Бессмертный из Рязани (СИ) - Ш. Дмитрий

– Убить, – теперь в голосе появились просительные нотки.

– В смысле? Председателя посёлка? А он здесь с какого бока?

– Убить.

– Что значит, в качестве тренировки? Ты не можешь заржаветь ещё больше, не неси чуши.

– Убить, – упрямо повторила недовольная девушка.

– Кто-нибудь, дайте ей уже корзинку с овощами. Пусть режет сколько душе угодно. Их не жалко. Словом, займите чем-нибудь, буду благодарен.

По залу пронёсся едва уловимый порыв ветра, от которого отрезанный хохолок феникса тут же вспыхнул ярким синим пламенем. Не долетев до пола, он быстро сгорел без остатка.

– Ты что творишь, полоумная? – разозлилась гордая птица, относившийся к своей внешности с особым вниманием.

Первая драка грозила разразиться совсем не там, где ожидалось, вызвав кратковременный всплеск интереса. Впрочем, как обычно, безрезультатная. Производимая скорее для порядка, без намеренья убить. Проблема мистических существ «Вечной юности» в том, что все они приблизительно равны по силе и редкости своих родословных, не говоря уже про статус. Любой поединок в полную силу, всерьёз, без оглядки на кого-либо, мог привести к самым непредсказуемым последствиям. Скорее всего, закончившись смертью обоих бойцов. Каждый из собравшихся по-своему уникален, талантлив и чрезвычайно силён. Причём в разных областях, будучи прирождёнными специалистами в чём-то одном. Как в дикой природе. Гепард быстрее обезьяны. Обезьяна лазает по деревьям ловчее медведя. Медведь опаснее бобра. Бобёр, он и в Польше бобёр. Единственный и неповторимый строитель плотин. Как тут сравнивать, что лучше, мягкое или тёплое? Подобный спор изначально бессмыслен, и все это прекрасно понимали, оттого по большей части спускали пар в свисток. К тому же железное правило: «С соседями ругайся, но до убийства дело не доводи», появилось не просто так.

Самое забавное, собравшиеся в зале мистические существа не до конца понимали, насколько они сильны на самом деле. Привыкли вслед за Матвеем себя недооценивать. Да и где, скажите на милость, в России им развернуться в полную мощь? С кем сравнить прогресс, ведь сородичей они не видели уже очень давно, а кто-то и вовсе никогда не встречал. Не по господину же мерить? Из него рассказчик о своих былых подвигах, особенно когда выпьет, как из заядлого рыбака любителя. Не разобрать, где правда, а где вымысел. Впрочем, мистические звери из усадьбы Юность с рождения инстинктивно умели приблизительно оценивать силу окружающих, а поскольку они мало чем друг другу уступали, то приобрели ряд довольно интересных заблуждений, ставших основной причиной политики осторожности и изоляционизма, до определённой поры. Опять же, подражая приёмному отцу, с которого во многом брали пример. Вот когда посчитают себя достаточно сильными и подготовленными для выхода в большой мир, лежащий за горизонтом этого, тогда и расправят крылья, поднимут хвосты, издадут рёв, возвещая о скором ЕГО приходе.

Мистические звери, и растения, не нужно кидаться яблоками, на полном серьёзе собирались однажды разобраться с обидчиками Матвея из мира бессмертных. Пока же копили силы и знания. Они искренне считали, что их враги не слабее господина, раз он им проиграл. Поскольку Матвей в глазах жильцов этого дома был подобен богу, который может всё, только не хочет, цель признана достойной их, требующей соответствующего замаха. Оттого обитатели усадьбы, как они называли старую развалюху, но только ту её часть, что видна сверху, уподобившуюся верхушке айсберга, старались во внешнем мире лишний раз не отсвечивать, чтобы не насторожить могущественных, неизвестных врагов, пока господин не в форме. Не восстановился от старых ран, как он сам говорил.

– Мне кажется, или оте… то есть господин, в последнее время стал более оживлённым, – Снежный лотос поспешила сменить тему, не собираясь наблюдать за очередным глупым выяснением отношений.

