– Загнула… – уважительно покивал Грей. – Экое у тебя образное мышление. Теперь-то я знаю, что ты видишь на поле, когда смотришь туда. Возбуждает небось?
– Неимоверно, – призналась Элия. – Сейчас так разойдусь, что надругаюсь над тобой публично прямо в кресле.
Обдумывая технику предложенного процесса, Грей ненадолго заткнулся, а принцесса продолжила:
– Вручение же венка победителя королеве турнира первоначально считалось символом брачного предложения.
– Так я и знал, – с мрачной иронией кивнул Повелитель, уже убедившийся, что от лоулендского символизма ничего хорошего ждать нельзя.
– Но сейчас все изменилось. Венок стал лишь знаком признания красоты. А ответ на избрание королевой бывает различным. Шарф, платок, повязка – это ни к чему не обязывающие ответные дары, ювелирные украшения означают симпатию к мужчине, кольцо же на самом деле является символом открытого брачного предложения, но на моей памяти таким способом заполучить супруга никто не пользовался.
– На твоей памяти и венец кому-то другому вручали раз десять от силы, – вставил Рэт. – Когда какая-нибудь леди долго ломалась и никак не хотела давать кому-нибудь из твоих любимых родственников.
Элия кивнула и продолжила:
– Что касается обязательств дамы перед провозгласившим ее королевой турнира, то формально они заключаются в негласном обещании на последующем балу танцевать с этим кавалером все танцы, на которые он ее пригласит.
– А неформально?
– Дама может послать немилого кавалера очень далеко и отказать ему даже в одном танце, а может позволить куда больше, чем просто танцы, но это уже ее сугубо личное дело, – закончила богиня любви.
– Весьма познавательно, благодарю, – сухо кивнул Повелитель, выслушав рассказ и стараясь угадать, к какого рода кавалерам будут относиться сегодняшние победители турнира.
– Всегда пожалуйста и двойное спасибо за то, что не стал выбрасывать меня из ложи за пришедшуюся не по вкусу информацию, – пошутила богиня, вспоминая печальную судьбу болтливого Джея.
– Нет, моя прелесть, молва все-таки права: попасть к тебе на язычок – худшая из кар, – рассмеялся Злат.
Элия скромно улыбнулась в ответ на комплимент.
– Да уж, язык у нее что бритва, – довольно, словно личный биограф богини, подтвердил Рэт и продолжил, плетя двусмысленную вязь слов: – Если она зла, может убить словом, но опять-таки все в мире, по словам философов, по своей природе дуально. Если принцесса в хорошем настроении, то и иметь дело с ее искусным язычком – просто божественное удовольствие.
Чтобы не поставить себя в дурацкое положение, Повелителю Межуровнья осталось только молча кивнуть. Элия с прежней задумчивой улыбкой спокойно выслушала тираду Грея, король ухмыльнулся.
– А на кого, если не секрет, ты поставила в метании ножей? – поинтересовался Злат, меняя тему разговора на более приличную и наблюдая за тем, как уже вторая группа участников, среди которых был и принц Кэлберт, занимает позиции на турнирном поле напротив мишеней.
– Конечно, на Кэлберта, – призналась богиня.
– Он действительно так хорош? – вопросительно выгнул бровь Злат. – Или ты ставила на того, кто может вручить тебе венец?
– В метании ножей он лучший, – коротко подтвердила принцесса, впрочем не опровергая второго предположения.
– Кажется, дорогая, ты очень точно можешь спрогнозировать результаты турнира, – прокомментировал Повелитель ответ богини, следя за безукоризненно-меткими, но в то же время такими изящно-небрежными бросками Кэлберта.
Принц действовал с таким уверенным видом, что, казалось, нисколько не сомневался в грядущей победе. Да, судя по результатам, сомневаться воистину не стоило.
– Я примерно знаю, на что способен каждый из родичей, знаю их слабые и сильные стороны, пределы возможностей, но предсказать точно результаты всего турнира не смогла бы никогда. Случайность может помешать даже лучшему воину. А последний этап – парные поединки – совершенно непредсказуем, как непредсказуемы Силы Случая и их жребий.
