Путь домой (СИ) - Демидов Джон

Переход был практически мгновенным. Просто доля мгновения, и мы уже стоим не на пушистом ковре Кремлевского кабинета, а на брусчатке мостовой в центре города, напротив торгового центра «Плаза».

Как только мы переместились — я сразу же почувствовал запах дыма и гари, что было совсем не характерно для этого города, который, к слову, оказался непривычно тихим… Слишком тихим для города с полумиллионным населением около десяти утра…

— Где мы? — спросила Шани, настороженно оглядываясь по сторонам, на что я ответил очень задумчивым голосом:

— Мы с тобой там, где все начиналось… И нам нужно сделать все, чтобы оно здесь же и не закончилось…

Глава 7

Я огляделся по сторонам, и констатировал, что Калининград за время моего отсутствия очень серьезно изменился. Нет, он не вымер — я видел несколько человек, которые торопливо пересекали площади, жались к стенам домов, и постоянно оглядывались по сторонам, словно в любой момент ожидали нападения. Если в последний мой выход в город в это время суток на улицах было многолюдно, сновали туристы, работали кафе, играла веселая музыка, то сейчас у меня складывалось стойкое ощущение, что все жители Калининграда одновременно получили негласный приказ: «Сидите дома. Не выходите. Улица — это смерть».

Торговый центр «Плаза», у которого нас выбросил портал, выглядел так, будто внутри несколько дней подряд бушевал очень мощный пожар, который никто даже не пытался потушить. Когда-то прозрачные, стеклянные стены теперь были чёрными от копоти, а кое-где и вовсе обрушились, открывая взгляду выгоревшие, пустые помещения, где угадывались лишь обгоревшие каркасы витрин и груды пепла на полу.

— Теперь я понимаю, почему ты такой странный, — сказала Шани с легким удивлением в голосе, где помимо этого слышалась уже привычная насмешка. — У вас просто весь мир такой! Это что же, ваша повседневная жизнь выглядит именно так?

— Нет, — ответил я, чувствуя, как внутри меня закипает неподдельная тревога. — Такая жизнь только в этом городе… И только сейчас.

Не смотря на настроение девушки — мне было совсем не до шуток. Дело в том, что я был неприятно поражён масштабом перемен, которые произошли за какие-то две недели, и обоснованно переживал за близких мне людей: за капитана Попова и его ребят, ради которых я сюда пришел.

— Идём, — сказал я, поворачиваясь в сторону моста, который вёл к Южному вокзалу, увлекая Шани за собой. — Нас ждут.

Пока мы двигались по пустынной улице в сторону моста, я старался особо не глазеть по сторонам, чтобы не видеть того, что стало с местами, которые я когда-то знал, а вот Шани, напротив, крутила головой во все стороны, с любопытством разглядывая высотные дома, которые казались ей чем-то невероятным — ведь в Сиале не было ничего подобного, и даже в самых богатых городах, которые она видела, дома редко поднимались выше трёх-четырёх этажей.

— Удивительно, — сказала она, когда мы проходили мимо очередного девятиэтажного здания. — Как вы строите такие высокие башни? Это магия? Или какая-то особенная технология?

— Технология, — коротко ответил я, даже не собираясь вдаваться в подробности. — И очень много бетона.

Тем временем мы с девушкой уже вышли на мост, и перед нами сразу же открылся весьма живописный вид на остров Канта и на Кафедральный собор, который, к счастью, до сих пор остался цел, хотя вокруг него было достаточно много следов недавних боёв: вывороченные скамейки, поваленные деревья и чёрные пятна от взрывов на земле.

Неожиданно до нашего слуха донеслись звуки какой-то потасовки, которая происходила на острове, прямо под нами, и я почувствовал, что Шани уже напряглась, готовая броситься на помощь.

— Не надо, — сказал я, останавливая её. — Мы не можем отвлекаться на всё подряд, потому что если мы с тобой будем лезть в каждую драку, то не доберёмся до нужного места даже до вечера.

