Шаман из Рода Человеческого (СИ) - Пламенев Владимир

Дух дёрнул головой. Ближайший ко мне волк резко рыкнул.

— За два заката! Два! — дух снова впился в меня взглядом. — Клянись, Видящий! На своей крови клянись, что найдёшь добычу для моей стаи!

— Даю тебе своё слово, могучий дух, — произнёс я, не отрывая от него взгляда. Моя рука выхватила короткий клинок из рукава и, не глядя, я распорол свою ладонь, выдавливая из неё кровь на снег под своими ногами. Алые капли упали на снег, просачиваясь сквозь него. — Клянусь, что ровно через два дня или ранее, я добуду пищу для твоей стаи. Равноценную жизням людей, что за моей спиной, или большую. Если ты отступишь и откажешься от охоты на них.

Стоило мне издать последний звук моей клятвы, как меня будто прошибло лёгким импульсом, идущим от макушки до пят.

Что это⁈ Электрический разряд⁈

— Отец-небо принял твою клятву, Видящий. Нарушишь её и сама земля откажется от тебя, а гром небесный будет искать твоей головы, — произнёс дух волка. — А за плотью твоей придём мы. И ничто не укроет тебя под этим небом, как не укрыло прошлого Видящего от его врагов.

Он бросил на меня последний взгляд и развернулся прочь.

Его стая, развернулась следом. Их глаза погасли, более не светясь фиолетовым. Понурые волчьи фигуры, опустив головы, скрылись в темноте.

Этой ночью они останутся голодными.

А я…

Получен духовный опыт: 86.

Получен второй уровень Пути Шамана.

Для получения справки откройте доступ к информаторию.

Получите ещё 32/100 духовного опыта, чтобы перейти на третий уровень Пути Шамана.

…выдохнул. Сила, подавляющая моё тело, ушла вместе с духом.

Выходит, это было нечто вроде силового поля, которым обладал этот дух?

Я посмотрел на свою руку. Кровавая линия проходила вдоль ладони, обильно истекая алой жидкостью. Глубоко резанул. Можно было и уколом простым обойтись. Капли бы хватило.

Отец-небо принял клятву… Образ небесного отца — это типичный архетип для огромного количества религий. В том числе языческих верований греков, тюрков, славян… Да и в шаманизме тоже.

Я поднял взор наверх. На заснеженные ветви ели, что загораживали мне взор на тёмное небо.

Кто принял мою клятву?

Бог, что царствовал в небесах этого мира?

Или дух, обладающий силой, сопоставимой с ним?

А, может… что-то другое?

Старый шаман говорил мне, что в мире духов каждое слово имеет силу. Особенно — клятва. Выходит, я подписался на договор, который засвидетельствовали сами небеса.

Впрочем, без разницы.

Я исполню его не потому что за нарушение меня ждёт какая-то кара, а потому что дал своё слово.

— Варадар… — я услышал позади тихий голос Весны.

Обернулся на неё. Она сидела в снегу, опираясь спиной на древесный ствол и смотрела на меня округлившимися, не то от удивления, не то от испуга глазами. Я уже начал привыкать к этому её выражению.

— Ты ведь говорил с ним… с духом волка? — она будто выдавила из себя этот вопрос.

— С духом стаи, если точнее, — поправил я.

— А ты… — она облизнула обветренные губы. — Ты точно Варадар?

Нет. Я точно НЕ Варадар.

Но признаваться в этом было сродни признанию в том, что я ходячий мертвец. Я понятия не имел, как она отреагирует, если узнает, что я, скорее всего, из другого мира вообще.

— Если я веду себя не так, как раньше, то, думаю, моя прежняя личность умерла вместе с воспоминаниями, — неопределённо ответил я.

— А ты… — она затихла, даже не дыша, а потом едва слышно проглотила ком в горле, — … не злой дух?

И тут я слегка засмеялся.

Потому что эта девица могла оказаться чертовски права. Почти.

— Если и дух, то точно не злой, — я хмыкнул.

И, кажется, Весна чуть-чуть прониклась моим настроением. Уголок её губ тоже приподнялся. Но натянуто.

— Никто не может говорить с духами, кроме шамана. Но ты не можешь им быть.

— Потому что не прошёл через посвящение?

Она кивнула.

