Путь домой (СИ) - Демидов Джон

Мой собеседник после этого вопроса помрачнел, а потом согласно кивнув, ответил, не скрывая охватившей его злобы:

— Да, ты прав… На сегодняшний день все взлётно-посадочные полосы в Калининградской области разрушены. Аэродромы выведены из строя, а гражданские терминалы закрыты… Но… — он сделал небольшую паузу, после чего, блеснув своими глазами, добавил:

— В случае острой необходимости я готов послать за тобой двухместный истребитель Су-30СМ, которому для посадки не требуется длинных полос… Он может сесть практически где угодно — на шоссе, на поле… В общем — на любую, относительно ровную площадку.

Перспектива прокатиться на истребителе меня конечно порадовала, но не успел я озвучить своих мыслей, как Роман Григорьевич уже продолжал:

— А что касается твоей первоначальной заброски — в Калининград тебя отправит наш штатный порталист, который с недавних пор работает на правительство. Он переместит тебя в центр города, а там… Там ты будешь предоставлен сам себе, как ты этого и хотел. Никакого контроля, никакого надзора… Только ты, враги, и твои товарищи, которые возможно еще живы…

Я кивнул, чувствуя, как внутри меня закипает холодная решимость как можно быстрее добраться до института, где прямо сейчас капитан Попов, возможно, нуждается в моей помощи, однако именно в этот момент я вспомнил о Шани, и подняв глаза на замершего собеседника, спросил вкрадчивым голосом, глядя прямо в глаза:

— Роман Григорьевич, а может ли ваш порталист переместить туда двух человек, а не одного? Дело в том, что у меня есть… Кхм… Спутница, которая перешла вместе со мной из Сиалы, и я обязательно должен взять ее с собой.

Роман Григорьевич задумался на несколько секунд, а потом кивнул и ответил:

— Думаю, что с этим не возникнет никаких проблем, Серёжа… У тебя есть телефон твоей спутницы? Скажи ей, чтобы подходила завтра утром к Спасской башне, её там встретят и прово…

Я не стал дослуживать и решился перебить:

— Роман Григорьевич, тут такое дело… У нее нет телефона. Да и Спасскую башню она вряд ли отличит от всех остальных.

Мой собеседник удивлённо уставился на меня, а потом крайне осторожным голосом уточнил:

— Серёж… А твоя спутница — она что… Иностранка? — тут он резко вскинул руки и сразу же добавил:

— Ты не подумай! Я не имею ничего против твоих друзей, однако если она имеет гражданство другой страны — я должен об этом знать! И не потому, что хочу тебя контролировать, а потому, что не хочу, чтобы на абсолюта нашей страны оказывала влияние гражданка другой страны, которая может…

В этот момент мне окончательно надоел этот политический бред, поэтому я вздохнул, и сказал:

— Роман Григорьевич, успокойтесь… Поверьте мне — все ваши опасения абсолютно беспочвенны, потому что Шани не имеет отношение ни к одной из стран этой планеты…

Интерлюдия. Шани.

Шани пришла в себя и с трудом разлепила веки, которые налились свинцовой тяжестью. Ее голова гудела с такой силой, будто внутри поселился целый рой разъярённых каурш, которые никак не могли успокоиться и отчаянно пытались найти выход.

Девушка лежала на чём-то жёстком, из-за чего её еще не до конца проснувшееся тело посылало в мозг сигналы боли, и это было настолько непривычно, что Шани постаралась откинуть в сторону все эти ощущения и осторожно, без резких движений села, после чего огляделась по сторонам.

Благодаря особенностям своей расы ее глаза смогли различить очертания предметов, однако то, что она увидела, вызвало у неё недоумение, смешанное с тревогой.

Дело в том, что девушка находилась в очень странном помещении, которое больше всего напоминало склад или какое-то хранилище. Вокруг, насколько хватало взгляда, стояли старые, массивные сундуки, а по стенам шли высокие полки, уходящие куда-то в темноту…

На этих полках в беспорядке лежала совершенно разная одежда без единого системного статуса, которая в большинстве своем была покрыта хорошим таким слоем пыли, который говорил о том, что разумных здесь не было уже весьма долго.

