Беспризорник (СИ) - Седых Александр Иванович

Вечерний бриз теребил занавеску на окне, но комнату наполнял вонючий смрад. На полу валялась разбитая бутылка, сброшенная со стола. Из грубо располосованного, как бритвой, кожаного саквояжа комом вытянуты рубашки. Найденные вором пузырьки с одеколоном и… ядами — тоже превращены в цветные стекляшки на полу. В багаже не хранилось ничего ценного, так — бытовые мелочи. Кроме зелёной бутылки!!!

Наёмник втолкнул в комнату пленника, вдруг ставшего смертельно опасным. Выхватил шпагу, нацелив остриё прямо в немигающий глаз монстра.

Ни один мускул не дрогнул на маске ходячего мертвеца, в зрачках–стекляшках отразился кривой оскаленный убийца в шляпе с дурацким пером.

— Колдун, ты не заставишь меня отказаться от мешка золота! — злоба ещё больше исказила кривое лицо со шрамом. — Из–за тебя вся моя банда полегла! — сверкающий яростью глаз колол неживую маску. — Заказчику ты нужен только живым… Но беса в твоей голове без микстуры не усыпить. А жить с дьяволом в одной комнате — верная мучительная смерть… Безмозглая кукла, я же должен теперь отрезать твою тупую башку!.. Но мёртвая голова ничего не стоит… Мне бы пяток дней продержаться до подхода инквизиторов. Пусть тогда попы воюют с бесами, спящими в твоём черепе. Клянусь, я не позволю отобрать мою добычу! Я убью тебя!

Бездушная кукла даже бровью не повела. Зомби смертью не напугать.

Это ледяное спокойствие холодным душем окатило разгорячённый мозг убийцы. Наёмнику пришла спасительная мысль, он вложил шпагу в ножны и хлопнул паренька ладонью по плечу.

— Марку держишь, пацан! За это надо выпить! — находчивый синьор захохотал. — Надеюсь: в таверне хватит крепкого рома даже на дюжину запойных деньков.

Гуляющая компания сильно удивилась скорому возвращению странной парочки. Ещё больше мужики вылупились, когда сонный юноша, что недавно провёл ужин в пустую, с невиданным энтузиазмом стал поглощать винную продукцию. Три бутылки крепкого рома паренёк вылил в глотку, как простую воду. При этом вид его остался столь же невозмутимо флегматичным.

— Вот это по–пацански! — одобрил крепыша вожак компании и, достав щепоть табака из дорогого, расшитого бисером, кисета, стал набивать трубку.

Наёмник признал свой приметный кисет, восприняв выходку вора, как открытый вызов. Дружков за столом главаря сгрудилось больше десятка, все при холодном оружии. Но для наёмника главной приметой коварной засады послужил трущийся у ног главаря рыжий котяра, который преследовал всю дорогу.

Нервы наёмника были на пределе. Он не знал, где дал промашку, но без боя сдаваться не собирался. Не суть важно, кто устроил засаду: инквизиторы как–то опередили его или дружки парнишки пытаются освободить пленника. Им не заполучить колдовское отродье живым!

Естественно, убийце не хватило фантазии представить, что к нему в окно влез рыжий кот, располосовал когтями саквояж, осмысленно разбил все найденные склянки и напоследок упёр кисет с табаком. А всего лишь минуту назад, удачно обменял «найденный» кисет на недоеденный рыбий хвост, сразу став лучшим другом атамана и всей весёлой компании.

Хитрый котяра, явно обозначив свою сторону, вальяжно прошёл к столу противника и, на глазах у всей честной компании, распушив хвост, нагло пометил сапог наёмника длинной жёлтой струёй.

Дружный хохот, сотрясший зал, прозвучал одобрением поступка геройского кота.

Наёмник, не вставая, отвесил пинка грязному животному. Достал лишь носком ботфорта, слегка.

Летающий кот (оттолкнувшись всеми лапами) взмыл в воздух и, громко мяукнув, шмякнулся на дубовые доски пола. Жалобно застонав, «покалеченное» бедное животное, перебирая передними лапами и бессильно волоча задние, поползло к заступничкам.

Смех в зале смолк. Дюжина угрюмых парней во главе с широкоплечим вожаком поднялась из–за длинного стола и, вальяжно прошествовав через зал, окружила жестокого живодёра.

— Ты, гнида в шляпе, пошто бедного котейку обидел! — грозно прорычал вожак, бессовестно пряча чужой кисет в карман шаровар. — Выйдем во двор, потолкуем!

