"Фантастика 2024-116". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Тихомирова Елена Владимировна

Глава 19

Глава 19

Интерлюдия.

Харит старался сохранять невозмутимость, но даже ему, умевшему менять свои личины, приходилось крайне тяжело. Конуг Воронов жаждал крови, и он ее получал. Вот только пока что кровь эта была преимущественно союзников. Пока еще союзников, ибо после стольких неудач возможен и бунт.

Карательный поход, ранее выглядящий и воспринимающийся, как мероприятие устрашения, сейчас превратился в серьезнейшей вызов, в войну за выживание. Преимущество Воронов в количестве воинов оказалось вовсе не решающим. Новое межплеменное образование, возглавляемое племенем Рысей, сражалось иначе, почти всегда подло, прячась за стенами и никогда не сближаясь для поединков. И такая война многое меняла, нужно было время, чтобы придумать противодействие тактики Рысей. Но для конуга Харита время начало протекать столь стремительно, не получалось обдумывать действия.

Уже на подходе к главному селению племени Огня на Большой Реке малый отряд тех, кто, по заверению всего окружения Харита, обязан был покориться, обстрелял плоты и лодки, убив и ранив более двадцати человек. Тогда конуг приказал принести отрезанные головы тех, кто отважился стрелять и в него, в Харита, и в близких людей. Стрела коснулась кожаного доспеха конуга, но не смогла серьезно его поранить, будучи на излете. После этого появилось непонятное, неизвестное ранее чувство… Харит стал все более явственно ощущать страх.

Еще несколько дней назад Вороны чувствовали свое превосходство во всем, считали, что восемь сотен воинов — это такая мощь, перед которой все падут ниц, лишь узрев воинство. А нужно, так и молодых воинов привлекут, а это еще три сотни почти что обученных бойцов. Кто в здравом уме станет сопротивляться этой силе? Нашлись и такие.

— Я подарил богам металл, сложил его в горшок и закопал под высоким деревом, — говорил на Военном Совете Харит. — Это самое ценное, что у меня есть. Оттого боги оценят подношение и даруют нам победу.

Конуг говорил, а все члены Военного Совета внимали ему. Нет, они уже не вдохновлялись словами Харита, не верили ему, но наблюдали пристально. Старшие воины смотрели на своего предводителя, чтобы прояснить для себя: ослаб ли Харит. Если, да, тогда можно думать о его убийстве, или же еще конуг достаточно силен, чтобы покарать любого.

Немало брожений среди племен и родов, подчиненных Воронам, были прощены. Нет, те, кто призывал к неповиновению, были убиты, но даже их семьи, родичи не тронуты. И это казалось признаком слабости. Конуг Харит, ранее распоряжавшийся судьбами людей, куда как жестче, нынче проявляет милосердие. На сравнении подходов у управлению Союзом Воронов, милосердие выглядит слабостью.

Но а куда деваться было неглупому Хариту, когда он понял, что жестокость сегодня — это бескомпромиссная война внутри союза племен? Ранее, когда у всех была четкая уверенность, что Вороны — единственная сила на много дневных переходов, когда отсутствовало альтернатива прибиться с иному центру силы, оставалось мириться с Харитом, или с его отцом.

Но появилась сила, которая бросила вызов, казалось, всемогущим Воронам, и небесные хляби не рухнули на дерзнувших не покориться, огонь божественный их не сжег. И теперь, что отчетливо понимал и Харит, только победа и жестокость к побежденным может вернуть ситуацию, когда власть Воронов вновь станет бесспорной.

— Один бой, у нас есть только один бой, — продолжал говорить Харит.

Он говорил много, оправдывался, убеждал, являя ту самую слабость, как лидера. На контрасте былых времен, когда достаточно было одного лишь слова, сейчас конуг не мог лишь повелеть, ему приходилось убеждать и лавировать между интересами сильнейших родов и племен. Нет личной сотни лучших воинов, которые еще раньше погибли в войне огневиков и Рысей, воины, которые были доверены Нарту, уничтожены все, поголовно. А так же убиты несколько человек из свиты конуга, главных союзников и сильных глав родов, единомышленников.

