— Все вы знаете, что я иногда провожу небольшие дегустации. Так сказать, для души, — произнес Кузякин, небрежно махнув рукой в сторону стеллажей. — Здесь собраны лучшие образцы виски со всего мира. Некоторые сорта, которые мы сегодня попробуем, вы можете приобрести. Вы знаете, что у меня только самый лучший виски и вы не пожалеете, что купили его у меня. К тому же сами попробуете его перед покупкой.
Коллекция действительно впечатляла. Тут были и шотландские односолодовые, и ирландские купажированные, американские бурбоны и даже несколько редких японских виски.
Алена, похоже, разделяла мое восхищение. Она с интересом разглядывала бутылки, тихонько комментируя вместе с остальными гостями:
— Какая этикетка… А этот сколько лет выдержки? А это какого года?
Кузякин не обращал внимания на эти вопросы, понимая, что ответить на все едва ли получится. Он подошел к одному из стеллажей и, достав пузатую бутылку из темного стекла, принялся рассматривать ее на свет.
— Вот, например, — проговорил он, больше обращаясь к самому себе, чем к нам, — 25-летний «Граф Толстой». Редчайший экземпляр.
Он откупорил бутылку и налил немного янтарной жидкости в бокал. Сделав глоток, поморщился.
— Неплохо, — буркнул он.
Я переглянулся с Аленой. Похоже, настроение Кузякина передавалось и его виски.
От остальных гостей тоже мимо не прошла реакция Кузякина, и он тут же поправился.
— Очень хороший виски. Налейте всем!
Официанты тут же принялись наливать напиток маленькими порциями и раздавать гостям.
— Помните, что оценивать напиток нужно по трем основным критериям: аромат, вкус, послевкусие. Сначала виски нужно оценить обонянием.
Он продемонстрировал гостям как нужно нюхать и все тут же принялись шумно сопеть, втягивая воздух.
— Что чувствуете? — спросил Кузякин, глядя на гостей. — Ну же, смелей!
— Лайм, — неуверенно сказал кто-то.
— Верно, — кивнул Кузякин. — Еще?
— Зеленые яблоки.
— Груша!
— Ваниль!
Все принялись наперебой называть ароматы.
— Хорошо, — кивнул Кузякин. — А теперь попробуем. Небольшой глоток. Уделите внимание к нюансам.
Он отпил совсем немного, покатал жидкость во рту, сглотнул.
— Мягкий, обволакивающий. Чувствуешь, как тепло разливается? И послевкусие — долгое, с лёгкой горчинкой. Хороший виски, что и говорить. Теперь вы.
Я попробовал виски. В напитке этом я особо не разбирался, но вкус мне понравился — тонкий, деликатный, отдающий зеленым яблоком и травами.
— Тот же лайм! — начали наперебой комментировать гости.
— А я вкус мятных леденцов чувствую.
— А я алоэ ощущаю. Это нормально?
— Это вполне укладывается в карту вкуса данного напитка, — ответил Кузякин. — У «Графа Толстого» очень хорошо сбитый и складный купаж. Редко среди купажей можно найти что-то достойное даже в возрастных релизах, да и те — чаще достаточно водянисты и пусты. Но этот экземпляр невероятен. Грамотная работа с бочками: в замесе превалируют зерновые спирты, что создает такой баланс. Приятный и зрелый виски. Итак, а что скажете о послевкусии?
— Корица?
— Черный перец!
— Какой-то таинственный, вяжущий.
— Таинственный? — улыбнулся Кузякин, глядя на гостью — спутницу пузатого господина. — Это интересное определение! Хорошо, пусть будет таинственным, мне это нравится!
Гости принялись обсуждать друг с другом виски, а Кузякин начал ходить между людьми, обмениваясь со всеми парой слов.
— Ефим Осипович! — подошел он к Григорьеву. — Давно к нам не заглядывали.
— Кончился тот запас, который я купил у вас в прошлый раз — тогда я знатно раскошелился.
— Но и купили много.
— Вот уж действительно — много! — подтвердил старик. — Поэтому и не заходил так долго — все пил ваш виски да гостей угощал! А вот кончились запасы. Поэтому и зашел.
— А это с вами кто? — Кузякин взглянул на меня.
— Знакомый мой, — ответил Григорьев. — Александр. Очень хороший человек. Между прочим, тоже в виски кое-что понимает.
