Будь слизеринцем, Снейп! (СИ) - "Лансаротта"

— Прежде всего, я собираюсь поделиться не просто так.

— Само собой, — тот важно кивнул. — О, я понял. Ты по-прежнему не хочешь быть обязанным и собираешься обменять информацию на оплату обучения. Но это должны быть очень важные сведения, Северус, потому что обучение у хорошего мастера стоит недёшево.

— Нет, по поводу мастерства это другой разговор, и мы, я надеюсь, ещё побеседуем отдельно. — Дай-то Мерлин, чтобы план Северуса удался, тогда через месяц ноги его не будет в Англии. — А пока мне нужны деньги. Мать больна.

— Помочь устроить её в Мунго?

— Нет, там не справятся, — Северус делал скорбное лицо и опустил голову, пряча совершенно сухие глаза. — Родовое проклятие, оно всё усиливалось все эти годы вне волшебного мира. Помогут только тёмные зелья на крови, но…

— Они запрещены, и в Мунго тут же донесут в Аврорат, — понятливо закончил Люциус. — Мда, дела. А если магическая больница на континенте?

— Мама не перенесёт ни аппарацию, ни перемещение порталом, я диагностировал. А зелья… они должны помочь, я знаю! Хотя бы помогут ей продержаться до тех пор, пока не станет можно обратиться в Мунго, — Северус испустил дрожащий вздох, в этот раз совсем уже не наигранный.

Зелье действительно могло бы помочь. Могло бы! Не будь слишком поздно. Мать молчала до последнего, а когда Северус выучился диагностическим чарам и сумел расшифровать полученный результат, уже был сентябрь его пятого курса. Спустя полтора месяца мама умерла. За прошедшее с её смерти время Северус, безмерно горевавший поначалу, кое-как смирился. Он и при живой-то матери был всё равно что один, но хотя бы знал, что рядом есть кто-то, кто любил его. Без мамы в Коукворте будет неимоверно тяжело… А ещё были воспоминания. Воспоминания о матери, о том, как она бездарно потратила свою жизнь, как даже не попыталась спастись, сознаться, до сих пор причиняли тупую, глухую боль.

Так что сейчас это в какой-то мере искупление. Её история послужит тому, чтобы Северус вырвался из равнодушно-презрительного Хогвартса и избежал возможной кабалы после его окончания.

— Звучит разумно, — медленно проговорил Люциус, и Северус осознал, что тот, надолго замолчав, оказывается оценивал его слова и поверил в них. Поверил… — О, какой сумме идёт речь? — Он согласно кивнул, когда Северус озвучил. Впрочем, наглеть было опасно, поэтому Северус просто сбавил немного от той суммы, которой хвасталась Лили, рассказывая о семейной поездке в Германию. Вышло, конечно, сильно меньше того, что выкатили итальянцы, но он рассчитывал, что путешествовать магловским транспортом и жить у маглов должно быть дешевле, чем у волшебников. Ради будущего можно было поступиться своими принципами.

До этого момента Люциус вёл себя вполне дружелюбно, даже радушно, так что Северус решил рискнуть и выдать сразу второе своё условие.

— Я бы хотел, чтобы моё имя нигде не упоминалось. Пусть будет какой-нибудь неравнодушный к проблемам родной школы ученик.

Тут Люциус сделал то, чего от него никак нельзя было ожидать, — он расхохотался. Это так не вязалось с обликом сдержанного аристократа, что Северус замолчал, не зная, как реагировать. Он переборщил с требованиями? Мерлин, тогда же всё повисло на волоске…

— Ты? Неравнодушный студент? Определенно, это лучшая шутка за все годы нашего знакомства, Северус. Я это запомню, — Люциус отсалютовал ему бокалом, в котором, судя по запаху, плескалось вино. Вина, кстати, в меню «Трёх мётел» никогда не было. — Ладно, думаю, это тоже можно устроить. Главное, чтобы сам себя не выдал.

— Насчёт этого не беспокойся, не выдам.

Тут был, конечно, самый скользкий момент в его плане. Блэк и Петтигрю знали про его намерение прогуляться в Визжащую хижину, другие студенты тоже могли услышать тот разговор. Сейчас Северус мог лишь похвалить себя, что не стал во всеуслышание интересоваться подозрительными отлучками Люпина и озвучивать его диагноз, было бы труднее отвертеться. А так, если к нему и придут с вопросами, можно сказать, что это была обычная словесная пикировка со школьными недругами. А про Визжащую хижину он брякнул, чтобы те отстали.

Перестраховываться ещё больше и требовать клятву о выполнении его условий Северус не стал. Он обдумывал это всё время, пока добирался в Хогсмид, и побоялся слишком уж давить. Не то Люциус мог бы задаться вопросом, почему это ему настолько важно, перепроверить историю с больной матерью, и всё, конец. После такого провала Северус, наверное, даже в лавку устроиться не сможет, если вообще останется живым и относительно здоровым — Малфои не терпели тех, кто хоть в чём-то пытался их обмануть.

