Путь домой (СИ) - Демидов Джон

Я потеснил молодых бойцов и уселся около заднего борта, задумчиво глядя на удаляющееся здание, которое чуть не стало для всех могилой, и очень много думал… Мне совсем не нравились события, закручивающиеся вокруг меня, однако, конкретно здесь и сейчас я не видел способа как-то облегчить свою судьбу.

Мне не нравилось давление мастера, я серьезно опасался реакции правительства на мое усиление, да и не стоило забывать про Верховного, который спал и видел мою смерть… Но я упорно продолжал верить, что обязательно со всем справлюсь.

Мы медленно ехали в сторону города, над которым поднимались десятки столбов черного дыма, но здесь, в этом грузовике, я впервые за очень долгое время почувствовал себя в относительной безопасности, а потому сам даже не заметил, как накопившаяся усталость все-таки взяла верх, и мои глаза закрылись, отправляя измученное сознание в царство Морфея…

Глава 22

Этот отдых… Не передать словами, как он был прекрасен, но все хорошее рано или поздно кончается, и этот случай не стал исключением… Грузовик подбросило на очередной выбоине, в результате чего я весьма чувствительно приложился затылком о стальной борт кузова, и такое пробуждение, скажу я вам по секрету, весьма бодрит и сразу же настраивает на деловой лад.

Бросив быстрый взгляд за пределы кузова, я с некоторым удивлением увидел, что мимо нас проплывают облупленные стены пятиэтажек какого-то спального района, который явно был совсем не по пути к институту, и должен сказать, что район этот представлял из себя ну очень печальное зрелище… Пустые дворы, безжизненные детские площадки… И как минимум десяток столбов густого черного дыма, которые молчаливо напоминали всем окружающим, что мир больше никогда не будет прежним.

Переведя взгляд на ребят, сидевших вокруг меня, я заметил, что их тоже весьма впечатлили открывшиеся виды, но после того ада, который они прошли внутри разлома — это их уже не пугало. Первым моим порывом было попробовать узнать у них, куда мы едем, но потом я вспомнил свои курсантские будни и понял, что вряд ли они смогут ответить на этот вопрос. Они просто загрузились, их куда-то везут… Что еще надо?

Именно поэтому я даже беспокоить их не стал, а просто поднялся на ноги, на несколько мгновений закрыл глаза, погружаясь в уже несколько позабытую силу, и в следующее мгновение активировал навык теневых крыльев, которые с готовностью раскрылись за моей спиной, после чего я не придумал ничего лучше, чем выпрыгнуть из кузова прямо на ходу и отдаться на волю ветра, который с готовностью меня подхватил и начал поднимать наверх.

Взлетев выше крыш, я почувствовал настоящее наслаждение, которое не испытывал уже целую вечность. Свобода. Это было то, чего мне так не хватало, пока мои навыки были заблокированы мастером, и сейчас я просто парил, искренне кайфуя от этого процесса.

Единственное, что омрачало мою радость — жесткое временное ограничение, а потому долго наслаждаться у меня не получилось, и уже через несколько секунд я начал быстро догонять уезжающий грузовик. Как только я это сделал, то тут же, с совершенно невозмутимым видом, будто делаю это по сотне раз на дню, постучал в пассажирское стекло кабины, где сидел капитан.

К чести Попова должен отметить, что хоть он и неслабо так удивился моему появлению, но отреагировал вполне адекватно, и когда я попросил его знаком опустить стекло — тут же это сделал, заинтересованно поглядывая на мои крылья.

— Я как-то немного упустил этот момент… А мы разве не в институт едем? — спросил я, не забывая поглядывать по сторонам, чтобы ненароком не залететь в какой-нибудь данж, на что Попов обозначил едва заметную улыбку, после чего ответил:

— Если бы мы поехали в институт — разбирательства и доклады потребовали от меня целую кучу времени, а потому я решил немного продлить нашу пропажу, и сначала заехать к Марине.

Это было очень мудрое и взвешенное решение, а потому я понятливо кивнул, испытывая легкое раздражение на самого себя за то, что не додумался до этого сам, после чего сделал над грузовиком небольшой круг, приземлился обратно в кузов, стараясь при этом не сбить никого из ребят.

