Туманные острова - Дубравин Матвей

Квес будто не услышал ее. Он не был таким эмоциональным и увел разговор в другое русло, которое Лие показалось слишком рациональным, и потому тоже циничным. Но она не стала его перебивать, решив лучше полистать книгу.

– Это почти та же история, что и у нас между Союзом Мира и Союзом Свободы, – оценивающе сказал Квес после паузы. – Только у нас все гораздо проще.

– История и правда похожа, – согласился Софус. – Но у нас и меньше повода для ссор. Оба этих Союза очень богаты, хотя мы чуть более, чем они. Мы тесно общаемся, и наши границы почти всегда открыты друг для друга. Мы так тесно связаны, что едва ли возможно их закрыть. Взять хотя бы нашу общую железную дорогу. Без нее жителям Союза Свободы будет труднее перемещаться по собственному архипелагу.

– Я думаю, тут дело еще и в другом, – задумчиво проговорил Квес.

– В чем же? – спросил Софус.

– Наши Союзы поссорились из-за власти. Ведь когда Союз Мира стал слишком жесток по отношению к своим жителям, то южные земли взбунтовались и образовали Союз Свободы, так как они были за свободу граждан. И тогда власти Союза Мира поняли свою ошибку, смягчились к населению и стали еще мягче, чем власти Союза Свободы. Лишь бы вернуть единство. Но единства нет, потому что те, кто правит в Союзе Свободы, уже не хотят терять свою власть и возвращаться под общее крыло.

– Зачем ты пересказываешь мне историю? Я и сам все это знаю, – зевая, спросил Софус.

– Чтобы подвести к выводу. Я думаю, что оба наших Союза осознают свою вину по отношению друг к другу. Это нас и объединяет, ведь каждый знает, что он не прав. И что дружба – самое разумное решение. А вот с Союзом Императора все сложнее. Там каждая сторона не только не чувствует вины к другой стороне, но и бесконечно убеждена в собственной правоте. Поэтому они и враги. Их уже, по сути, ничего не объединяет. Все только ссорит их. И к тому же, сколько времени они в ссоре?

– Больше двухсот лет, – протянул Софус. – Кажется, двести двадцать.

– Вот-вот, – подключилась к разговору Лия. Все эти рассуждения двух мужчин казались ей слишком сухими и тем самым оторванными от реальности. В жизни мы чувствуем эмоции каждый день. Как же можно о них забывать! Порой простое чувство значит куда больше, чем сотня логических доводов. – Они уже давно не видели друг друга. У них не осталось даже воспоминаний. Родственники на разных островах уже не знают о своем родстве. Вот если бы остались в живых те, кто помнит время единения…

– Люди столько не живут, – вмешался Софус. – Это раньше, в первые времена, люди жили сотнями лет, но сейчас-то дожить хоть до восьмидесяти – большое достижение! Как же давно люди жили долго! Так давно, что еще не было ни Стены Льда, ни пустынь, ни гор, ни даже океана. Только равнина, леса и реки. Хорошее было время.

– Да и пустынь уже давно нет, – отметила Лия. – Мне в детстве много рассказывали про пустыни. Про то, как хорошо там жилось. Но теперь я в это уже не верю. – Она была рада, что весь этот разговор про политику двух Союзов подошел к концу.

– Пустынники и правда жили неплохо, – кивнул Софус. – Конечно, они страдали от жары и от животных, населявших пустыню. Говорят, уже тогда дикая природа начала порождать ужасных тварей, которых сейчас встретишь разве что в Союзе Охоты. Но пустынники и правда жили хорошо. Они обосновались в оазисах и грабежами сколотили себе великое состояние.

– Это время трех веков гегемонии, – подтвердила Лия. – Тогда пустынники были главными людьми во всем мире. – Этот период истории был для девушки куда более интересен.

– Неужели ты скучаешь по тем временам? – удивился Софус.

– Нет, конечно, – покачала головой девушка. – Но ведь было в них что-то романтичное. Жаркое солнце, сочные растения, интересные события. В наше-то время уже почти два века как ничего нового не происходит.

– Стабильность лучше приключений, – заметил Софус. – К тому же в том периоде истории, когда пустынники захватили весь мир и жестоко им правили, нет ничего романтичного.

– Но в пустыне я хотел бы побывать, – откинувшись на спинку дивана, сказал Квес. – Это что-то очень необычное.

