Выживший. Книга третья - Ларин Павел

Но еще больший сюрприз ожидал в замке.

Из повозки стражники проводили меня в крыло, где особо ценные рабы и наемные сотрудники могли наслаждаться благами жизни. За восемь лет в Изначальном граде я не был в этой части замка ни разу.

Здесь все украшали мрамор и шелковые драпировки. В воздухе витал запах дорогих благовоний.

– Эм… Ты не ошибся, дружище? – спросил я стража, рассматривая огромный зал с бассейном, наполненным горячей водой.

Пар поднимался к потолку, расписанному фресками с изображением голых нимф и сатиров. Это ублюдки сперли у нас. В их мифологии нет ни сатиров, ни красивых нимф. У них вообще нет мифологии.

– Раздевайся, – скомандовал стражник, указывая на скамью, где уже лежала стопка чистых полотенец. – Приведи себя в порядок. Лорд Риус распорядился.

Я скинул пропитанную потом и чужой кровью одежду. Подошел к бассейну.

Вода была горячей, почти обжигающей. Погрузился в нее с головой. Почувствовал, как тепло проникает в забитые мышцы. Проплыл в одну сторону, потом в другую.

Черные вены под кожей пульсировали, успокаиваясь после выброса адреналина. Прах внутри сыто урчал. Убийство скорпиона немного утихомирило его голод, но я знал – это ненадолго.

– Господин желает массаж?

Тихий, дрожащий голос заставил меня резко обернуться. Я даже не заметил, как открылась неприметная боковая дверь.

У стены стояла девчонка лет девятнадцати. Совсем юная. На ней была только полупрозрачная туника, едва прикрывающая наготу. Рабыня. Она смотрела на меня с ужасом, как кролик на удава.

– Господин? – я криво усмехнулся, смахнул воду с лица. – Совсем недавно был куском мяса. Сегодня – господин. Это самый быстрый карьерный рост во вселенной.

– Лорд Риус приказал… – пролепетала рабыня. Она нервно теребила край своей туники. Лицо бледное. Губы дрожат. Девушка сделала неуверенный шаг вперед. Показала флакон с маслом. – Он сказал, чтобы вас… обслужили по высшему разряду. Расслабили мышцы, накормили…

Я пожал плечами и выбрался из бассейна. Естественно, голый. Рабыня смущённо отвела взгляд. Не то, чтоб мне нравится щеголять в обнажённом виде перед посторонними. Просто до полотенца надо было еще добраться.

– Ну, раз приказал… Давай, расслабляй.

Бедняжка старалась. Честно старалась. Её маленькие, но сильные руки разминали трапеции, втирали ароматное масло в кожу, пытались разогнать каменные узлы мышц.

Но я не мог расслабиться. Чувствовал её животный страх. Каждый раз, касаясь моих черных вен, она вздрагивала. Не знаю, чего ждала. Что её ударит током или что я откушу ей руку?

Это немного раздражало. Сам факт. Мне никогда не было дела до остальных рабов замка. Мне вообще никогда ни до кого не было дела. Откуда такая реакция?

А еще не покидало ощущение, что я – призовая корова на элитной ферме. Хозяин решил почесать скотину за ухом, помыть её шампунем и дать лучшего сена перед тем, как отправить на бойню. Чтобы мясо было мягче, без гормонов стресса.

Маги не делает подарков просто так. Особенно Риус. Если меня перевели из камеры в новые покои, обеспечили свободу передвижения и купают в чистой, горячей воде, значит, я ему нужен в идеальной форме. Вопрос: зачем?

Или он просто хочет показать, что бывает, если вести себя хорошо? Метод кнута и пряника. Один черт странно. Восемь лет использовать кнут, а потом вдруг начать закидывать мне в рот сладкие кренделя. Нет. Здесь что-то не так.

– У тебя руки дрожат, – заметил я, не открывая глаз.

– Простите, господин… стараюсь делать все хорошо… – рабыня всхлипнула. Ну что за срань? Чувствую себя пожирателем детишек.

– Ты боишься?

– Нет… то есть… да… Говорят, вы убиваете взглядом. Что в вас сидит настоящее зло. Что вы пьете души…

Я открыл глаза, развернулся, посмотрел на девчонку. Она серьезно? В Изначальном граде Выродок едва ли не самое добродушное существо. Я убиваю только, когда мне приказывают или когда нет выхода. Откуда вообще эти страшилки?