— Во время посвящения духи выбирают будущего шамана и связывают его со своим миром. Только через эту связь шаман и может общаться с духами. А зелье… — она взглянула на деревянную бутылку, лежащую в снегу, — … усиливает связь. Если бы её не было, то твой разум бы разрушился.

Я взял бутылку с земли. Лёгкая. Но не пустая. Примерно половина зелья ещё осталась.

Взглянул на снег, из которого её поднял. Он был залит зельем, которое расплескалось когда я выронил бутылку при потере чувствительности. Серо-зелёное. Как грязь или влажная глина.

— Значит, эта связь у меня есть. Либо ты знаешь о духах не так много, как думаешь, — сказал я и поднял из снега деревянную пробку, которой заткнул бутылку.

— Либо ты — дух, — её слова прозвучали спокойно, но настойчиво.

— Либо так, — я равнодушно пожал плечами. — Но если я дух, то с напрочь отшибленной памятью.

— Значит, ты этого не отрицаешь?

— Как я могу отрицать что-то, о чём понятия не имею?

Повисла пауза.

— Я могу послушать твоё сердце? Ты ведь так и не дал мне проверить, жив ты на самом деле или… — она замолчала.

— … или ходячий мертвец, — закончил я за неё. — Проверь, Весна. И возьми вот это, — я протянул ей её метательный нож. — Я обошёлся без него.

Она медленно поднялась. Отряхнулась от снега, постоянно кося на меня взгляд. Потом аккуратно, даже чуть настороженно, взяла свой «нож» из моей руки.

Вдруг замешкалась. Нахмурила тонкие брови, глядя на меня.

— У тебя кровь, — произнесла она.

— Мелочи, — я вытер окровавленную ладонь о штаны.

— Нет, не на руке.

— М? А где ещё?

Она указала пальцем на мою верхнюю губу.

Да чтоб его… Кровь шла из носа, будто мне только что хорошенько врезали по нему кулаком.

— Видимо, давление подскочило, — произнёс я, стирая несколько капель. — Пройдёт.

Но несколько капель сразу же сменились ручейком, который потёк мне на рубаху и снег.

Вот это было уже нехорошо.

Я сделал шаг к костру, чтобы сесть. Но меня повело. Ноги чуть не подкосились от резко накатившей слабости, а в ушах резко зашумел нарастающий гул. Потемнело в глазах.

Моё тело покачнулось, но я успел ухватиться за ветку, чтобы не рухнуть в огонь.

Внезапно под плечом появилась опора. От неё пахло костром.

— Варадар⁈ Нет, не засыпай! Только не здесь! — жалобно прохрипели прямо под ухом. — Как я б…ду тут о…на⁈ — звуки стали пропадать, их заглушал гул, становящийся всё громче внутри моей головы. — Ва…дар! Не зас…ай!

Не засыпай?

Но, кажется, эта просьба оказалась для моего перегруженного организма невыполнимой.

Глаза окончательно застелила тьма. А ей на смену пришли смутные образы, всплывающие один за другим.

Вскоре они стали очень чёткими.

Память. И началась она с боли.

— ВСТАВАЙ, СОБАКА! — удар в бок вырвал Варадара из сна. — Пора отрабатывать харчи и тёплое место в хлеву, рядом с моими свиньями! ПОДЪЁМ, Я СКАЗАЛ!

Новый удар, в крепком сапоге, который выбил из Варадара дух. Тот закашлялся и скрючился от острой боли в своём животе. По печени получать неприятно.

Я почувствовал каждую каплю боли, пронзавшую тело Варадара. Как свою собственную.

— Пока старик в отлучке, ты — моя скотина, понял⁈ — над головой паренька нависло кривозубое, почти свиное рыло, с плешивой бородкой и взглядом озлобленных маленьких глаз. — Понял, сволота⁈ А ну не зырь на меня своей желтоглазой харей, выродок!

Удар. По лицу. Губы в кровь.

Варадар промычал что-то неразборчивое. Слова у него не складывались, будто что-то вязкое внутри головы мешало сочетать звуки в нужном порядке. И мысли. Они путались.

Вместо них — страх. А ещё желание, чтобы прекратили бить. Чтобы угрюмый старый человек, пахнущий травами и дымом, поскорее вернулся и вытащил из этого кошмара.

Лучше его постоянные кровопускания, чем беспощадные побои от кривозубого свинопаса. Тот бил. Каждый раз, когда Варадара оставляли у него.