Бессмертный из Рязани (СИ) - Ш. Дмитрий

Добродушно проворчал, хрен с ним, с пальцем на ноге, где ему запасной шлёпок-то брать? В одном как-то некомфортно ходить. Сказал так, будто уже пробовал. У опустившей взгляд девушки непроизвольно порозовели щёки, и добела сжались кулаки.

Потом хозяин дома с поразительно наплевательским отношением ко всему ловко настрогал простенький салат «Что попало», нажарил пирожков «С чем придётся», сварил непонятную бурду под названием: «Похлёбка уставшего путника». Правда, Тао показалось, что там по ошибке проскользнул ещё и предлог «из», однако девушка подумала, что ослышалась, и вообще, она плохо знает этот язык. Нож буквально порхал в руках мастера, едва не размываясь от скорости. В итоге выглядела его еда, честно говоря, не очень аппетитно. Привыкшие к качественным и изысканным блюдам Белой реки, богатых духовной энергией, содержащих многочисленные, порой удивительные ингредиенты, практики одновременно поморщились. Быстро переглянувшись, поняли друг друга без слов.

Приготовив нехитрый обед, хозяин дома позвал гостей к столу. Уже не столь самоуверенные ребята послушно уселись на указанные места, с некоторой опаскою поглядывая на ходячую аномалию. Внимательно наблюдая за действиями Ма Фэя, они так и не сумели понять, как ему всё это удалось. В то, что простой смертный способен справиться с тем, с чем не справились они, практики духовного развития совершенно не верили. Более того, при контакте с морозной или древесной ци аура этого человека оставалась всё такой же блёклой, слабой, как раньше, а этого просто не могло быть. Значит, он каким-то образом искусно скрывал от них свою истинную ступень развития. Наверняка весьма высокую. Настолько, что у ребят захватывало дух, выделяло вязкую слюну и холодило напряжённую спину. К тому же он совершенно не выглядел, как достопочтенный, умудрённый годами бессмертный, рождённый в Поднебесной, что настораживало ещё больше. Возможно, это его ненастоящая внешность. И зовут его по-другому. И живёт не здесь. Мало ли, приехал по делам, поиздеваться над… селянами. Поэтому огорчать отказом от трапезы столь могучего практика они посчитали непозволительной роскошью, несовместимой с жизнью.

Выдав вилки и ложки, делая вид, что не знаком с палочками для еды, Ма Фэй принялся умело заваривать чай.

– Приступайте. Можно без церемоний. В этом доме они излишни. Как говорится: чем богаты, тем и рады, но не вам. Разносолов можете не ждать. Они не придут, – пошутил с загадочной улыбкой.

– Простите, уважаемый Ма Фэй, – вежливо обратилась Тао, осторожно подбирая слова, как и её товарищи, не притрагиваясь к столовым приборам, – но, пища смертных…

Глядя на непрезентабельно выглядящие блюда, приготовленные немытыми руками, ребята не очень-то желали их попробовать. И пусть при этом кто-нибудь только посмеет усомниться в их происхождении. Они не из Гуандуна! Это там съедалось всё, что на четырёх ногах, кроме стола.

– Ешь давай. Потом будешь умничать, – грубо оборвал хозяин дома, догадавшись, что она хотела сказать.

Что за несносный тип. Не будь он скрытым практиком неопределённой величины, то уже лежал бы со сломанной челюстью. Смирившись с неизбежным, вновь переглянувшись, Джао решил первым покончить с обедом, чтобы быстрее вернуться к лечению. К тому же он меньше всего боялся пищевых отравлений. Взяв верхний пирожок, парень откусил от него небольшой кусок. С задумчивым видом сделал несколько медленных, жевательных движений, после чего неожиданно целиком запихнул оставшееся в рот, отчего его щёки раздулись. Не останавливаясь, парень жадно потянулся за следующим. Однако добраться до него шустрому Джао не удалось.

Послышался звонкий шлепок. Молниеносно отбив руку младшенького, Тао с подозрительностью вгляделась в глаза этого подлого хорька. Она отреагировала больше инстинктивно, чем осознано. Если практик украдкой, второпях что-то жрёт, глядя на это с вожделением, значит, его нужно «попросить» поделиться столь нужной, с этого момента, добычей.

– Выплюнь, – ради эксперимента, угрожающе потребовала Тао тихим голосом, глядя ему в глаза.

