– Целительная эльфийская магия и знаки Игиды не действовали, – добавил Стеф.
– Вызывай декана, – велел старосте лекарь, выслушав короткий отчет и окинув прихожую одним цепким взглядом.
Стеф метнулся к гонгу в коридоре. Лесариус довольно кивнул, осторожно обогнул коврик-ловушку и скрылся за дверью ванной. Почти сразу оттуда вышла Иоле (все-таки на троих санузел никак рассчитан не был) и с облегчением выдохнула:
– Понемногу заживает ее нога! Я так испугалась!
Больше ифринг ничего сказать друзьям не успела. Шум в ванной стих полностью, даже вода перестала течь. Дверь распахнулась, вышел старичок Лесариус со спящей у него на руках вампиршей. Нога ее, красная, изъязвленная, выглядела, конечно, жутко, но все-таки лучше, чем несколько минут назад. Ее, кажется, даже успели намазать какой-то бесцветной мазью.
– В чем дело? – Резкий окрик ректора, раздавшийся прямо над ухом, заставил Лиса и Янку подпрыгнуть на месте.
– Девочка ногой в раствор йиражжи угодила, потому и магия никакая рану не брала, – неодобрительно цокнул языком старый целитель, с легкостью удерживая вампиршу на весу. – Я ее усыпил, чтобы не мучилась. Забираю в лечебницу. Хорошо еще водой травму обработать догадались. Кто сообразил – зачет за семестр поставлю. А ты уж, мастер декан, будь любезен, выясни, почему коврики в общежитии этой пакостью поливают.
С этими словами старичок-молоток перехватил Ириаль поудобнее, не глядя, достал одной рукой листик Игиды из поясной сумочки и сломал, активируя знак. После этого Лесариус шагнул в серую дымку и пропал.
Хмурый декан вперил яростный взгляд в злополучный коврик с отпечатком. Испуганная и растерянная Латте всхлипнула и замотала головой:
– Я ничего не лила! Клянусь предками!
– Иоле, мы тебя ни в чем не обвиняем. Это ума не иметь – у себя в комнате йиражжи вещи пачкать. Просто расскажи, что случилось, – не потребовал, участливо попросил объяснений декан, умиряя кипящее в крови бешенство – серьезно пострадала его студентка! И не где-нибудь, а в безопасном по определению общежитии.
– В дверь постучали, я за столом сидела, крикнула, что не заперто. Думала, Янка с занятий вернулась. Вошла девушка. Она сказала, что Яна просила дать банку огурцов. Я стала доставать банку, а она вдруг страшно закричала и упала. На ноге раны начали сами собой появляться. – Иоле обхватила себя руками, заново переживая страшный момент. – Она так страшно билась, я настолько перепугалась, что с места сдвинуться не могла. А потом Яна, Хаг, Стеф прибежали. Хаг девушку на руках в ванную унес…
– А что такое йиражжи? – шепотом поинтересовалась Яна у старосты.
– Основа для особого состава, которым пишут знаки на пустых листьях Игиды. Он очень едкий. С ним со второго семестра второго курса на лабораторных работают под строгим контролем декана. Ожоги от йиражжи не поддаются магическому исцелению, – тихо ответил эльф.
Декан между тем подошел к коврику с опасной пропиткой, присел на корточки и втянул воздух носом. Нахмурился еще сильнее и пробормотал сквозь зубы что-то малоцензурное. Поднявшись, Гад нырнул в кошель за листиком Игиды и повел рукой над местом преступления. Коврик и все пространство вокруг окружила прозрачная сфера.
– Идите в общий зал. Стефаль, собирай внеочередное собрание факультета, – хмуро велел декан и устало потер переносицу носа-сосиски двумя пальцами.
В общем-то особой нужды в специальном сигнале для сбора не было. В зале и так толпился жаждущий объяснений и подкормленный обещанием старосты народ. Но раз декан приказал! Стефаль прошел к левой стенке, где висел гонг – точная копия того, из башни. Эльф уверенно стукнул молоточком по центру диска, и коридор общежития загудел так, словно сам был одним большим гонгом.
– Общее собрание факультета! – негромко сказал староста, и его голос загулял по зданию, столь же могучий, как звук гонга.