Девчонка заметила моё раздражение, отшатнулась. Флакон с маслом чуть не выпал из её рук. Она как раз собирался плеснуть еще порцию.

– Хватит, – я резко поднялся, накинул простынь. – Уходи.

– Но… Лорд Риус накажет… Если не закончу…

– Я скажу ему, что ты была великолепна. А теперь – брысь.

Рабыня вскрикнула и метнулась к двери, будто за ней гналась стая демонов. Слышал, как она всхлипывала на бегу.

– Сумасшедший дом. Отвечаю… – недовольно буркнул себе под нос.

Если предполагалось, что меня все это расслабит, то ни черта не вышло. Я вообще не расслаблен. Я очень напряжен.

Обмотался полотенцем. Взял чистую одежду. Ее уже приготовили. Только собрался выйти, как заметил, что на столе в углу появился поднос с едой. Жареное мясо, истекающее соком, гора фруктов, свежий хлеб и кувшин с водой.

– Даже так… – разговаривал сам с собой, как дурак.

Просто все происходящее мне совершенно не нравилось. Попахивает знатным кидаловом, прикрытым красивой ширмой.

Тем не менее, отказываться от еды, тем более от такой – дурость. Уселся за стол и полчаса просто наслаждался жратвой. Не помню, когда в последний раз ел настолько вкусно.

Закончил трапезу, переоделся и двинулся на поиски Диксона. Стражники реагировали на меня спокойно. В попутчики не рвались. Провожали равнодушными взглядами и все. Будто свободно разгуливающий по замку Выродок – вполне нормальное явление. Это при том, что после восьми лет жизни в Изначальном граде, до побега, меня всегда кто-то сопровождал из охраны.

– Что ты задумал, старый мудила… – прошептал себе под нос.

Ведь сто процентов задумал. Другого объяснения происходящему не вижу.

Диксона в мастерской не оказалось. Пришлось тащиться во двор. Подумал, может, он ошивается среди других работников замка.

Время клонилось к вечеру, но жизнь здесь кипела. Слухи о моем возвращении уже разлетелись. Рабы в серых робах шарахались от меня, как от чумного. Похоже, им тоже кажется, что я вот-вот кинусь что-то там из них высасывать. Не замечал прежде такой реакции на свою персону.

Я бесцельно бродил между хозяйственными постройками, пинал мелкие камни. Диксон как сквозь землю провалился. Его нигде не было. Спросить некого. Рабы при моём появлении разбегаются, стража вообще куда-то пропала. Свобода, блин. А толку никакого.

Ноги сами принесли меня к казематам, где держали самую низшую челядь. Прошёл вдоль узких каменных каморок, свернул к «карцеру».

Это была глубокая яма, вырытая прямо в скальной породе, накрытая ржавой решеткой. Оттуда несло нечистотами и гнилью.

Когда-то давно мне приходилось несколько раз сидеть в этом чудном местечке. За особо нехорошее поведения. Сюда приводят тех, чья цена совсем невелика или кто «отличился» по мнению Аларика.

Я подошел к краю. Внизу, в жидкой грязи по щиколотку, кто-то возился. Присмотрелся повнимательнее. Да это же мой дружище Боцман!

– Эй, Сомов! – я пнул решетку ногой. Грохот металла эхом разнесся по яме.

Боцман вздрогнул, сжался в комок. Прикрыл голову руками, ожидая удара камнем или плевок. Потом медленно, с опаской поднял голову.

Он выглядел еще хуже. Лицо опухло так, что глаз почти не было видно. Губы потрескались и кровоточили. На лбу красовалась свежая, гноящаяся ссадина. Неплохо его обработал погонщик рабов за такое короткое время.

– М-макс? – прохрипел Сомов, щурясь от света магических фонарей, которые освещали двор. – Макс… это ты?

– Нет. Добрая фея.

Боцман пополз к стене, чавкая грязью. Начал царапать ее ногтями, будто пытался выбраться наверх.

– Макс… еды. Умоляю… Они не кормят меня… Я камень уронил… Случайно… Руки ослабли… Этот урод со светящейся палкой… он… Он кинул меня сюда умирать…

Я смотрел на него сверху вниз, наслаждаясь каждой деталью этой картины. Великий «строитель». Дмитрий Сомов. Куратор Домов Благодати. Человек, который решал судьбы людей, отправлял их в свои гребаные Дома. А тех, кто «выпит» досуха – в психушку. Теперь он вымаливает корку хлеба, ползая в собственном дерьме.