— Да, губернатор, — ответил я, подходя к генератору. — Это первая серийная модель, сошедшая с конвейера «Адирондак Стил Воркс» после модернизации. Мощность пятьсот киловатт, способен обеспечить электричеством поселок в две тысячи жителей.
Тугвелл внимательно слушал каждое слово:
— А сколько таких генераторов производится ежемесячно?
— В июле завод выпустил тридцать восемь генераторов различной мощности, — ответил я, доставая статистическую сводку. — В августе планируется сорок пять, к октябрю выйдем на проектную мощность в пятьдесят единиц.
Рузвельт подошел к деревянной опоре и постучал по ней тростью:
— А это изделие лесопилки из Сэранак-Лейка?
— Именно. Опора изготовлена из североамериканской сосны по специальной технологии, обеспечивающей срок службы не менее двадцати лет в любых климатических условиях.
Берли наклонился, изучая качество обработки древесины:
— Раньше эта лесопилка производила обычные доски для строительства. Как удалось так быстро перейти на специализированную продукцию?
— Трехнедельные курсы переквалификации под руководством специалистов General Electric, — объяснил я. — Плюс новое точное оборудование из Сиракьюз. Производительность увеличилась на сорок процентов, а добавленная стоимость — в восемь раз.
Один из журналистов, представитель «Albany Times-Union», поднял руку:
— Мистер Стерлинг, а каковы общие экономические результаты проекта?
Я подошел к мольберту с диаграммами:
— За четыре месяца работы создано две тысячи сто рабочих мест в трех округах. Безработица снизилась с сорока двух до четырнадцати процентов. Доходы местных бюджетов выросли на тридцать восемь процентов за счет увеличения налоговых поступлений.
Рузвельт внимательно изучал графики:
— А мультипликативный эффект?
— Каждое рабочее место на наших предприятиях создало дополнительно один целых восемь десятых рабочих мест в торговле, услугах, транспорте, — ответил я. — Общий экономический эффект составил три миллиона четыреста тысяч долларов при первоначальных инвестициях один миллион двести тысяч.
Тугвелл поднял голову от блокнота:
— Коэффициент мультипликации 2,8. Это превышает наши теоретические расчеты.
— Дело не только в математике, — пояснил я. — Дело в психологическом эффекте. Люди поверили, что депрессия не вечна, что можно найти выход из кризиса. Это изменило потребительское поведение, увеличило инвестиционную активность.
Берли подошел к стенду с образцами изоляционной бумаги:
— А международные заказы? Есть интерес со стороны зарубежных компаний?
— Canadian General Electric заказала партию изоляционных материалов на семьдесят тысяч долларов, — ответил я. — British Electrical Manufacturing проявляет интерес к нашим деревянным компонентам. Шведская компания предложила совместное предприятие по производству высоковольтной изоляции.
Журналист из «New York Herald Tribune» задал вопрос:
— Мистер губернатор, планируете ли вы тиражировать эту модель на другие депрессивные регионы?
Рузвельт улыбнулся и обратился ко мне:
— Уильям, расскажите о ваших планах экспансии.
— Следующие проекты запускаются в трех регионах, — ответил я, указывая на карту США. — Угольные районы Западной Виргинии — производство оборудования для шахт и обогатительных фабрик. Сельскохозяйственные области Айовы — ирригационные системы и сельхозтехника. Текстильные центры Джорджии — модернизация производства и выход на новые рынки.
Тугвелл быстро считал в уме:
— Это еще шесть тысяч рабочих мест напрямую и четырнадцать тысяч косвенно. Общие инвестиции?
— Четыре миллиона долларов на три проекта, — ответил я. — Ожидаемый экономический эффект — двенадцать миллионов в первый год.
Рузвельт подошел к окну, из которого был виден Капитолий штата Нью-Йорк — белоснежное здание в неоклассическом стиле:
— Господа журналисты, то, что вы видите здесь, это не просто восстановление нескольких предприятий. Это прототип новой экономической политики Америки.