— Правда? — вскинул бровь Кузякин, глянув на меня заинтересовано.
— Ефим Осипович преувеличивает! — ответил я. — Не такой уж я и знаток виски. Ваша коллекция просто потрясающая. Я давно не видел такого разнообразия и… качества.
Кузякин хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.
— Да, кое-что удалось собрать, — ответил он, потирая подбородок. — Хотя…
Он замолчал, нахмурившись.
— Что-то случилось? — спросил Ефим Осипович, заметив перемену в его настроении.
— Да так, пустяки, — отмахнулся Кузякин, но его лицо потемнело еще больше.- А фамилия ваша, позвольте спросить?
— Шпагин, — ответил я, внимательно глядя на реакцию Кузякина.
— Шпагин? — нахмурился тот, словно пытаясь что-то вспомнить. — не тот ли самый Шпагин, который…
— Вадим! — Алена увидела мой знак и подошла, выручая. — Как я рада тебя видеть!
— Алена! — Кузякин оглянулся, обнял девушку. — Ты тоже пришла прикупить виски?
— Не думала об этом, но возможно «Графа Толстого» возьму, он произвел на меня впечатление. Ты, как всегда, безупречен в выборе виски. На самом деле я хотела поглядеть на кое-что другое.
Девушка незаметно мне подмигнула.
— И что же? — спросил Кузякин, еще не догадываясь к чему она клонит.
— Ну как же, — продолжила Алена как ни в чем не бывало. — Я хотела увидеть, а если и разрешишь, то и сфотографировать «Императора»! Покажу подружкам — сгорят от зависти!
Лицо Кузякина изменилось за одного мгновение, улыбка сошла на нет, брови сползли вниз.
— Вчерашний аукцион… — пробормотал он сквозь зубы.
— Что с ним не так? «Императора» сняли с лота?
— Не сняли, — угрюмо ответил Кузякин.
— Тогда что же случилось? — осторожно спросила Алена.— Ты купил свою мечту коллекционера — кажется, так ты называл ту бутылку виски?
— Я ушел оттуда с пустыми руками, — процедил Кузякин сквозь зубы. — Какой-то выскочка перебил мою ставку в последний момент.
В воздухе повисло напряжение. Я чувствовал, как у меня по спине пробежали мурашки.
— Сочувствую вам, — произнес я, стараясь скрыть торжество в голосе. — Потерять такой лот… это действительно обидно.
— Обидно? — Кузякин горько усмехнулся. — Это просто… — он запнулся, подбирая слова, — катастрофа! Я был готов на все, чтобы получить эту бутылку.
— На все? — переспросил я, внимательно глядя ему в глаза. — Интересно… А что именно вы подразумеваете под «всем»?
Кузякин на мгновение замолчал, словно раздумывая, стоит ли продолжать. Затем он вздохнул и сказал:
— Знаете, Шпагин, я человек увлекающийся. Когда мне что-то западает в душу, я не остановлюсь ни перед чем, чтобы это получить. И эта бутылка… она стала моей навязчивой идеей. Я готов был отдать за нее любые деньги, любую вещь из моей коллекции…
Он обвел взглядом подвал, полный драгоценных бутылок.
— Даже эту? — спросил я, указывая на бутылку «Граф Толстой», которую Кузякин держал в руках.
— Даже эту, — кивнул он, не задумываясь. — И не только ее. Да «Император» стоит ста таких бутылок!
Его глаза загорелись азартом.
— Вы даже не представляете, на что я готов ради «Императора»…
Мне даже стало не по себе — этот парень просто безумец!
Я сделал глубокий вдох и произнес, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно:
— А что, если я скажу вам, что «Император» у меня?
Кузякин замер, уставившись на меня во все глаза.
— Что? — выдохнул Кузякин, словно не веря своим ушам. — Вы… Вы шутите?
— Нисколько, — я улыбнулся, наслаждаясь его реакцией. — Вчера на аукционе я был тем самым «выскочкой», который перебил вашу ставку.
Лицо Кузякина побагровело. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопнул его, словно рыба, выброшенная на берег.
— Постойте, но там был другой человек! Я точно помню, — он потер лоб. — Кажется, я понимаю. Он работает на вас? Вы… вы… Как вы вообще посмели сюда прийти⁈