— А если там гибнут невинные? — недоуменно спросила у меня девушка, на что я криво ухмыльнулся и сказал ей тоном, будто общаюсь с неразумным дитем:

— Все, кто сейчас находится на улице — не невинные. Они либо бандиты, либо те, кто смог выжить в происходящем аду, а значит они сами способны за себя постоять.

Услышав такое объяснение, Шани пожала плечами, но спорить со мной не стала, и мы продолжили путь.

Совсем скоро мы добрались до Южного вокзала, который выглядел так, будто его долго и вдумчиво бомбили. Не смотря на весьма потрепанный вид — рядом с ним стояло несколько военных грузовиков, а в окнах то и дело мелькали люди в форме, которые, завидев нас, настороженно подняли свои автоматы, но тратить драгоценные боеприпасы без явной агрессии с нашей стороны все-таки не стали.

Путь по городу занял у нас несколько часов, и хоть мы старались двигаться в основном не по центральным дорогам — пару раз нам навстречу все равно выходили сомнительные личности, вооружённые кто чем попало — трубами, цепями, и даже кухонными ножами.

Всех этих доморощенных бандитов объединяла одна общая черта — как только они видели, что мы с Шани являемся обладателями шести колец, то тут же благоразумно ретировались в переулки, а я с облегчением вздыхал, потому что мне совсем не хотелось тратить силы и время на стычки с отбросами, которые в бою не представляли для нас совершенно никакой угрозы.

В отличии от меня — Шани, напротив, расстраивалась каждому новому побегу и с тоской провожала взглядом каждого убегающего бандита. Мне вдруг эта реакция стала очень интересной, и не выдержав, я спросил:

— Шани, что ты на них смотришь как кот на сметану?

Девушка на это вздохнула, после чего ответила с легкой ностальгией в голосе:

— Не знаю, кто такой кот, и при чем здесь сметана, но я уже преступно давно никому не била морду! В Сиале — каждый день было какое-то приключение, а здесь — тишина и покой… Скучно!

Я на это ее признание усмехнулся, а потом сказал:

— Знаешь, у нашего народ есть одна поговорка, которая очень хорошо подходит к нашей ситуации… Она звучит так: бойтесь своих желаний. Они имеют свойство сбываться.

— А я не буду бояться! Пусть сбываются, я только рада буду! — с вызовом ответила девушка, и буквально через каких-то полчаса, когда мы проходили мимо огромного строительного рынка, обнесенного сеткой-рабицей, с его стороны раздался пронзительный свист, и уже через несколько секунд нашу дорогу перекрыла группа человек в двенадцать, вооружённая уборочным и строительным инвентарём.

Они цепью перегородили весь тротуар, и уставились на нас настолько жадными глазами, словно мы для них были ходячими кошельками, и они уже активно подсчитывали сколько всего можно с нас поиметь.

Как только мы остановились — из их рядов, поигрывая монтировкой, вышел здоровенный мужик с бычьей шеей, татуировками на руках и аж целыми тремя кольцами становления под ногами. Он явно был у них за главного, и испытывал невероятную гордость, чувствуя себя королём этого мусорного захолустья, который уже привык, что ему никто не имеет перечить.

— Э, вы! — крикнул он грубым, прокуренным голосом. — Слышь, залетные! Вы идёте по нашей земле! А за хождение по ней положено платить дань! Так что быстро выкладывайте по десять филок первого круга с носа, и идите себе дальше, пока мы добрые!

Цена была откровенно смешной. Десять филок первого круга — это такая мелочь, что будь я один — то просто бы заплатил, чтобы не связываться с этим сбродом, тем самым сэкономив время и силы, но у Шани, как оказалось, были свои взгляды на происходящее.

— Десять филок? — переспросила она с ленивым любопытством в голосе, которое сразу же позволило мне понять, что этот разговор закончится очень плохо… Для них. — А если мы не заплатим?

Главарь тут же осклабился, демонстрируя щербатый рот, после чего, поигрывая монтировкой, сделал шаг вперёд и обведя ее фигуру масляным взглядом, сказал:

— Тогда, красавица, ты отработаешь проход для себя и для своего друга… Держу пари — ты уже давно не видела нормального мужика!