План родился из простой мысли: если Барух действительно работает с альянсом, он не устоит перед соблазном передать по-настоящему ценную информацию. А если нет, моя репутация параноика будет заслужена, но по крайней мере я буду спать спокойно.
На следующий день в офисе я первым делом вызвал Бейкера.
— Чарльз, — сказал я старому товарищу, который разбирал почту в приемной. — Мне нужна услуга деликатного свойства.
Он вошел с блокнотом наготове, как всегда готовый записать очередное безумие, которое я выдавал за гениальность.
— Слушаю, Уильям.
— Я недавно узнал, что на Хестер-стрит есть такая типография Медичи. Там печатают, скажем так, особо качественные визитки для особо взыскательных клиентов.
— Они специализируются на нестандартных заказах? — Бейкер поднял бровь с выражением человека, привыкшего к странностям жизни.
— Именно. Мне нужно, чтобы они изготовили документ. Очень официальный, очень секретный и очень убедительный документ.
Я достал из ящика стола несколько образцов правительственных бланков, которые накопились за годы работы с различными ведомствами. Министерство торговли, военное ведомство, казначейство, целая коллекция американской бюрократической эстетики.
— Видишь этот бланк военного ведомства? — показал я Бейкеру letterhead с орлом и звездами. — Нужно изготовить точную копию, но с одной особенностью. Серийный номер должен быть уникальным — XB-7749–1929. Запомни эти цифры.
Бейкер записал номер:
— А содержание документа?
— Секретный меморандум о разработке нового авиационного двигателя. — Я начал диктовать, расхаживая по кабинету. — «Конфиденциально. Только для лиц с допуском уровня А. Проект Thunderbird показал выдающиеся результаты испытаний. Новый двигатель превосходит германские образцы Junkers по мощности на тридцать процентов, по расходу топлива — на двадцать пять процентов».
— Thunderbird? — Бейкер скептически взглянул на меня. — Звучит как название индейского тотема.
— Именно поэтому выбрал. Если кто-то попробует проверить существование проекта с таким именем, военные подумают, что речь идет о каком-то фольклорном исследовании. — Я самодовольно улыбнулся собственной хитрости. — Продолжаю диктовать. «Особенности конструкции: использование нового сплава алюминия с добавкой молибдена, разработанного в лабораториях Массачусетского технологического института. Предварительные расчеты показывают возможность увеличения скорости до двухсот миль в час».
— Молибден? — Бейкер поморщился. — А что это такое?
— Понятия не имею. Но звучит достаточно научно, чтобы произвести впечатление на европейских инженеров. — Я продолжил диктовать технические детали, половину из которых выдумывал на ходу, а вторую половину вспоминал из научно-популярных статей.
Финальным штрихом стала дата. Документ пометили прошлой неделей, и поставили подпись вымышленного полковника Джеймса Митчелла, «руководителя отдела перспективных разработок».
— Чарльз, когда документ будет готов, сделай еще одну вещь. Договорись с О’Мэлли, пусть его люди будут готовы к наблюдению за Барухом. Аккуратно, без лишнего шума. Если мой план сработает, нам нужно будет отследить, куда пойдет информация.
— А если план не сработает?
— Тогда я должен принести Барнарду Баруху извинения и, возможно, объяснения по поводу моего странного поведения в последнее время.
Бейкер собрался уходить, но остановился у двери:
— Уильям, а если окажется, что он действительно работает с немцами?
Я откинулся в кресле, размышляя над вопросом. Если Барух предатель, это означало, что человек, которого я считал союзником, с самого начала играл против американских интересов. Если нет, значит, я становлюсь слишком подозрительным даже для финансового мира Нью-Йорка, что тоже тревожный симптом.
— Тогда, Чарльз, нам придется решить, что важнее, старая дружба или национальная безопасность.
После ухода Бейкера я остался наедине с планом, который казался одновременно гениальным и безумным. В мире финансов подобные проверочные операции обычное дело.