– Песок, да и все. Бескрайние пески до самого горизонта, – ответил Софус. – Тебе, мой друг, это интересно вовсе не потому, что в пустыне есть что-то увлекательное, а лишь потому, что ты никогда ее не видел. И знаешь, что никогда не увидишь. Пустынь-то больше нет! Они тебя притягивают как нечто запретное, а не как нечто стоящее внимания. Это одно из главных искушений от Врагов. Ты же помнишь историю о том, как люди стали есть мясо?

– Помню. Первое любопытство, – ответил Квес. – Нарушение гармонии, установленной Идеей.

– Поэтому в том Союзе, где я росла, едят почти только одно мясо, – добавила Лия. – Это считается проявлением собственной воли. Хотя, как по мне, в этом нет никакой собственной воли. Тебя просто заставляют есть это мясо, вот и все!

– И все же в этом есть философия. Очень злая, извращенная, но философия, – многозначительно добавил Софус. – Растительная пища более легкая. Поэтому служители Идеи питаются в основном ей. Хотя и в поедании животных тоже нет ничего плохого. Просто мы себя не балуем.

– Почему же тогда в начале мира никто не ел животных? – спросила Лия.

– Животные были даны нам в помощь, чтобы возделывать землю. И для проявления мягкости характера. Ведь тогда все зверушки были очень милые и мягкие. Как сейчас котики, только без когтей. С точки зрения Идеи их, конечно, можно было есть, но только в крайнем случае. А пока земля хорошо давала урожай, крайнего случая и не было. Но теперь, когда все уже сильно испорчено людьми и Врагами, крайних случаев полно. И мы можем есть мясо животных, но в меру. Чтобы себя не избаловать.

– А в Союзе Врагов все перевернули с ног на голову, – кивнула Лия.

– Да. Их законы очень просто понять. Они не могут придумать ничего оригинального, поэтому просто берут наше учение и меняют его на противоположное. Поэтому рабство для них – это хорошо. Есть растения – значит проявлять слабость. Пустыни – хорошее место для жизни; Враги Идеи – друзья людей и так далее. Просто взяли все и перевернули. Да и скромность они тоже считают чем-то плохим. Поэтому их священная книга называется «Великая Воля», а наша просто «История Мира». Сразу видна планка. Мы просто записываем то, что нам открыла Идея через историю нашего мира, а они считают, что обладают своей волей, которая ведет их к совершенству напрямик.

– Мне уже скучно, – призналась Лия. – Может, начнем сборы в дорогу?

Квес кивнул. Он не хотел перебивать учителя, но на самом деле тоже устал от всех этих разговоров. Лия жестом попросила юношу затянуть ей корсет, чтобы она могла нормально встать. Квес нехотя сделал это.

– Нет ничего скучнее политики! – подвела итог Лия.

– Что уж греха таить. Так и есть, – нехотя согласился с ней Квес. Софус от этих слов усмехнулся, и по тону его смеха было понятно, что в душе он с ними согласен.

– И выключите эту шарманку! – Софус указал рукой на граммофон. – От этих барабанов и труб уже мозоли в ушах! И как они, бедолаги, это слушают!

Лия, стуча каблуками по полу, выключила граммофон, и в комнате воцарилась мирная и всепоглощающая тишина без лишних звуков. Такая тишина, какая была в самый первый Миг. Едва ли кто-то в тот Миг понимал, насколько эта тишина прекрасна, ведь тишина – это не просто отсутствие шума. Это особый неслышный внутренний звук. Но вряд ли кто-то из находящихся в комнате, кроме Софуса, осознавал это и мог оценить тишину по достоинству.

Глава 7. Все окна выходят на небо

Прошло несколько дней. Софус заканчивал служить в местном храме, посвященном Идее. Если кто-то из читателей думает, что можно обойтись без описания этого храма, то, увы, это не так. Разве можно без описания здания понять, как живут местные жители? Архитектура – это та мысль о жизни, которая выбирается наружу из черепной коробки прямо на улицы в виде величественных (и не очень) сооружений. Поэтому описание нужно, хотя бы очень краткое. Кто-то не любит описаний, но посмотрите сами, что вы замечаете в первую очередь, когда попадаете в какой-нибудь новый город. Да, это будут именно постройки. Именно они, какой бы банальностью ни было это признавать! А что лучше: описание здания или его фотография? На фотографии можно не увидеть важных вещей, на которых в описании, наоборот, будет сосредоточено внимание. Можно посмотреть не туда, на незначительную деталь, и так и не понять, в чем вообще весь смысл. Текст в этом плане проще: он сам приведет вас туда, куда нужно, и всюду посмотрит за вас. Но ведь и не зря говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать?..