Памир. Книга 1 - Шаман Иван

Кто-то не очень осведомленный скажет, что это глупость, что нельзя развить скорость удара, бега, уклонения и так далее. Но это ложь, всё можно, главное стараться и использовать правильные упражнения и тренажёры.

Увы, боксёрской груши в поместье не было, резинок и пружин для отработки ударов тоже, а потому я решил двигаться по самому простому и приятному пути – пошёл купаться!

Лёгкой трусцой пробежал по грунтовой дороге прямо к реке, у которой стояло поместье. Скинул свою царскую одежду, с которой рад был расстаться. Пусть она никогда не пачкалась и всегда была в идеальном состоянии, я уже почти полтысячи лет не менял гардероб. Даже мужицкому мужику такое приестся.

А потом, оставшись в одних трусах, с разбегу бомбочкой влетел в воду, подняв море брызг и перепугав сидевших в камышах уток. Водичка была освежающая, но ещё не холодная. Верхние сантиметров двадцать так и вообще, словно парное молоко. Так бы лёг на спине, набрав воздуха, и лежал, нежась… если бы не шёл ко дну, как топор.

Сколько ни пытался подавить каменную стихию и всплыть – ничего не получалось. Всё же сродство – штука упрямая, и я сейчас при стройном, мускулистом теле, вешу раза в полтора-два больше чем надо. Ну, главное, чтобы некоторые не требовали от меня быть сверху, а то раздавлю.

Нашёл каменистое место на дне, встал поудобнее и начал бить открытыми ладонями перед собой, создавая широкие волны. Сопротивление воды тоже можно использовать для отработки скорости движения и ударов. Не идеальный вариант, некоторые даже скажут спорный, но на безрыбье и…

– Ого, ничего тут щуки плавают, – ошалело проговорил я, когда мимо медленно прошла тень, метра полтора в длину. – Это сколько можно ухи наварить? Или это сом?

Задумался, не прекращая отработку ударов. Сомы вроде речную воду не очень любят, это падальщики, которым запруды милее, да и вообще тина, спокойствие. А поток речки, на которой стояла усадьба Гаврасовых, довольно быстрый. Легко снести лодчонку может, даже если вёслами работать.

Может, рыбы наловить? Голыми руками сейчас у меня вряд ли выйдет, всё из-за той же скорости, но вот с удочкой или с сетями… Задумался, не останавливая тренировку. Одновременно пытался выработать ресурс, чтобы мышцы заныли, максимально давил в себе силу земли. Но ничего не выходило. Разве что сердце начало стучать быстро и мощно, отдаваясь в ушах и висках. Разогрелся, наконец.

И похоже, не я один это почувствовал. Из глубины на меня бросилась хищная тень. Огромная зубастая пасть мигом цапнула за руку, проглотив её чуть ли не по локоть. И я едва успел использовать каменную кожу. Треугольные зубищи клацнули раз, другой, и рыба попыталась слезть с неожиданно ставшей каменной ладони, да только я растопырил пальцы и потащил речного монстра на берег.

– Ой, Маш, смотри! Барин осетрину на живца поймал! – донеслись голоса девушек, которые к воде в этом месте даже близко не подходили, а полоскали бельё в небольшой заводи ниже по течению. – Надо хозяйку обрадовать!

Только выбравшись, я понял, что малость не угадал с размерами. Эта дура была куда длиннее двух метров и вполне могла откусить мне не только руку! Да и на обычного осетра она ну не очень походила. Начать с челюсти, треугольной, а не прямой, да ещё и вытянутой, полной острых зубов в несколько рядов, словно у акулы.

– Такая, пожалуй, сеть прогрызёт и не подавится, – задумчиво посмотрел я на бьющуюся в конвульсиях рыбину. Зубы раз за раз смыкались на окаменевшей руке, грозя распилить её поперёк, но лишь ломались и тупились.

– Решили искупаться, господин? – минуты через три, с улыбкой спросила Милослава, но близко подходить не стала.

– Славная рыбка у вас водится. Хорошая уха будет.

– А может, и не только уха, – поддержала меня женщина. – Нам всем повезло, что в воду полезли именно вы. Но больше так, без подготовки, не делайте, прошу вас. Мы только вас обрели, и терять ради еды… не стоит. Пусть даже улов и богатый.