Банки постоянно тестируют лояльность сотрудников, подбрасывая ложную информацию и отслеживая утечки. Но проверять таким образом одного из самых влиятельных людей страны равносильно игре с динамитом в пороховом погребе.
Впрочем, как говорил старый Натан Ротшильд: «Время покупать, когда на улицах льется кровь». В моем случае время проверять друзей наступило, когда повсюду чувствовался запах предательства.
* * *
Частный клуб «Метрополитен» на Пятой авеню. Место, где американская элита обсуждает судьбы мира за бокалом виски, запрещенного для простых смертных. Именно здесь я решил провести свой маленький театральный спектакль с Барухом в главной роли.
Устроить «случайную» встречу с одним из самых занятых людей Америки оказалось проще, чем ожидалось. Барух, как и большинство финансистов, имел привычку появляться в клубе по четвергам около шести вечера, время священного ритуала обсуждения недельных итогов с коллегами.
Я прибыл на полчаса раньше и занял стратегически важный столик в библиотеке. Тихое место с хорошим обзором, где можно разложить документы и притвориться глубоко погруженным в работу.
Поддельный меморандум военного ведомства лежал среди настоящих бумаг. Выглядел абсолютно органично в компании счетов, деловых писем и финансовых отчетов.
В половине седьмого Барух появился в дверях библиотеки, элегантный как всегда, с тростью из черного дерева и безупречно выглаженным костюмом. Увидев меня, он широко улыбнулся, улыбкой человека, искренне радующегося встрече с другом.
— Уильям! — он подошел к моему столику. — Какая приятная неожиданность. Работаете в столь поздний час?
— Барнард! — я поднялся, протягивая руку. — Пытаюсь разобраться с этой горой бумаг. Правительственные контракты требуют такого количества документооборота, что скоро придется нанимать отдельного клерка только для их обработки.
Барух с интересом взглянул на разложенные передо мной документы. Его глаза на мгновение задержались на бланке военного ведомства, именно то, на что я и рассчитывал.
— Военные заказы? — спросил он, присаживаясь в кресло напротив. — Надеюсь, ничего связанного с той нестабильностью, которая творится в Европе?
— Частично, — ответил я с видом человека, который не хочет вдаваться в подробности. — Правительство проявляет повышенный интерес к нашим промышленным возможностям. Особенно в области авиации.
Это правда, администрация Гувера действительно уделяла внимание развитию авиационной промышленности. Но именно эта полуправда делала мою ложь более убедительной.
— Авиация, говорите? — Барух наклонился вперед с неподдельным интересом. — Интересная отрасль. Будущее принадлежит тем, кто первым овладеет воздушным пространством.
— Абсолютно согласен. — Я небрежно перелистал несколько страниц, позволив ему заметить печать «Конфиденциально» на поддельном меморандуме. — Некоторые разработки просто поражают воображение. Если даже половина из того, что планируется, будет реализована, американская авиация получит решающее преимущество.
Барух кивнул, но я заметил, как его взгляд снова скользнул по документам. Любопытство — слабость даже самых осторожных людей.
— Простите, Барнард, — сказал я, поднимаясь из кресла, — природа зовет. Не присмотрите за бумагами? В клубе, конечно, воровать не принято, но эти документы… скажем так, некоторые правительственные секреты лучше держать под присмотром.
— Разумеется, — ответил Барух. — Идите спокойно.
Я направился к выходу из библиотеки, но задержался в коридоре, прислушиваясь. Через несколько секунд услышал тихий шорох бумаги, звук, который может издать человек, осторожно перелистывающий документы.
В уборной я провел ровно четыре минуты, достаточно, чтобы внимательный человек мог изучить одностраничный меморандум, но недостаточно, чтобы это выглядело подозрительно. Вернувшись, я обнаружил Барруха в той же позе, но с выражением легкой задумчивости на лице.
