Бесценное сокровище Темного ментора - Соболянская Елизавета

– В комнате никогда не держи на виду ничего опасного! – наставлял Кайла отец – маглекарь в четвертом поколении. – При дворе куча экзальтированных девиц. Ворвутся, схватят бутыль, выпьют, чтобы покончить с собой от несчастной любви или еще какой дурости, а виноват будешь ты. Так что вот тебе мой подарок!

С этими словами Анджей Бессонов вручил сыну кофр с замками и магзащитой, а маменька – сама отличная целительница, специализирующаяся на женских и детских болезнях, подарила сыну набор разноцветных флаконов с притертыми пробками – для зелий.

– Очень красиво смотрятся на полках, и по цвету удобно различать. Я держу в красных пузырьках слабительное, в зеленых – успокоительное, в синих кроветворное, в желтых – закрепляющее, а про черный говорю всем, что там яд!

– А что там на самом деле? – с усмешкой спросил целитель.

– Коньяк! – хихикнула в ответ матушка.

Кайл обнял родителей и от души поблагодарил за подарки.

Он, вообще-то, уже столкнулся в общежитии с тем, что все более-менее серьезные зелья нужно держать под магическим замком, настроенным на ауру и кровь. Хватало среди адептов любителей заскочить в комнату со словами “о, ты ж целитель” и забрать себе первую попавшуюся склянку. Еще были любители бесплатной выпивки – всем ведь известно, что спиртовые настойки используются всеми целителями. А раз спиртовые – значит, можно выпить! Кайлу довольно долго пришлось отучать любителей горячительного от своих запасов. Слабительное и закрепляющее и тут были в фаворитах – более опасные зелья приходилось надежно прятать.

Еще родители выдали сыну кошель с монетами, наказав экономить, и новенькую мантию целителя, зачарованную на самоочищение. Вот тут Кайл чуть не расплакался – знал, сколько стоит такая одежда. Во время учебы в Академии он потратил немалую часть стипендии на прачек.

Остаток свободного времени целитель провел в лавках травников – закупал ингредиенты, варил зелья, перебирал инструменты и камзолы, освежал в памяти основные целительские манипуляции, а еще за каждым ужином встречался со своей семьей, понимая, что не сумеет часто приезжать из дворца.

Имри Крейстоуна родители собирали иначе. Отец подарил сыну зачарованную многослойную броню – легкую и красивую, выполненную из нескольких слоев паучьего шелка и тисненной кожи редких ящеров. Достоинством этого доспеха было то, что он служил защитой, даже если магия носителя истощалась или кончался запас маны во вшитых в кожу амулетах.

Мать подарила сыну красивый плащ на серебристо-синей подкладке. По краю плаща родительница вышила руны, которые превращали одежду в идеальную защиту от сырости, огня и холода. По сути, на этом плаще можно было спать на голой земле у костра, оставаться сухим под дождем и не мерзнуть в метель.

Старший брат подарил Имри сапоги. Сначала младший даже обиделся, но потом вдруг разглядел клеймо и подпрыгнул от радости:

– Сапоги из кожи василиска! Да им сносу нет!

– Носи, мелкий, – хмыкнул брат, сам умудрившийся сносить такие же сапоги в одном из опасных горных походов.

Остаток свободного времени Имри перебирал свой арсенал. Он, конечно, окончил боевой факультет, но его учили скорее как телохранителя. Поэтому он наточил и отполировал метательные ножи, кинжалы, стилеты, проверил скрытые перевязи для плеч, бедер и спины. Подтянул, смазал, заменил пряжки, где это требовалось.

Парадную перевязь тоже проверил и закрепил на ней “побрякушки”. Так в их семье называли замаскированные под бижутерию амулеты.

Бабушка Имри была пленницей, привезенной его дедом с войны. У себя она считалась мастерицей женских украшений, а в семье магов выяснилось, что супруга генерала Крейстоуна – артефактор. Работать с дорогими ювелирными сплавами или драгоценными камнями женщина не любила, навсегда отдав предпочтение меди, стеклу, изредка бронзе и керамике. Поэтому парадную перевязь Имри украсил медными бляхами со стеклянными бусинками, да еще подвесил четки из пестрых керамических шариков. Хмыкнул, глянув на себя в зеркало.