Хрупкая, беловолосая, невысокая с виду девушка была одета в соблазнительный, лёгкий шёлковый наряд с белым меховым воротником, напоминающий японскую юкату. Выглядела хрупким, изнеженным созданием с ангельским личиком. Снежный лотос обычно вела себя скромно, молчаливо, часто мило улыбалась и внимательно слушала собеседников. Всегда опрятна одета, приятна в общении. Если, конечно, не трогать эту обманчиво безобидную девушку руками. Не отзываться плохо о её господине, не подвергать сомнению веру в него, не заглядывать в комнату, не отозваться плохо о внешности, или манерах, и ещё десятка два «не», аккуратно внесённых в длинный список запретов, написанных кровью. Иначе тихая девушка сразу превращалась в кровожадного, фанатичного, крайне целеустремлённого берсеркера, истосковавшегося по бойне. Невзирая на личность противника, она сделает всё, чтобы до него добраться, не обращая внимание на любые раны, разбить «колокольчики», замороженное сердце, голову, откусить ухо, расколоть на сотни кусков, на которых ещё и по…прыгать до полного остывания. Правда, до этого этапа её ещё никто не доводил, но зато мистические звери видели, как от взбешённого снежного лотоса поднимался обжигающий пар, словно от паровоза, а божественно-прекрасное лицо выглядело страшнее, чем у греческой фурии.

– Да, я тоже заметил, – невозмутимо кивнул тот, кого принцесса меча ошибочно записала в сонные карпы.

Высокий, статный мужчина выглядел довольно импозантно. Его белая кожа с голубым отливом местами имела рисунок, напоминающий чешую. Голубые, пронзительные глаза, окутанные тусклой сеточкой крохотных молний, казалось, смотрели прямо в душу. Но самое выдающиеся, что имелось у этого участника собрания – два изящных, небольших ветвистых рога, напоминающие окаменевшие кораллы.

Лазурный драконий император семи великих течений пребывал в человекоподобном виде оттого, что в своём истинном теле просто не поместился бы в этом подземелье. Полностью скрыть драконьи атрибуты он не мог, а даже если бы и мог, то категорически отказался. По уровню упрямства с высокомерием он вполне мог посоперничать с извечным противником всех драконов – фениксом. С «петухом» этого «карпа» примиряло только то, что один стремился взмыть в небеса, а другой предпочитал морские глубины. Их интересы практически нигде не пересекались. Кроме того, если вспыльчивый феникс больше любил действовать, и меньше думать, подражая своей разрушительной стихии, то дракон обладал спокойным, рассудительным характером. Один любил сражения и простор, а другой ремесло, чай, старинную поэзию. По этой причине они друг друга предпочитали просто не замечать, будучи слишком разными от природы.

– И года не прошло, – всё же отметил феникс, не в силах промолчать, хоть в чём-то соглашаясь с этой недозмеёй.

– Мне кажется, – невозмутимо продолжил член фракции Небо из маленького неухоженного пруда, – наш господин что-то задумал. Он определённо к чему-то готовится. Иначе, зачем ему вновь искать тренировок, доставать и протирать меч, расспрашивать о погоде в мире Белой реки?

А о чём ещё он мог поговорить с учениками, заполняя неловкие паузы во время их отдыха? О ценах на рис в Облачных горах? Банальную вежливость посчитали скрытым интересом.

«Это в духе мастера, – подумали мистические звери».

«О чём бы ещё спросить? Свалите уже, мелкие негодяи, – подумал тогда натянуто улыбающийся Матвей».

– Возможно, он собирается опередить нас, вернувшись в мир бессмертных раньше срока, – продолжил рассуждать дракон, развивая свою мысль. – Самостоятельно осуществить наш проект «Возвращение», переходящий в «Возмездие». Не удивлюсь, если он о нём уже давно знает. Только делает вид, что не в курсе, чтобы нас не расстраивать.

Мнению дракона собравшиеся доверяли больше, чем своему. А кому ещё верить в этом изменчивом, лживом мире? Не брешущей же собаке. Стереотипы – скажут одни. Идиоты – с презрением подумает о них мудрый дракон. Однако порой даже его догадки принимались за истину в предпоследней инстанции. Поэтому, когда у тебя слишком хорошая репутация, подкреплённая традицией, иногда лучше вообще ничего не говорить.