"Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Антропов Роман Лукич

— Да ты что? Я такую редкость — никому! — скорчив категоричную мину, активно набивал цену «предприимчивый».

— Дам пятьсот! — рубанул рукой аж покрасневший «страстный», не переставший от того, как видно, быть и «богатеньким».

— Ну ты даешь? Да за пятьсот — и я бы взял! — с до скрежета зубов честной рожей внезапно влез ухахатывающийся внутри «бывалый», выдержке которого по-прежнему можно только позавидовать.

— Семьсот! Больше нет просто, — отчаянно закусил губу столь страстный сын не самого, к слову, высокопоставленного работника областной прокуратуры. Тот, папа которого ни в чём не отказывал своему чаду, даже когда оно въехало в остановку на новом ренжаке.

— Но завтра — ещё столько же! — тут же поставил ультиматум разошедшийся «предприимчивый», подвижность которого куда-то пропала, а хищная расчетливость, видимо от напряжения, на миг проступила.

— Идёт! — решился наконец «страстный», увидев с какой задумчивостью памятный артефакт теперь рассматривает и «рослый», которому, по-видимому, всё же поспешно было присуждено звание «неглупый».

— Эх, везет тебе, бро! Жаль, что у меня сейчас с лавэ не очень. Мать под следствием, так что мы пока скромничаем, — поздравил «бывалый» с приобретением теперь и вправду ценного хабара счастливого «богатенького», чья страсть только что была утолена.

А сказав это, переживающий не лучшие времена «выдержанный» не удержался и украдкой подмигнул, мол, с тебя процент, тому самому «подвижному». Который, к слову, лукавил, когда утверждал про карманные на неделю, ибо после резонансного дела с Султаном и генералом Хлюповым многим почтенным семействам провинции пришлось подсократить привычные расходы, а упомянутому молодому человеку переквалифицироваться в «предприимчивого». Во всяком случае, пока ещё привластный родитель на виду, и не завершена чистка в рядах, так сказать, с выявлением «оказавшихся не товарищами».

— Мальчики, а где тут класс Химии? — раздалось из-за спин занятного квартета.

— Ты вообще кто, мелкая? — с недоумением уставился на заблудившуюся пигалицу снова обретший подвижность «предприимчивый».

— Ты корпусом ошиблась. Восьмые классы — в желтом, — как-то нервно отмахнулся от девицы «бывалый», словно бы при этом в очередной раз проявив выдержку, а то и прям держа себя в руках. Ну или показалось.

— Да нет, я не ошиблась, — мило похихикав, попыталась, как и они, выходит, старшеклассница донести обманувшимся её юным видом школьникам, что вовсе не перепутала корпус. — Просто я здесь впервые и...

— О! — встрепенувшись, не дал договорить незнакомой ему девочке, знавший всех чад значимых людей города, «страстный», который явно что-то придумал, так как тут же полез за чем-то в, как видно, ещё не обедневший карман. — А пошли с нами. Повеселимся. Хочешь попробовать? Смотри какие: вот розовенькие. А есть и такие: салатовые. От этих ещё веселее. Всё — очень дорогое, малая!

— А у меня, во: кислотно-зеленые! — тут же подхватил инициативу «подвижный», также не узнавший в милашке кого-либо особенного, так сказать, ну и, как видно, моментально уловивший задумку.

— На, глотай. А потом мы покажем, где твой класс, — настойчиво что-то протянул сбитой с толку школьнице «страстный».

— Не, ребят, я таблетки не...

— Не беда, у меня вот и «снежок» есть, — снова перебив совсем сжавшуюся мелюзгу, пошел ей на встречу, как он это понимал, «подвижный», уже вынимая небольшой пакетик с каким-то порошком. — Да чего ты ломаешься? Да пофиг. Тащи её, бро! Да рот же, рот ей заткни! Что ты, как в первый раз?

— Не дергайся, мелкая, сейчас мы сходим под лестницу, а потом ты уже никуда не захочешь, — подключился «рослый», которому и вправду не впервой.

— Ай, кусается! Вот, сссу-ука!!! — отскочил «подвижный», который больше мешал своему крупному «бро» волочить вырывающуюся и что-то мычащую с зажатым ртом девчонку, за которой, увы, нет ни папы в прокуратуре, ни мамы в горсовете, ни даже дяди в райотделе, да и в купеческой гильдии — никого, если судить по её одежде, обошедшейся явно дешевле, чем покусанный мажор потратил за уик-энд.

— Да что вы телитесь? Засуньте их уже ей в рот! Хотя, нет. Выкинь эту «детскую» ерунду. На вот, возьми эти, серенькие! — включился наконец и «бывалый», который словно сомневался до этого, хотя опыта, как видно, у него не меньше, чем у прочих. — Эти — самые ядерные! Она под ними сама на кого хошь и на что угодно полезет. Только держите её крепче, а то и в окно может... полетать выйти.

— Не, это мы её потом, хе-хе, отпустим, — заржал оживившийся «рослый».

— Да не, мне нельзя сейчас. Мать же под следствием. Так что просто повеселимся и отпустим, — озвучил причину своих прежних сомнений и сдержанности очень охочий до всякого такого «бывалый».

