных кувшинах, отражался в золотистых боках фруктов, а воздух был густым от запахов трав, хлеба и печёных груш.
Они заняли свои места, и когда все сели, солнце скользнуло последним тёплым лучом по столу, прежде чем дверь мягко закрылась.
Снаружи пели цикады. Над холмами медленно угасал день. В семье Адриана и Татаны Мангон царил мир.
Конец.