– А на кого же ты ставила? – встрял в философскую беседу Рэт со своим меркантильным вопросом.
– Я не делала ставок на третий тур, – покачала головой богиня.
– Не любишь рисковать? – подколол принцессу Повелитель Межуровнья.
– Не люблю рисковать там, где можно обойтись без риска. Зачем играть с удачей тогда, когда это не жизненно важно? – ответила Элия.
– Иногда ты бываешь такой мудрой и предусмотрительной, что тошно становится, – хмыкнул Грей. – Хочется брякнуться тебе в ножки, лобызать пол, по которому ты ступаешь, и громко молиться, восхваляя величие богини.
– А кто тебя останавливает? – удивилась принцесса. – Можешь прямо сейчас и приступать.
– Уела, доченька, – заржал король, откидываясь на спинку кресла.
Рэт немного подулся для виду и, расхохотавшись, проникновенно сказал:
– Я лучше отложу это важное мероприятие до вечера, совершу обряд очищения и только потом приползу в твои покои. Не возражаешь, дорогая?
Признав оригинальной манеру назначать свидание, богиня тоже рассмеялась и заметила:
– Посмотрим. Все будет зависеть от объема пыли на полу в моих покоях, которую ты можешь слизать.
Так зрители королевской ложи перебрасывались шутками до самого завершения второго этапа турнира и объявления победителей. Элия угадала – Кэлберт стал лучшим в метании кинжалов, оставив далеко позади почти всех противников. Чуть хуже, чем пират, выступили Энтиор, Лейм, Мелиор и Джей.
Приняв от главного судьи металлическую статуэтку – кинжал с обвившейся вокруг него розой – и серебряный венец, принц без колебаний развернулся в сторону королевской ложи и, гордо вскинув голову, быстрым шагом направился прямо туда.
Преклонив перед богиней колено, Кэлберт торжественно провозгласил:
– Элия, я прошу тебя стать моей королевой турнира и принять этот венец в знак согласия!
Принцесса сняла с головы венок, возложенный на ее голову Элегором, и, держа его в руках, кивнула.
Торжествующе улыбнувшись, бог опустил свой венец на медовые волосы сестры. Не так давно он стал побеждать в турнирах и еще не успел привыкнуть к тому потрясающему ощущению восторга и чувству превосходства, которые давала победа.
– Прими мой ответный дар, победитель, – не менее торжественно, зная, что брату будет приятен именно такой тон (ведь он еще не успел наиграться в самого крутого метателя кинжалов), ответствовала богиня.
В руках Элии появилась великолепная брошь с крупным изумрудом. Кэлберт замер в восхищенном изумлении и был не в силах вздохнуть, пока богиня прикалывала украшение на кожаный жилет брата, наброшенный поверх тонкой зеленой рубашки.
Потом принц осторожно, словно величайшую из драгоценностей Вселенной, взял руку богини и поднес ее к губам.
– Молодец, сынок, за это стоит выпить! – одобрил достижения Кэлберта король, разом снизив накал романтичности момента на несколько градусов.
– Остался еще один, – тихо прокомментировал Рэт, подводя итог этапам турнира, уже врученным богине дарам, и с некоторой долей иронического сочувствия взирая на брата принцессы. Похоже, тот до сих пор не мог избавиться от романтического флера при восприятии Элии. Сам-то Грей отлично сознавал, какой опасной и безжалостной стервой является его прекрасная любовница, но все равно почему-то никак не мог разлюбить ее. Осознав в очередной раз эту истину, шпион утешил себя шоколадным батончиком с ликером.
Кэлберт нехотя отпустил руку принцессы, встал и с чувством выполненного долга направился к столу с батареей бутылок, чтобы выбрать достойную для празднования победы.
Через десять минут ложу наводнили успевшие переодеться и вооружиться для последнего этапа турнира принцы и активно включились в процесс поднятия бокалов за успех брата. Их ревнивые взгляды не раз останавливались на броши, сияющей на жакете бога, символе не формального дара, а искренней симпатии. Кэлберт встречал эти взоры довольной и гордой улыбкой, думая о том, с кем, согласно обычаю, сегодня будет танцевать на балу Элия.