Многочисленные дружки, зло ухмыляясь, предвкушали знатную трёпку. Сейчас выволокут благородного синьора во двор и по–мужицки от души накостыляют. На дуэль в диких краях вызывать как–то не принято. А если пьяный чужой дурик за шпагу схватится, то тогда уж всем обществом саблями смясорубят. При таком раскладе шпага и кошелёк станут законными честными трофеями. Но на такой удачный исход парни не надеялись. Одноглазый дураком не выглядел — один, лишь со своей шпажонкой, на вооружённую шайку не попрёт. Забияки рассчитывали на заурядный, относительно честный, мордобой и моральное удовлетворение.

Однако загнанный в угол наёмник не считал конфликт бытовым. Старый боец знал толк в портовых драках. Мастер фехтования мог просто проучить молодых наглецов, слегка изранив зачинщиков. Но вот нацеленных на убийство профессионалов лёгкой трёпкой не испугать — это засада! Когда в тесном зале накинутся толпой, виртуозные танцы со шпагой не помогут. Следовало срочно разрывать дистанцию. Уйти с Пустого острова со своей добычей он уже не надеялся. Враги хотели одурачить, отделить его от заложника, а потом уже во дворе расправиться — неудобный свидетель заказчику не нужен.

— Стоять! — Синьор вскочил со стула, неуловимым движением выхватил шпагу. Остриё клинка замерло у горла молчаливого слуги. — Ещё шаг, и я убью мальчишку!

— Убивай, — пожал плечами главарь. — Нас охранять чужаков не нанимали. А вот за нашего обиженного котейку — мы тебя распотрошим.

— Дебилы! — совсем запутался в обстановке наёмник. — Причём тут драный кот⁈

Ситуацию довёл до абсурда неожиданно подкравшийся отживевший кот. С душераздирающим диким воем рыжая молния промелькнула в воздухе — острые зубы впились в запястье убийцы.

Шпага, дёрнувшись в бок, высекла брызги крови у заложника из горла, как показалось всем со стороны.

Не чувствуя боли, с залитой кровью шеей, истукан глупо улыбнулся, будто радуясь смерти, и глухо прошептал:

— Ва–а–ська…

Дикий кот, не прекращая противно завывать, стиснув зубы в мёртвой хватке, болтался гирей на руке наёмника. Убийца резко ткнул шпагой, желая поразить горло заложника насквозь. Но кот неожиданно сорвался с запястья, и шпага, дёрнувшись выше, ударила жертву в правый глаз, обильно залив улыбающуюся бледную маску кровью.

От удара истукан откинул голову назад и, повалившись вместе со стулом, грохнулся об пол, замерев и не подавая никаких признаков жизни. Остекленевший левый глаз уставился на жалобно закричавшего кота, который прыгнул на окровавленную грудь и принялся слизывать кровь с лица.

— Ах ты, пернатый гад! — вожак рубанул выхваченной саблей по предплечью бешеного заморского франта.

Шпага выпала, со звоном упав по другую сторону стола. На рукаве чёрного камзола зияла рваная прореха, но это был весь результат атаки — даже крови не появилось.

Одноглазый ловко выхватил из помятых ножен на правом предплечье кинжал и воткнул в горло вожака. Резким ударом ладони он выбил из его ослабевшей кисти саблю, перехватив рукоять в воздухе.

Сбоку промелькнула другая сабля, но разминулась с поднырнувшей под удар башкой, лишь сбив с присевшего урода шляпу.

Одноглазый толкнул плечом обмякшее тело вожака на обескураженных дружков, а косым сабельным ударом выпустил наружу кишки у толстяка, загораживающего ему путь к выходу. Кувырок по полу между фигурами противника, скачок и наёмник уже у дверного проёма.

Удар ногой в дверь. Шумный хлопок захлопнувшейся тяжёлой створки. Одноглазого профи уж нет!

Опомнившись, толпа с диким рёвом бросилась в погоню. Но первый же преследователь, лишь приоткрыв створку, запнулся в дверном проёме. Второй по инерции натолкнулся на его спину, из которой хищно вылез глубоко всаженный сабельный клинок. Прежде чем пронзённые насквозь тела упали, убийца успел могучим рывком выдернуть смертоносный клинок. Два осевших на пороге трупа перегородили путь погоне. Чёрная бестия стремительно пересекла освещённый масленым фонарём двор, с разбегу вскочила на каменную стену палисада и скрылась из вида. В сгустившихся сумерках преследовать столь прыткого врага растерявшиеся парни не решились.