— Фигня! Вон, у Пузырёва батя отмажет, — подсказал выход «подвижный».

— Тогда — семьсот завтра не принесу! — вскинулся упомянутый «страстный», со всем жаром не забывая исследовать девичьи прелести под не достаточно дорогой для данного учебного заведения юбкой.

— Идет! — отмахнулся «подвижный», который, будучи распаленным ситуацией, похоже позабыл, что он вроде как и «предприимчивый» ещё.

— Да что ты возишься? Разожми ей уже зубы и всунь эту гребаную пилюлю в рот! — взялся за дело заверенный в отсутствии последствий, а потому воодушевленный теперь «бывалый». — Если, конечно, хочешь что-то другое ей туда же совать, и чтоб она при этом зубами не сильно клацала.

— Готово! — довольно констатировал «рослый».

— Вот и ладненько. Ща, пять сек, и подействует, — едва не потирал руки «бывалый», прекрасно знавший: на что способны те самые «серенькие».

— Ого, зацени её трули! — наконец добрался до самого сладкого «страстный».

— Хренасе! Да у той, блин, эскортницы Мадлен, или как там ту шмару звали, ну, которую мы в лесу скинули в том месяце, так и то стринги поскромнее были! — недоумевал видавший виды «бывалый». — Не, она вообще в школу, или куда в таком вот пришла? Чёт малолетки пошли: совсем какие-то, э-эм...

— Ага, развязные, — подсказал слово «страстный», вовсю оправдывая своё поименование, ибо с соответствующими эмоциями стягивал так взволновавшее его нижнее белье, не совсем в духе среднестатистических школьниц, так сазать.

— Я вам не сильно тут мешаю? — наконец раздалось откуда-то со стороны, где случайный свидетель столь неприглядной ситуации уже некоторое время созерцал происходящее паскудство.

— О! Как там тебя, Силин, хочешь разговеться? — предложил «бывалый», приподняв юбку своей уже не бьющейся жертвы.

— Да не, ему Сомова теперь даёт, — уточнил диспозицию, как видно, осведомлённый «подвижный».

— Да чёс! Что б такому обмылку и...

Договорить недоверчивый «бывалый» не сумел, ибо и больно, без зубов-то, да и, когда у тебя разом сломаны обе руки — уже как-то не до того. И это, к слову, не самое серьезное, о чем стоило бы переживать оказавшемуся не всегда, как видно, выдержанным молодому человеку. Следующим же, кто подобно ему утратил возможность к деторождению, со всеми связанными с этим важным процессом удовольствиями, стал «рослый». А именно он был избран, потому как являлся наиболее внушительным, если это вообще уместно к школоте, противник для Силина, едва ли не в воздухе размазавшегося, чтобы тут же начать прям безжалостно и скоренько действовать. Уроки, которые вот-вот начнутся, никто ведь не отменял, так что стоит поторопиться тут. Когда же и этот, некогда гордый обладатель тестикул, а теперь несбыточная надежда своего папы на внуков, уже со страшным воем корчился на полу рядом с не менее охолощённым, так сказать, первым, то обладавший повышенной подвижностью и некоторой предприимчивостью третий мажор попытался оправдать свои прозвища. Этот вот находчивый юноша резко швырнул всё ещё зажимаемые им в руке порошок и разноцветные таблетки прямо в лицо столь бескомпромиссно калечащему их сейчас нищеброду из параллельного класса. Тому, у которого мать — лишь черный бухгалтер, пусть и всего бизнеса региональной диаспоры одного, по их мнению богоизбранного, народа, а отец — и вовсе при жизни был... нет, не разбившимся летчиком, как рассказывала маленькому Славику мама, а вполне себе недожившим до благословенных времен криминальным авторитетом, по крови из числа национального большинства, так сказать. И вот перед таким, даже недостойным присутствия в одних стенах со славными отпрысками чиновничьих династий, как раз и была произведена постановка «дымовой» и при том дурманящей завесы, после чего «подвижный» сразу же, всё-таки оправдывая имя, резво отскочил назад. Вот только по недосмотру уперся спиной в стену, а потому был вынужден принять бой, ибо пути к отступлению оказались перекрыты воющими «соратниками» и неуклонно надвигающимся Силиным. Который, тем временем, не особо огорчившись резвости улизнувшей жртвы, как-то походя и чуть ли неглядя, но не менее безжалостно покончил с генофондом, так сказать, ещё одного славного семейства, в лице до сего момента остававшегося на ногах порой излишне страстного «богатенького». Он, конечно, оправдывая имя, может быть, и откупился бы. Папа, как-никак, ничего не жалел сыночку, и у чадушки на кармане завсегда был приличный пресс нала, дабы откупаться, не отвлекая своими звонками по всяким пустякам важного прокуроского чина от его работы на благо... ну и родины тоже. Да вот только потратился сегодня «страстный» на, будь он неладен, артефакт из Зоны, а потому немного запнулся с предложением выкупа за свои яйчишки, ну и, получается, опоздал.