Волк в овчарне (СИ) - Мах Макс

Судя по кислому выражению лица директора, Дамблдор очень сильно рассчитывал на то, что Поттер или помрет, или забудет, что и кем было сказано в кабинете директора. Но не срослось. Поттер снова выжил и, как только очнулся и понял, где он находится и почему, попросту рассвирепел и, разумеется, заговорил. Эрвин, подглядывавший за происходящим в щель между ширмами, должен был не без гордости признать, что его старания не пропали даром. Поттер вел себя совсем не так, как можно было бы ожидать от затюканного родственниками-маглами одиннадцатилетнего мальчика. Правда, был несколько излишне возбужден, но тут следовало принимать в расчет его возраст и нынешние весьма проблемные обстоятельства. Так что Эрвин простил другу его неуместную горячность и постоянное перескакивание с темы на тему, узнав из его дерганного и ни разу не плавного рассказа, что Дамблдор попытался дезавуировать «все измышления мистера Поттера о его героических родителях». Поттер говорил о том, что знал, ссылаясь на дневники матери и завещание деда. Дамблдор небрежно отмахивался от его «поспешных суждений», «детских фантазий» и «ошибочного понимания юридических текстов». И чем дольше длился их разговор, тем больше Поттер выходил из себя. Скорее всего, именно этого и добивался директор. Интервенция в сознание находящегося на грани истерики ребенка должна была пройти легче, чем вторжение в спокойный разум. Но Дамблдор не учел наличие блокиратора в крови Гарри и, опознав серьгу, как артефакт, не определил мощность этого щита. Сейчас же он активно пытался запутать ребенка и выдать рассказ Поттера за «поток нездорового сознания». Тем более удивительно, что Гарри сумел взять себя в руки. Он замолчал. Посидел, успокаивая дыхание, а потом сделал свое самое сильное заявление.

- Если Блэк не мой отец, я хочу видеть доказательство этому. Его отцовство было определено чарами и зельем Родства крови. Это факт. Предъявите свой факт, господин директор, потому что ваши утверждения голословны.

- Мальчик мой… - попробовал перебить его директор, но Поттер не поддался.

- Все слова уже сказаны, - сказал он. – Я хочу видеть факты. И еще одно. Если Блэк виновен, докажите мне это. Я хочу видеть следственное дело и стенограмму суда над ним. Пока вы мне их не продемонстрируете, я буду считать, что вы лжете.

- Тебе нельзя читать эти документы…

- Слова, - пренебрежительно усмехнулся мальчик. – А я требую фактов!

К сожалению, это было единственное, что он мог требовать, и единственное, в чем его могли поддержать Попечительский Совет и Департамент Магического правопорядка. А в остальном… Бодался теленок с дубом. Это как раз о Поттере, Бойде и всех, всех, всех. Дамблдор скала, а все их усилия всего лишь волны, накатывающие на эту скалу. Так что ничем особенным случившийся кризис не разрешился, разве что Визенгамоту и Министерству пришлось дать ход делу Блэка-Поттера, и ржавые колеса магического делопроизводства со скрипом и скрежетом пришли наконец в движение.

***

За всеми делами неожиданно закончился первый учебный год в Хогвартсе, и Эрвин вернулся в замок Килморс. Бабушка была ему рада, соседи тоже, но он быстро догадался, что соседей он интересует исключительно с матримониальной точки зрения. Судите сами, высокий, - а за год он дотянулся уже до метра шестидесяти семи, - крепкий блондин с глазами цвета индиго. Правильные черты лица и титул прилагаются. И вот вам портрет качественного жениха для чей-то дочки, внучки, сестры или племянницы. А то, что парню еще даже двенадцати не исполнилось, никого не интересует. Выглядит-то он на все пятнадцать. Во всяком случае, по росту и весу, по сформированности лица легко подходит под стандартные требования. Однако жениться Эрвин не хотел. Только если на Белле, но кто ж ему позволит? А пока суд да дело, у него было чем заняться и помимо юных дев. То есть, юные девы несколько иного пошиба его вниманием обделены не были, - и речь не только о шлюхах, - но эти девушки ничего, кроме веселой компании, щедрости и удовольствия в постели от него не ждали и много времени не отнимали. Познакомились в клубе, потанцевали, выпили… Пообжимались в темном углу, курнули травку и, если все путем, то провели ночь к взаимному удовольствию. И все, собственно. Никакой особой романтики и долгоиграющих планов. Тем более, без обязательств.