Джао, с трудом за один глоток проглотив запихнутое в рот, храбро помотал головой. Не сговариваясь, трое китайцев дружно накинулись на еду так, будто несколько лет блуждали по Сахаре, питаясь одним лишь песком. Настала очередь Ма Фэя сидеть и смотреть на них с огромным изумлением, приоткрыв рот, опасаясь того, не спятили ли они внезапно, от счастья.

Дело в том, что вся еда на столе содержала в себе чистейшую, идеально сбалансированную природную ци в её нейтральном, изначальном состоянии. Так называемую – мировую энергию. Более того, в ней попадались вкрапления небесного Дао. Да это же настоящая пища богов. Меридианы гостей, аналог системы кровообращения, только на духовном уровне, стали стремительно разбухать, наполняясь бурными потоками природной ци. Мигом сожрав всё, кроме вылизанных столовых приборов, ребята пусть и не прорвались на следующую ступень, однако чувствовали, что близки к этому, как никогда. Энергию ведь мало поглотить, её ещё нужно безопасно усвоить. Поэтому они сознательно сдержали свои прорывы, чтобы не превратить их в разрывы.

– Так, девочка моет посуду, мальчики проводят уборку и выносят мусор, – прокашлявшись, заявил опомнившийся хозяин, расстроенно облизав так и не пригодившуюся ему чистую ложку. – До завтрашнего дня занимайтесь чем хотите. Меня не беспокоить. Местных не задирать. По посёлку не шляться. Опасных техник не использовать. Сидите, медитируйте. Усваивайте… науку. Ах да, в главный дом ни при каких условиях не входить. Если, конечно, хотите остаться в живых. Причём даже в моё отсутствие. Особенно в моё отсутствие! – подчеркнул с внезапной серьёзностью.

Неразборчиво что-то проворчав под нос, Ма Фэй с нескрываемым раздражением скрылся в доме. Чуткий слух Тао уловил обрывки слов, что-то связанное с собаками.

***

Притворяясь спящим, я бесстыдно подслушивал разговор ребят. Похоже, по-быстрому избавиться от них не получится. Гости почуяли вызов и тайну, наступив на грабли начинающих авантюристов. Ничего, пару деньков помучаются, осознают тщетность усилий и свалят в сторону рассвета. Если не захотят, поможем. Мне несложно. От немедленных действий в этом направлении останавливало только желание посмотреть, насколько им хватит упорства и сообразительности. К сожалению, земная молодёжь уже позабыла, что такое настоящая целеустремлённость, готовность преодолевать трудности через – не хочу, боль, холод, слёзы и пот. У неё на уме только деньги, девки, тачки, манящие огни больших городов. Со стороны выглядели прямо какими-то излишне ранимыми мотыльками в ярких, несуразных тряпках, стремящиеся не к тому, чтобы стать лучше, а к тому, чтобы стать богаче, известнее, желательно минут за пять, не дольше. Это же прямой путь к упадку нравов, а мне хотелось вновь увидеть последователей тех идеалов, ради которых я когда-то проливал кровь. Понимаю что, скорее всего, поддался сиюминутной блажи, а также искушению из-за особых гостей, но так имею на это полное право.

Зайдя в дом, сразу же задвинул на окнах шторы. Достал десятилитровую бутыль с настойкой на ягодах с моего огорода, немного светящуюся в темноте, банку солёных огурчиков с лицами мучеников, несколько стеблей лука-порея, булку ржаного хлеба, кусок сала с прослойкой мяса. К вечеру собирался вновь напиться, превратившись в беззаботного философа, нашедшего иллюзию счастья на дне стакана. Избавиться от пустоты в душе, от боли утрат, больше не зябнуть от ощущения внутреннего холода, и не пугать людей своей жуткой аурой. Я живу в одиночестве на самом отшибе посёлка не только потому, что терпеть не могу людей, но и ради их же безопасности. К тому же это хороший способ забыть про счастливое прошлое, бесцельное настоящее и безрадостное будущее. Чем не тост?

Моя неизлечимая болезнь, как я называю странную мутацию ауры, весьма коварна. Хотя в чём-то она приносит и пользу, но по большей части вредит. Именно благодаря ей удалось провести ребят, а заодно и произвести на них же хорошее впечатление. К сведению гостей из мира Белой реки, на меня напрямую больше не действует ни один аспект внешней ци. По этой же причине меня нельзя увидеть духовным зрением. Я для них словно сверхпроводник, пропускающий через себя всё, без остатка. Нет отражения, нет и засвета.