Когда Вороны подошли к селению племени Огня, почти без предварительной подготовки, воины Харита были брошены в бой. Конуг всерьез рассчитывал, как на неожиданность атаки, так и на то, что большие массы людей, с криком и решительностью, бегущие на укрепления — это то, что заставит врага трепетать и пойти на переговоры, даже, если не получится сходу взять крепость. Харит думал направить лавину воинов к стенам селения, но сразу же отдать приказ отступать. Показать силу и принудить подчиниться.

После должны были состояться переговоры, на которых огневики непременно, по мнению конуга, сдались бы. Харит был готов обещать сносные условия с большими выплатами со стороны сдавшихся. Лишь собирался потребовать смерти старших воинов и тех, кто стоял за нарушениями огневиками ранних соглашений с Воронами.

Конуг наотрез отказывался считать устойчивым Союз племен огневиков и Рысей. Слишком много между этими племенами было разногласий и вражды. Хариту было важно, чтобы информация о новом Союзе племен не распространялась среди подконтрольных родов. А еще, конуг рассчитывал на то, что Рыси, понимая бесперспективность сопротивления, уйдут в свои селения, оставив ослабленных огневиков на растерзание.

Поэтому везде говорилось только одно: карательный поход направлен исключительно против племени Огня. А Рыси… Пусть они уходят.

Та атака сходу закончилась катастрофой. Воины, защитники селения, использовали огромное количество дистанционного оружия. В Ворон и их подчиненных летели камни, дротики, арбалетные болты, стрелы. Многие воины, шедшие на приступ, были без хоть каких доспехов, да и немногие имели шиты, которые, впрочем, часто пробивались, если наконечник стрелы или болта был железным.

Потеряв не менее полторы сотни убитыми и ранеными, Харит отдал запоздалый приказ отступать. Да и на что он рассчитывал, когда отправлял воинов? На страх? Но те воины-охотники, которые стояли на стенах, или были с башнях, уже знали, как побеждать и видели свое превосходство.

— Завтра мы умрем или заполним селение трусливых огневиков их же кровью, — закончил свою речь Харит.

— Мы должны победить! — неуверенно говорили наиболее лояльные Хариту старшие воины.

Все понимали, что неудачный второй штурм — это провал и нужно будет уходить, чтобы сохранить Союз Ворон. Необходимы силы, дабы залить кровью все подконтрольные рода и выбить у них любые мысли о том, чтобы уйти от Ворон.

*…………*………….*

— Трам пап пап пам пара пара пам пам, — напевал я «Марш Славянки».

Уходят мужчины на войну, женщины теребят. Так как платочков нет, то теребят все, что попадается под руку, порой и своих мужей.

Ухожу воевать и я. Причем, в очередной раз, ставка в плане ведения войны делается на моих сверхспособностях стрелять издали. Вот и объяснял я, что у меня осталось ну очень мало патронов, но все равно. Нужно! Да я и сам все понимаю, но насколько же не хочется расставаться с автоматом уже в скором будущем. А к нему один магазин патронов только и набил, да четырнадцать патронов осталось. Но тут такая война, что один выстрел может решить весь ее исход и сохранить не одну, а чтобы и сотни жизней.

Три дня назад прибыл Кржак с почти тремя сотнями воинов, еще раньше появился Никей с Рыкеем, которые так же привели сто тридцать пять бойцов. Сила собирается немалая, но будь лобовое столкновение, Вороны сомнут количеством.

Сведения, о том, что война началась пришли очень быстро. Дело в том, что огромное количество лодок Воронов и плотов вышли из Сожа и это нам было отчетливо видно. Сперва даже закралась мысль о том, что выгоднее Воронам было бы пойти войной на мой город. Если бы их вождь Харит обладал полнотой информации, наверное, он так бы и поступил, но нет, обошлось.

А после запылали дымы, сигнализирующие, что началось. Все жили в ожидании скорой войны, потому отряды быстро стекались в Глебск.