Когда я успешно приземлился — Шани, которая сидела в дальнем углу, кинула на меня прищуренный взгляд, полный осуждения, а потом буркнула:

— Позёр! Не мог просто доехать, как все нормальные люди?

— А зачем быть как все, когда можно быть как я? — усмехнулся я, искренне наслаждаясь нашей пикировкой, на что Шани снова фыркнула, после чего демонстративно от меня отвернулась, вот только я успел заметить на ее губах мягкую улыбку…

После моего возвращения прошло где-то около десяти минут, после чего наш грузовик начал замедлять ход и в конце концов остановился около одного из подъездов обычной, ничем не примечательной пятиэтажки. Как только мы встали — дверь водительской кабины хлопнула, а потом к борту кузова подошел Попов, который поймал мой взгляд и поманил меня пальцем.

Когда я выпрыгнул из кузова, он спокойным голосом сказал, что бойцов брать с собой нет совершенно никакого смысла, быстро сделаем дело и поедем дальше.

— С этим психованным от ваших бойцов точно смысла не будет, — буркнула Шани, которая, несмотря на слова капитана, уже тоже выпрыгнула из кузова следом за мной, и как только поймала наши удивленные взгляды — тут же уперла руки в боки и припечатала:

— Я же сказала, что не спущу с вас своих глаз! Пойдёмте уже, посмотрим на эту вашу Марину…

Пока мы шли до подъезда, я оглядывался по сторонам, и должен сказать вам, что местечко это было весьма и весьма сомнительное… Разрисованные из баллончика стены, на части окон отсутствовали стекла, а около соседнего подъезда вообще сиял вход в какой-то слабенький данж… Если бы капитан не имел такой уверенный вид — я бы никогда не поверил, что тут может жить кто-то типа Марины.

Сам подъезд тоже не отличался чистотой и уютом… Грязные стены, обильно украшенные грязными разводами, полное отсутствие света, странные символы на стенах, которые, судя по следам, были результатом непонятных ритуалов… Меня не было всего несколько недель, а мир за это время бесповоротно сошел с ума…

— Как вообще можно жить в этой загаженной коробке? — спросила Шани с искренним недоумением в голосе, смешанным с лёгким отвращением, на что капитан пожал плечами и равнодушно ответил:

— Мы уже привыкли… Раньше тут все было совсем по-другому, но и сейчас лучше уж так, чем жить на улице.

Как я уже говорил — дом был пятиэтажный, а потому лифта в нем естественно не было, поэтому нам пришлось подниматься на четвертый этаж пешком. Когда Попов остановился около двери и постучал каким-то ритмичным стуком, я задумчиво посмотрел по сторонам и спросил:

— А с чего мы взяли, что она вообще дома?

Капитан на это хмыкнул и ответил:

— А где ещё ей быть? После того, как она потеряла руку — в данжи ее больше никто не отправлял, потому что с такой травмой это было бессмысленным занятием, а у нас же как? Если ты не приносишь пользу, значит ты балласт, а от балласта надо избавляться.

Такое отношение к людям меня не слабо покоробило, а в голове сразу промелькнула ассоциация с игрушкой у ребенка: пока она целая и красивая — она самая любимая. Но если с ней что-то происходит, то игрушка сразу же забывается и прячется в коробку под кровать…

Я хотел было высказать свою позицию, но именно в этот момент дверь в квартиру начала открываться, и на пороге появилась она… Марина.

Должен признать, что хоть и прошло совсем немного времени, однако я едва ее узнал! Дверь открыла уже совсем не та уверенная в себе девушка, которая когда-то закрывала данжи рядом со мной… Сейчас передо мной стояла бледная тень самой себя, с глубокими мешками под глазами и таким измученным видом, будто она не спала по-меньшей мере уже несколько недель.

Мятая одежда, потухший взгляд, а когда-то блестящие и ухоженные волосы, теперь были грязными и спутанными. В общем — глядя на Марину, возникало ощущение, что она себя уже давным давно похоронила.