Все уже собрались в путь, позавтракав холодным мясом и чем-то вроде компота из вареных ягод и трав, собранных Турберном.
Он-то и приметил странный корабль, что приближался с севера. Это был скейд, на его треснувшей мачте полоскались обрывки паруса, а сам корабль рыскал по курсу, кренясь на левый борт.
Вблизи оказалось, что нос скейда был размочален в щепки, словно на полной скорости судно налетело на скалу. Да так оно, наверное, и произошло, вот только рассказать об этом было некому – ни единого человечка не видать на борту.
– «Летучий голландец», – пробормотал Костя.
– Кто-кто? – заинтересовался Хродгейр.
– Да это легенда такая, о капитане, проклятом… богами.
– Вечером расскажешь.
– Обязательно.
– Эй, все на борт! Надо глянуть, что это такое к нам плывет.
Собрались быстро, отчалили и обождали пару минут, пока дрейфующий скейд приблизится настолько, что его можно будет притянуть абордажными крючьями.
– Да-а… – только и вымолвил Йодур, шагнув через борт на палубу «летучего голландца».
Роскви присвистнул. Повсюду на палубе лежали мертвецы, сраженные несколькими стрелами подряд, а один труп, смердевший у мачты, и вовсе походил на подушечку для иголок – пять стрел торчало у него из груди и живота.
– Я знаю его, – сказал Костя, сглотнув, – это Одд Бирюк.
– А мне знаком корабль, – хмуро проговорил Беловолосый. – Это «Ворон ветра».
– Точно! – крикнул Хадд, сдирая мешковину с носовой фигуры. – Они ее еще и повернули, чтобы не пугать духов степи!
– В степи не духи опасные, – сказал Линду, выдирая стрелу, – а живые люди. Моя знать – это стрела орды Сары-Кулбай. Большой орда, сильный.
– Не понимаю, – озаботился Хродгейр, – почему они плыли с севера? Мы что, обогнали Эйнара?
– Это вряд ли, – мотнул головой Йодур. – Похоже, что эти отбились от каравана или рассорились с Пешеходом. Отбились или ушли, да и нарвались на печенегов. Тут семеро, но я не вижу Фроди Белого, а это его скейд.
– Надо полагать, – сказал Бьёрн Коротыш, – печенеги напали, когда корабль стоял у берега. Фроди, скорее всего, подстрелили на земле.
– Похоже, – кивнул Хродгейр, – а печенеги до того разозлились, что перестреляли всех на борту, кто сумел уйти. Только выжить им не удалось. Ну что ж, парни, им не повезло, зато нам везет – с Эйнаром осталось два скейда!
* * *
Эваранди со всеми вместе обыскал скейд. Викинги перенесли на «Рататоск» все оружие и брони. Ну и в сундучках кое-что нашлось. Косте досталась витая золотая цепь – «новый русский» обзавидовался бы.
– Запаливай, – пробурчал Хродгейр. – Починить скейд не получится, а для этих, – он кивнул на мертвецов, – выйдет погребение. Хоть и не наши, а просто так бросать негоже. Огня!
Эйрик Свинья разворошил костер, набрал на пласт коры углей и перенес их на палубу «Ворона ветра». Викинги побросали туда же охапки веток. Завились дымки, затрещали первые робкие огоньки.
– Уходим, – буркнул Кривой, – загорелось вроде.
«Рататоск» плавно отошел от безымянного островка. Горящий скейд сплавлялся следом, словно пытаясь нагнать собрата, но огонь все пуще пылал, все жаднее и крепче раскидывал жгучие объятия.
И вот пламя охватило весь корабль, закрутилось дымным смерчем, унося души павших воинов. Вроде и валькирии замелькали…
– Парус ставить!
По ветру кнорр побежал веселее, волны, расходившиеся от острого носа, зажурчали веселее.
– Эй, Эваранди! – окликнул Костю Хродгейр. – Ты обещал рассказать про «летучего голландца»! Кто это, вообще?