Поэтому у Эрвина оставалось достаточно досуга для самосовершенствования. Удалось нанять на летние месяцы приличного тренера по боевым искусствам, служившего прежде инструктором в САС[1], и отставного израильского аврора, взявшегося натаскать Эрвина в местной боевой магии. Эти занятия отнимали у него по шесть часов пять раз в неделю, так что еще оставалось время для чтения умных книг, зельеварения и восстановления в новых условиях магических практик, которыми в той или иной степени владел Алексей Устюжанин. В первую очередь, Эрвин хотел отработать свои Лед и Огонь, - чтобы довести их хотя бы до среднего уровня, - но ему были так же интересны «ведьминские» щиты и «таежные» чары бригадира Каратая В его собственной интерпретации это неизвестное в магической Англии колдовство являлось настоящим «бронепоездом на запасном пути». В итоге, его дни были заполнены от и до, но он все же выбрался на дни рождения к Драко Малфою и Гарри Поттеру, как раз в конце июля, оставившему под зубовный скрежет Дамблдора своих родственников-маглов и переехавшего на Гримо 12, и принял всех своих новых друзей в замке Килморс в свой день рождения. С Беллой он за это время виделся всего лишь трижды, но в начале августа, - и надо сказать совершенно неожиданно для Эрвина, - Беллатрикс пригласила его погулять по магловскому Лондону. Вдвоем, на целый день. Надо ли говорить, что он согласился? Его лишь удивило, что Вальбурга дала согласие на этот «жест доброй воли».

«Но дареному коню в зубы не смотрят, не так ли?»

И вот седьмого августа они встретились в «Дырявом котле», спрятали в наплечные сумки свои мантии, на время превратившись в «настоящих» маглов, и вышли на улицу. Эрвин любил магловский Лондон. Этот город был красив, интересен и предлагал человеку так много развлечений, сколько тот только мог взять. Так что, они с Беллой отлично провели время, начав день с посещения Национальной Портретной Галереи[2], где было выставлено немало портретов тех, кого маглы считали своими героями, но кто, на самом деле, принадлежал миру магии. Затем был обед в ресторане, где пришлось немного поколдовать левой палочкой, чтобы на них не обращали внимания. А после обеда, - благо погода позволяла, - прогулка по Гайд-парку и Кенсингтонским садам[3]. В общем, они отлично провели день, и в его завершении между Эрвином и Беллой состоялся один очень непростой, но многообещающий разговор.

Перед тем, как расстаться, он пригласил девочку посидеть в кафе. Съесть что-нибудь сладкое и выпить что-нибудь горячее. Она согласилась, - отчего бы и нет, - и вот они уже сидят за столиком в небольшом уютном зале и лакомятся замечательными заварными пирожными, запивая их горячим шоколадом. Настроение выше среднего, и усталость, накопленная за день, все еще не дает себя знать.

- Чудесный день!

- Я рад, что тебе понравилось!

Формально идея принадлежала Бел, но все организационные вопросы Эрвин взял на себя. Проложил маршрут, выбрал наиболее аттрактивные локации, придумал, где и когда они будут, - вроде бы, совершенно спонтанно, - «присаживаться», чтобы отдохнуть и подкрепиться. К тому же, зная магловский Лондон много лучше Беллы, Эрвин показывал девочке достопримечательности города и просто красивые места и, разумеется, о них рассказывал. Знал он много и рассказчиком был хорошим, так что благодарность Блэк была вполне искренней. И он не видел причины стесняться. Постарался, вложился и вот результат. Девушка довольна, это главное.

К слову сказать, формально двенадцатилетняя Беллатрикс – все еще девочка-подросток, но внешне… За прошедший год красавица расцвела. Вытянулась, округлилась, избавилась от детской пухлости лица, в общем, здорово повзрослела. Не даром ей завидовали едва ли не все ученицы младших классов в Хогвартсе. Ее легко было принять за четвероклассницу или даже пятиклассницу, и Эрвин, - которому это, разумеется, очень нравилось, - недоумевал, как такое возможно. Про себя он точно знал, что его «взрослость» результат удачной генетики, магии и алхимии при поддержке правильной диеты и интенсивных занятий спортом. Что Бойды, что Брянчаниновы были людьми крупными. Если мужчина, то под два метра ростом и косая сажень в плечах. Если женщина, то из тех, что коня на скаку остановит, но выглядит при этом, как Пава Заморская. Впрочем, Гриневы тоже были не из мелких, а Эрвин Грин был и вовсе тем еще терминатором. Ну а дальше все и так ясно. У многих общеукрепляющих и, тем более, специализированных зелий имелись неплохие побочные эффекты, проявлявшиеся в раннем взрослении во всех смыслах этого слова. Оставалось только закидывать в топку роста побольше жиров, белков и углеводов, «пережигая» их при помощи магии и разнообразных тренировок в плоть, кровь и энергию, и вы получите на выходе именно то, что Эрвин мог видеть в зеркале. Но это он. Что же касается, Беллы ему оставалось только гадать об источниках ее роста и цветения. Одно он знал точно, ела она много, ни в чем себе не отказывая, но на фигуре это сказывалось исключительно в положительном плане. Вот и сейчас, съела, - быстро, но изящно, - два эклера, выпила кружку горячего шоколада со щедрой порцией взбитых сливок, и тут же заказала «повторить».