– Вряд ли эта рыбёшка могла мне что-то сделать, – попытался успокоить я Милославу, и в этот момент осётр выгнулся дугой, хлёстко ударил хвостом по берегу и рванул на добрые метра три вперёд. Меня опрокинуло и потащило по камням, но боли я не почувствовал. И глазам своим не поверил, хотя ясно видел, на долю секунды от плавников рванули мощные струи воды. – Это как вообще?!

– Стихийник! Мамочки… повезло-то как! – ошарашенно выдохнула одна из наблюдавших женщин. Милослава же тут же на неё цыкнула, но теперь на рыбу смотрела совершенно иначе, с глубоким и жадным интересом.

– Что теперь скажешь?

– Топор мне! Рубите голову, пока не уплыла! – резко сказала Милослава, и деревенские буквально бросились бегом.

– Да никуда она от меня не денется, крепко держу, – заверил я жрицу, а затем, отпустив стихию и вернувшись в боевую форму, схватил левой рукой за позвонки снаружи, правой – внутри, и сжал так, что хруст стал отчётливо слышен. Рыбина ещё несколько раз дёрнулась и начала успокаиваться, лишь судорожно разевая пасть.

Но Милославе было этого явно недостаточно – еле отобрал у неё топор, таким жадным огнём светились её глаза. Голову отрубили и начали разделывать прямо на берегу, а когда вскрыли брюхо и начали доставать икру, будто величайшее сокровище, я понял, что все предосторожности были не зря.

– Хоть одну икринку потеряете – сами в реку пойдёте! – громко объявила Милослава, и никто с ней спорить не рискнул.

В тазы падала крупная, ровная икра иссиня-чёрного цвета. В каждой икринке, словно в ночном небе, плавала крохотная, но ощутимо светящаяся голубая искорка.

– Стихийный зверь, шедший на нерест, – благоговейно проговорила жрица. – Такой любую сеть порвёт, лодку деревянную расшибёт и незадачливых рыбаков съест, чтобы жизнь детёнышам передать.

– Ценная? И чем? – уточнил я, видя её благоговение.

– Существует такое поверье, что если женщина такую икру съест, хоть пару ложек, пока под сердцем дитя носит, то ребёночек может со стихийным даром родиться, – ответила Милослава, тщательно наблюдая, чтобы деревенские ни одной икринки не стащили. – А кто же своему ребёнку не пожелает магиком стать?

– Не хочу тебя разочаровывать, но стихийные активаторы выглядят совершенно иначе, – покачав головой, заявил я.

– Не знаю, о чём вы, господин, никогда о подобном не слышала, – внимательно глядя на меня, сказала жрица. – Но вы уверены, что эти ваши активаторы не делают из такой вот икры? Или из сердца каменного носорога? Или из мяса жар-птицы?

– Хм, – я на секунду задумался. Скорее всего, нет. Ведь активаторы не несли какой-либо заряд стихии, они лишь помогали раскрыть потенциал. Чтобы дальше ты сам гармонично развивался. А что, если тебе это не нужно? Если ты готов связать себя с одной-единственной стихией? – А ведь верно… может, и делают. Что про взрослых говорят? Как на них икра влияет?

– Почти никак, господин. Но в то же время и вреда от неё никакого. Но тратить столь драгоценную добычу просто на еду… – покачала головой Милослава, а потом прикрыла лицо руками и тяжело вздохнула. – Как жаль, что я не беременна.

– Да, за время, пока икра свежая, этого точно не добиться, – подумав, кивнул я. – А если её замораживать, скорее всего, эффект сильно снизится. Но не пропадать же добру. Надо дать деревенским, чтобы у их деток шанс был…

– Нет! – взвинчено ответила Милослава, но затем, поняв, кому возражает, тут же сбавила тон и пошла на попятную. – Господин, мы должны немедля сообщить в княжеский двор, в Царицыно. Такой улов у нас с руками и ногами выкупят, любых гонцов пошлют хоть на дирижаблях. Любые засады и бандитские препоны преодолеют.

– Ну хорошо… звони, – после паузы разрешил я. – Только деревенским тоже отложи, килограмм на всех.

– Они такого не заслужили, – поджав губы, проговорила жрица. – Коль у них и в самом деле магики родятся, сбегут не задумываясь. Не стоит на них драгоценность такую тратить.

– Не сбегут, если мы им соответствующие условия создадим, – возразил я. – Так что откладывайте на каждую беременную в селе по ложке. А потом звоните… уверена, что не хочешь по своим каналам пустить? По другим ячейкам ордена?