Буквально в считаные минуты в зале, и без того полном студентов, стало еще теснее. Янке с ее командой стульев, диванов и кресел, так, чтобы сесть всем вместе, уже не хватило. Потому троица и Иоле устроились на длинном узком подоконнике. Жестковато, конечно, зато практически все и всех видно. Стеф тоже вспорхнул на «насест», причем проделал это столь элегантно, словно опускался в царское кресло.
А вот кое-кому из опоздавших не повезло настолько, что пришлось и вовсе стоять в коридоре или плюхаться прямо на пол. Несколько парней так и поступили, а девушки побрезгливее – судя по значкам, с четвертого курса – остались стоять, всем своим видом выражая озабоченное недовольство.
Припоздавший и еще мокрый (точно из душа вылез) Авзугар споро сграбастал за шиворот кого-то относительно сведущего и уточнил причину сбора. Оборотень-то и счел своим долгом просветить Юнину о беде, приключившейся с напарницей. Эльфийка прибежала одной из последних, с книгами в охапке. Вероятно, спешила из библиотеки.
– Вечер, студенты… ясным и мирным я его не назову, – обратился декан к своему факультету, встав у боковой стены так, чтобы видеть всех собравшихся. – Многие из вас уже знают, для несведущих поясню: я собрал вас из-за неприятного происшествия в общежитии. Совсем недавно серьезно травмировала ногу студентка-первокурсница. Она наступила на коврик у двери, политый йиражжи. Теперь мне хотелось бы, чтобы те, кто виновен в этом, признали свою вину. Я жду!
Жужжание голосов, сопровождавшее объявление декана, стихло. В зале повисла звенящая тишина. Слышно было, как кто-то кашлянул, да пяток особо впечатлительных особ бурно вздохнули.
– Что ж, добровольно признаваться никто не намерен. Жаль, – проронил декан. Он и в самом деле выглядел разочарованным и хмурым. Скрестив руки на груди, Гад снова втянул воздух своим замечательным носом, повернулся на шестьдесят градусов и проронил:
– Шейра Шемахо, Ивиана Листовица, Гардем Яргул – ко мне.
К декану стали пробираться трое четверокурсников, из которых Яна узнала двоих – ту самую сине-зеленую дриаду, которая приставала к Стефалю в столовой, и ядовито-розовую скандалистку, затевавшую вчера склоку у скамейки. Парень оказался незнакомым. Вид у всех троих был странный. Парень стоял как пыльным мешком ударенный, Шейра и Ивиана пытались казаться невозмутимыми, но, очевидно, нервничали. Глазки у девушек бегали, упрямо не желая встречаться взглядом с деканом.
– Зачем вы это сделали? – спросил Гад.
– Что? Мы ничего не делали! Вы о чем, господин декан! Мастер Гад, это не мы! – посыпались реплики со стороны троицы.
– Не стоит, – пресек поток оправданий декан одним словом, сказанным таким тоном, что вся троица поперхнулась воздухом. – Я знаю, что это вы. И чтобы определить характер наказания, хотел бы услышать – зачем. Да и остальным студентам не лишним было бы знать, чем заслужила возможность посетить лекарский корпус первокурсница Ириаль, – мрачно приказал декан.
– Я не виновен, господин декан, могу принести клятву крови, – выдохнул Яргул, как-то странно вывернув руки запястьями вверх, поднеся их к лицу и обнажив острые клыки.
– Ложь, – спокойно парировал Гад. – Поостерегись с принесением неосторожных клятв, Гардем. Я ведь мог бы принять твою, вот только что бы мы делали с последствиями?
– Я не калечил никаких первокурсниц! Я даже к той комнате не приближался, откуда девушку выносили! – возмутился парень, гордо вскинув голову.
– И йиражжи не брал у меня под расписку, и в общежитие не приносил? – намекнул Гад.
– Так я же не по злому умыслу, а напарницам, чтобы они украшения почистили, – начал оправдываться вампир, заткнулся на полуслове, резко развернулся к парочке девиц – так, что те отшатнулись, и буквально взвыл: – Вы???!!! Что вы натворили, курицы безмозглые!!!!
– Мы только обувь ей испортить хотели, – заголосили девицы, понимая, что их загнали в угол. – Она же толстуха неуклюжая! Что он только в ней нашел?! Дура, даже в комнату вовремя прийти не успела! Мы не хотели никого калечить! Забрали бы коврик, все равно Латте днем не запирается! Но Дайла пришла с учебником, заболтала, и мы не успели…