Он повернулся к собравшимся:
— Вместо пассивного ожидания, пока рынок сам себя отрегулирует, мы активно создаем рабочие места и стимулируем экономический рост. Вместо помощи банкам и крупным корпорациям мы инвестируем в реальное производство и конкретных людей.
Журналист из «Washington Post» поднял руку:
— Губернатор, критики утверждают, что государственное вмешательство в экономику противоречит принципам свободного рынка. Что вы ответите?
— Я отвечу цифрами, — сказал Рузвельт, указывая на диаграммы. — Свободный рынок привел к тому, что в округе Франклин безработица достигала сорока двух процентов. Государственные инвестиции снизили ее до четырнадцати процентов за четыре месяца.
Берли включился в дискуссию:
— Кроме того, мы не заменяем частную инициативу государственной. Мы создаем условия для развития частного бизнеса через инфраструктурные инвестиции и образовательные программы.
— Именно, — подтвердил я. — Все три предприятия остались в частной собственности. Государство предоставило только кредиты под низкий процент и гарантированные заказы. Классический пример государственно-частного партнерства.
Тугвелл листал свои записи:
— Уильям, а как эта модель может быть применена на национальном уровне? Ведь масштабы совершенно другие.
— Принципы остаются теми же, — ответил я. — Выявление депрессивных регионов, анализ их экономического потенциала, создание производственных кластеров на базе существующих предприятий и трудовых ресурсов.
Я подошел к карте США и указал на различные регионы:
— Аппалачи — горнодобывающее и металлургическое оборудование. Средний Запад — сельскохозяйственная техника и пищевая промышленность. Юг — текстиль и деревообработка. Запад — добыча и переработка полезных ископаемых.
Рузвельт кивнул:
— А финансирование? Федеральный бюджет ограничен, а потребности огромны.
— Смешанное финансирование, — предложил я. — Тридцать процентов государственные инвестиции напрямую, сорок процентов государственные гарантии по частным кредитам, тридцать процентов привлеченные частные средства.
Берли подсчитывал:
— При бюджете программы в миллиард долларов прямые государственные расходы составят триста миллионов. Остальные семьсот миллионов привлекаются из частных источников под государственные гарантии.
— А мультипликативный эффект даст экономическую активность на три миллиарда долларов, — добавил Тугвелл. — Это может создать до трех миллионов рабочих мест.
Журналист из «Chicago Tribune» задал скептический вопрос:
— А что, если программа провалится? Кто будет нести ответственность за потерянные государственные средства?
Рузвельт ответил без колебаний:
— Я буду нести ответственность. Как губернатор штата сейчас, как президент страны в будущем, если избиратели мне доверят.
Он подошел к генератору и положил руку на его корпус:
— Но посмотрите на этот агрегат. Четыре месяца назад рабочие завода в Мэлоне стояли в очередях за бесплатным супом. Сегодня они производят оборудование мирового класса и получают зарплату выше средней по штату.
Тугвелл закрыл блокнот:
— Губернатор, когда вы планируете официально объявить о национальной программе?
— После президентских выборов, — ответил Рузвельт. — Но уже сейчас мы готовим законодательную базу, подбираем кадры, прорабатываем механизмы реализации.
Он обратился ко мне:
— Уильям, готовы ли вы возглавить национальную программу экономического восстановления?
Вопрос прозвучал неожиданно, хотя я понимал, что рано или поздно он будет задан. Все присутствующие, включая журналистов, замерли в ожидании ответа.
— Губернатор, это большая честь и огромная ответственность, — ответил я после паузы. — Если проект в северных округах Нью-Йорка докажет свою устойчивость, я готов применить накопленный опыт в национальном масштабе.
— Тогда считайте себя назначенным директором Администрации общественных работ в будущей президентской администрации, — улыбнулся Рузвельт. — Конечно, при условии победы на выборах.