Рядом с платьями висели какие-то странные предметы, которые Шани сначала приняла за оружие, но присмотревшись, поняла, что это всего лишь бутафория — лёгкие, почти невесомые мечи, которые не могли ранить даже ребёнка, и щиты из тонкого, раскрашенного дерева, которые рассыпались бы от первого же по-настоящему сильного удара.

Если бы Шани знала, что такое театр, то она бы мгновенно поняла, что находится на каком-то театральном складе, в царстве забытых декораций и ненужных костюмов, однако она этого не знала, и её привыкшее к магии и постоянным битвам сознание отказывалось принимать эту странную, почти сюрреалистическую реальность.

Девушка уже была на грани того, чтобы начать паниковать, однако в этот момент её взгляд упал на угол комнаты, и сердце тут же пропустило удар.

Дело в том, что там, на груде какой-то ветхой ткани, сидел лис, который был компаньоном Кейрона! Он был напряжён, его уши прижаты к голове, а обычно пушистый, и гордо поднятый хвост, сейчас был опущен и словно прижат к земле.

Судя по его позе — лис очень сильно нервничал, и именно в этот момент в голове у Шани, будто прорвав плотину, вспыхнули недавние воспоминания… Липкий и сладковатый газ, мешающий дышать, и искаженное болью и тревогой лицо Кейрона, растворяющееся в белом свете…

— Кейрон, — выдохнула она хриплым голосом, и сразу почувствовала, что все ее переживания по поводу собственного местонахождения, все вопросы о том, где она и как сюда попала, моментально испарились, уступив место одной-единственной, всепоглощающей мысли: Кейрон в опасности, и он очень нуждался в ней.

В то же мгновение перед глазами, как наяву, встало серьёзное лицо Жаклин, которая совсем недавно на кухне их клан-холла говорила ей: «Дело, конечно, твоё, Шани. Ты вольна сама решать свою судьбу, но знай… Если Кейрон уйдёт в свой мир без тебя, то до его возвращения не доживёт никто из клана „Тихая ночь“. Ты меня поняла?»

Шани поняла. Кейрон был не просто главой клана… Он был стержнем, вокруг которого держалось всё, что стало для неё важным, а потому она не стала сомневаться, и после слов Жаклин, сразу же пошла готовиться…

Как только девушка это вспомнила, то тут же заставила себя подняться на ноги, и чувствуя, как кружится ее голова, подошла к лису, опустилась перед ним на корточки и, протянув руку, погладила его по голове, после чего заглянула в голубые глаза, полные тоски, и спросила:

— Где он? Где Кейрон, друг? Ты знаешь? Ты можешь меня к нему отвести?

Лис вместо ответа жалобно тявкнул, а потом заскулил, и прижался головой к её руке, что позволило девушке почувствовать редкую дрожь, пробегающую по его телу. Он не знал. Или знал, но, но не мог туда попасть, и от этого страдал еще сильнее.

— Я должна его найти, — сказала она, поднимаясь. — Должна помочь… Он не должен быть один.

С этими словами она повернулась к двери и сделала шаг в её сторону, однако в следующее мгновение перед ней очутился лис, преградив путь, и негромко зарычал на девушку, не позволяя ей совершить задуманное.

— Что ты делаешь? — воскликнула Шани, чувствуя, как внутри нее закипает самое настоящее отчаяние, — Я должна помочь ему! Ты же сам видишь, что он в беде! Я не могу сидеть здесь и ждать, пока что-то случится!

Лис молчал, но не отступал. Его голубые глаза, ещё минуту назад полные тоски, теперь горели решимостью, которая не оставляла сомнений: он не пустит её. Он не мог ослушаться приказа своего хозяина.

Шани конечно могла попытаться прорваться силой, но она видела лиса в бою, а потому ей не оставалось ничего иного, кроме как обреченно опустить руки и прислониться спиной к холодной стене, пытаясь успокоиться.

Девушка прекрасно понимала, что злиться на лиса совершенно бесполезно. Судя по всему Кейрон отдал ему приказ не выпускать ее, а значит лис сейчас пытается её защитить… Но защитить от чего? И зачем Кейрон оставил её здесь, в этом странном, чужом месте, полном забытых вещей и ненужных костюмов?