— Так что такого ты узнал о Дамблдоре, Северус?

Тон Люциуса не оставлял сомнений, что оттягивать признание больше нельзя, и Северус решился:

— В Хогвартсе учится оборотень.

— Это невозможно, — возразил тот, — щиты школы настроены против всех тёмных тварей. Дамблдор — помешанный на маглах идиот, но не безумец, чтобы протащить в Хогвартс оборотня под носом у Попечительского совета! Тем более, после закона о них, который он сам предложил!

— Возможно-невозможно, но это правда. В Хогвартсе уже пять лет учится оборотень, — спокойно повторил Северус. Примерно такую реакцию он и ждал. Сам же далеко не сразу поверил в собственные же выводы. — Ты его знаешь, это Ремус Люпин с Гриффиндора.

Отставив бокал в сторону, Люциус сосредоточенно уставился прямо перед собой, сцепив пальцы в замок.

— Я помню, что на первом курсе его несколько раз забирали из школы по болезни… но я не помню, когда именно это было. Аргументируй, Северус.

Северус с готовностью перечислил симптомы ликантропии, которые Люпин, не скрываясь, демонстрировал всей школе в дни до и после полнолуния.

— Невероятно, — прошептал Малфой с совершенно пустыми, изумлёнными глазами. — Почему раньше никто не заметил?! Ладно первокурсники, но на втором курсе, третьем… Оборотней проходят на ЗОТИ на третьем курсе! И что, никто не догадался, что на Гриффиндоре учится ликан?

— Никто и не задумывался, что такое произойдёт. Ты же сам сказал, что невозможно, чтобы Дамблдор рискнуть снять защиту с замка.

— Если это подтвердится… — От открывшихся перспектив у Люциуса перехватило дыхание, и он не сразу сумел продолжить.

— Полнолуние как раз сегодня. Люпина, как я понимаю, на это время выводят из замка и прячут в Визжащей хижине. Проверить и поймать его нетрудно.

— Да если это подтвердится, Дамблдор должен будет оставить директорский пост. Да, именно! Укрывательство тёмной твари, угроза жизням несовершеннолетних волшебников… Это же полноценный срок в Азкабане! Северус, — спохватился Люциус и произнёс уже важно и степенно, как когда хотел подчеркнуть значимость своих слов, — если твоя история подтвердится, ты будешь достойно вознаграждён и не только деньгами. Я сообщу господину Риддлу, как ты помог нам, так что вряд ли ты станешь рядовым членом Рыцарей Вальбурги, — и Люциус он, считая, что этим оказывал великую честь.

У Северуса же моментально пересохло во рту. Мордред, только не это, только не близкое знакомство с Риддлом! Люциус и прежде упоминал, что при случае старался намекнуть наследнику Слизерина о талантливом зельеваре-полукровке. Просить его не делать этого было бессмысленно и просто опасно. Тот не понял бы, почему Северус, в отличие от других слизеринцев, не стремился получить покровительство Риддла, заручиться его вниманием и одобрением. А они Северусу вообще не нужны были, ни за что, никогда! Риддл, хоть и сам полукровка, ратовал исключительно за права чистокровных волшебников, а такие, как Северус, вряд ли бы получили обещанные им преференции. Нет, он хотел быть свободным и самому определять свою судьбу, а не принадлежать кому-то, пусть и самому наследнику Слизерина. Достаточно было в его жизни кабалы под Слагхорном и Лили.

Люциус, не заметив случившейся с ним перемены, продолжал расписывать, какие выгоды сулило Северусу новое положение. Вплоть до того, что его, пятикурсника, могли лично представить господину Риддлу, а такой почести (серьёзно? Он считал это почестью?) не удостаивались даже наследники известных родов, а ему, полукровке, повезёт. Возможно, господин Риддл заинтересуется познаниями Северуса в зельях и темных искусствах — он был очень хорош в обеих науках, а по тёмным искусствам во всей стране не было мага, кто мог бы сравниться с ним. Пообщаться с действительно знающим магом без опаски, что на него донесут, было невероятно интересно, но не с Риддлом. В том, как Северус опасался этого человека, была какая-то иррациональность, интуитивность, в отличие от того же Дамблдора с его идеями по объединению маглов и магов. Дамблдора Северус искренне возненавидел, как только узнал, что мать сбежала от относительно неплохой жизни в волшебном мире в Коукворт, наслушавшись идей этого старого прощелыги! Сама она, конечно, выразилась иначе, гордость и упрямство, их фамильные черты, не позволяли матери признать ошибку, но суть от этого не менялась. У Северуса имелись причины желать бед директору Хогвартса, а вот явного объяснения страху перед господином Риддлом не было, но игнорировать свои ощущения он не собирался.