Дорогая броня маскировалась грубоватым чехлом, плюс медные украшения на перевязи, темные сапоги, берет… Деревенщина, да и только. Ничего! Его отца и брата тоже поначалу воспринимали дундуками и невежами. Зато потом убеждались – род Крейстоун силен, умел в битве и не отдает своего!

Закончив со снаряжением, Имри отправился на разговор с отцом и братом.

В уютной, обитой сукном комнате ему быстро выложили расклад – кто поддерживает с родом Крейстоун добрые отношения, кто вредит, кто завидует, и… в какой семье лучше присматривать невесту.

– Отец! – возмутился Имри. – Вы нашли себе жену в других землях, брат тоже! А меня хотите женить на этих светских курочках?

– Видишь ли, сын, – хмыкнул старый генерал, – мы с твоим братом искали себе женщин в походах и нашли таких, которые готовы были следовать за нами на край света. У тебя же явно другая судьба, поэтому просто присмотрись к девицам из родов Скейврон, Дзирас и Мердон. Вдруг понравится кто-то. Если нет – неволить не станем.

– Хорошо, – Имри поджал губы, но стажер прекрасно понимал – вес при Дворе ему добавят как раз отец и брат, а значит… нужно уметь быть благодарным.

Посидев еще немного, мужчины разошлись, а уже на следующий день Имри собирался во дворец – неделя, отведенная на сборы, пролетела удивительно быстро.

ГЛАВА 7

Пока Агния бродила по лавкам, ее наставник занимался своими делами. Для начала он наведался в свой дом.

Да-да, проживая в столице шестой год, наставник Йогель соблюдал свою старую привычку.

Помимо нескольких комнат в преподавательском доме Академии, он снимал несколько недорогих квартир, в которые приходил под личинами. Был даже флигель у почтенной вдовы, снятый угрюмым магом в собственном виде. А этот дом… он остался от прошлого, и предыдущие шестнадцать лет магистр сюда не заглядывал. Однако теперь, когда кольцо судьбы решило замкнуться, он посмел вернуться сюда.

Ограда заросла магической колючкой.

Магистр не стал ломиться через ворота – отыскал в переулке узкую калитку, надрезал ладонь, приложил к потускневшей от времени табличке. Чары долго не поддавались. Наконец замок нехотя щелкнул, и калитка со скрипом приоткрылась.

Йогель постоял долю секунды, прислушиваясь к чему-то в глубине себя, и наконец аккуратно скользнул в калитку.

Слегка покореженная металлическая решетка захлопнулась за его спиной, но это магистра не удивило. Так, дорожка еще видна, что удивительно. Впрочем, под ее камнями спрятано столько “сюрпризов” для незваных гостей, что неудивительно.

А вот сад зарос. Королевские розы, лавр, посаженный наставником, вьюнок полностью заплел чайную беседку, а виноград тяжело повис на хрупких с виду деревянных арках. Арки, правда, из железного дерева, но выглядят воздушными. Верхние гроздья обклевали птицы, в кустах зеленым огнем горят лисьи глаза… Интересно, как далеко смогли продвинуться королевские дознаватели, пытаясь провести обыск в старинном родовом гнезде погибшего рода Мирш?

Убедившись в том, что двери дома заперты, мужчина свернул налево. Туда, где почти у стены поместья чуть виднелся под слоями листвы белый камень фамильного склепа. Расчистил вход – не руками, конечно, магией. Мог бы и руками, но за шестнадцать лет дверь заплели корни, их без инструментов не убрать. Прошелся по защитным рунам окровавленной ладонью, подтверждая свое право, очистил петли от скопившейся пыли, пожалел, что не взял масла, и, со скрипом отодвинув створку, вошел в склеп.

Таблички на саркофагах – Марианна Мирш, Януш Мирш. Последние из рода. Приемные родители бедного студента, которому отказали в приеме в Академию из-за “безродности”. Мирши его пожалели и приняли в семью…

Ийогель постоял немного вчитываясь в табличку, погладил холодный камень, смахивая пыль, создал в руках букет черных роз с острыми длинными шипами – отцу. Затем букет стеклянно-прозрачных лилий – матери. Положил на саркофаги, сел между ними, прислонился, что-то коротко шепча, словно поклонился родным, а после вышел.