– Голландцы? Ну это те же фризы. В общем… Один тамошний… кормщик, а звали его Дюк, слыл большим грешником. Вечно он поступал наперекор богам и людям. Как-то Дюк проплыл мимо тонущего корабля и не помог никому из терпевших крушение. Вот такой был человек. И вот однажды отплыл он из одного южного порта. Взял груз и двух пассажиров, молодую пару. Дюку приглянулась девушка, и он зарезал ее суженого. Молоденькая вдова бросилась за борт. Вскоре начался сильный шторм, команда умоляла Дюка переждать непогоду в укромной бухте, но кормщик всех послал и поклялся, что никто из них не сойдет на землю, пока не прибудут в свой порт. Даже если им придется плыть до самого Рагнарёка [867].
И тут с небес раздался громовой голос: «Да будет так – плыви!»
Так кормщик Дюк навлек на себя страшное проклятие. С тех давних пор его корабль-призрак бороздит моря, обреченный на вечные скитания. Старое, полусгнившее судно с рваными черными парусами не тонет и не может пристать к берегу. Команда корабля-призрака давно превратилась в скелетов с ошметками плоти на костях, в рваной одежде, но не может упокоиться – Вальхалла для них закрыта, и даже Хельхейм отвергает их. Вот такой был «летучий голландец»… Говорят, что встретить его на пути – к несчастью, ведь Дюк не переменился – как был мерзавцем, так им и остался. А иногда он принимает в команду новичков с затонувших кораблей… Мне кажется, что Эйнар вполне подойдет кормщику Дюку!
– Когда мы его потопим! – осклабился Хродгейр.
Глава 31. Константин Плющ. Неясыть
Днепровские пороги. 5 июля 871 года
Непр нес свои воды на юго-восток, все ширясь, набираясь мощи. Там, где впадала Самарь, великая река заворачивала на юг. Приближались пороги.
– Мачту снять! – приказал Ульф Меченый.
Экипаж дружно опустил на палубу рей, замотал его в парус, уложил мачту, а после викинги и варяги поскидывали с себя одежду – сухим не останется никто.
– Готовимся!
Впереди показался довольно большой скалистый остров, выступавший посередине реки. Его северная оконечность словно разрезала Непр надвое – белая пена бурлила, а брызги вставали стеной.
Константин напрягся, крепче сжимая весло. Грести не понадобится, тормозить впору – течение увлекало кнорр на стремнину, и его ход рос сам по себе.
Сейчас очень многое зависело от кормщика, от его глазомера и скорости реакции – Непр, зажатый между островом и берегом, несся бешеным потоком, упруго обтекая черные мокрые скалы, выглядывавшие из воды. Налетишь на такую – дальше обломки поплывут.
Это был Эссупи, первый из порогов и далеко не самый опасный и пугающий. Умеренный шум реки, складывающийся из множественного плеска, сместился в область низкого гула.
Вода словно уплотнилась, вспучиваясь гладкими буграми. «Рататоск» не плыл уже, а скользил по округлым перекатам.
– С правого!
Заложив руль, Ульф удерживал его, а кнорр замедленно, неохотно подчинился, уходя в сторону от мокрого бока утеса, вылизанного волнами до блеска. Костя и все гребцы с правого борта изготовились, поднимая весла, чтобы оттолкнуться от скалы.
Поглядев вперед, Эваранди сглотнул всухую – Днепр тек наклонно. Вода под небольшим углом стекала по скальному основанию, лишь кое-где обтекая каменные «лбы» выступов, распускаясь за ними белыми «усами» бурунов.
Отталкиваться не пришлось – кормщик провел «Рататоск» мимо скал. Спустившись «с горки», Костя перевел дух. Глянул на Валерку – тот ответил ухмылкой. Десантура, блин…
Скатившаяся с Эссупи вода шумела изрядно, хотя угрожающий гул и затих. Но надвигалась новая напасть – близился порог Хольмефосс.
По нему река прокатывалась пологими водопадами – зеленая вода взбивалась набело, переваливаясь через скалы, бурлила, била в небо фонтанами, лишь в паре мест не напарываясь на камни.
Вот по такой-то протоке и одолели Хольмефосс, проскользнули мимо черных утесов, блестевших как антрацит.
Костя выдохнул и лишь теперь понял, что вымок весь, с макушки до пяток. Влага с волос стекала по лицу.
Утеревшись тыльной стороной ладони, Эваранди снова ухватился за рукоять весла, всем ёкающим нутром ощущая зыбкость, – качало как в шторм на море.
Только кнорр кончил переваливаться, как раздалась команда:
– К берегу! Гьялланде!
