Игры великих (СИ) - Демидов Джон

В этот момент я выпрямился, и кинув пренебрежительный взгляд на замершего особиста, тихим голосом сказал, забивая последние гвозди в крышку его гроба:

— Вот что я скажу вам, товарищ особист… Мне уже чертовски надоели эти ваши игры и короны, которые вы норовите нахлобучить себе на пустые бошки, получив хоть какое-то подобие власти… А ещё мне надоело повешенное вами клеймо «дезертира».

Я ушёл из института, потому что он стал обычной фабрикой по производству пушечного мяса, а не сильных носителей, которым хочет стать любой носитель. Благодаря своему решению я стал сильнее, чем вы все, вместе взятые, а потом я вернулся, и помог обрести силу своему другу.

Я кинул взгляд на особиста, который растратил весь свой норов, и вкрадчиво продолжил:

— Ты отпустишь Илью Семенихина. Без каких-либо условий и допросов. Ты предоставишь ему чистые документы и справку об увольнении из института по состоянию здоровья. После этого ты уничтожишь моё дело, спишешь на потерю в зоне боевых действий, или на ошибку… Мне без разницы. Я должен исчезнуть из ваших баз.

Особист явно хотел что-то сказать, но я не дал ему такой возможности, и материализовав свои тёмные крылья, сказал:

— А ещё ты дашь нам транспорт и возможность убраться отсюда как можно дальше, понятно?

Бледный как мел особист нашёл в себе силы и даже попытался возразить:

— Я… я не могу… мне нужно согласовать с командованием…

— Ты согласуешь, — перебил я, и тут же добавил:

— Или я выйду отсюда сам, вот только в таком случае ты будешь объяснять не только то, как у тебя из комендатуры сбежал абсолют, но и то, почему он теперь враждебно настроен по отношению к органам власти…

Решившись на небольшую демонстрацию, я сделал шаг вперёд, и глядя прямо в глаза когда-то уверенного в себе человека, сказал:

— Ты ведь понимаешь, что ваши стены, ваши решётки, ваши протоколы… для меня они — ничто, — в этот момент я сделал шаг в сторону и активировал теневое сокрытие, растворяясь в тенях.

Моё исчезновение знатно переполошило эту троицу, и особист уже почти начал истерить, как я закончил свою мысль, не выходя из тени:

— Я уйду отсюда, когда захочу, и как захочу, но пока ещё предпочитаю уйти цивилизованно. Ты услышал моё предложение, теперь тебе нужно принять решение… И я искренне советую не ошибиться…

Особист пробежался взглядом по углам комнаты, пытаясь уловить моё местонахождение, а потом вообще резко крутанулся на месте, но сзади меня тоже не оказалось…

Он смахнул со лба выступивший холодный пот, и растерянно посмотрел на солдат у дверей, которые тоже не видели меня, и очень сильно из-за этого нервничали.

В конце концов особист смирился с новой реальностью, и кивнув, постарался говорить твёрдым голосом, который всё равно его подвёл, срываясь на фальцет:

— Хорошо… Хорошо… Учитывая… э… время суток, для согласования всех вопросов мне потребуется какое-то время… Минут двадцать, не больше.

Не сказать, чтобы меня это устраивало, но и альтернативы у меня особой не было, потому я вновь пророкотал из пустоты, заставляя своих собеседников вздрогнуть:

— В твоих интересах закончить всё побыстрее…

После этих слов особист вновь резко кивнул, и повернувшись к своим бойцам, требовательно сказал:

— Вы двое остаётесь здесь. Никого не впускать и не выпускать, понятно?

Солдаты, не отрывая испуганных взглядов от места моего исчезновения, буркнули что-то невнятное, но особист их уже не слушал, стремительно выходя наружу, оставив дверь нараспашку.

Просто так сидеть в тени мне быстро наскучило, потому я вышел из неё рядом со стулом, материализовавшись так же внезапно, как и исчез, знатно переполошив этим чересчур впечатлительных бойцов, но я не стал обращать на это внимания, и совершенно спокойно, с видом хозяина положения, развалился на стуле, откинувшись на его спинку.

После этого я всё-таки кинул на ребят короткий взгляд, и сказал безразличным голосом:

— Расслабьтесь, парни… Я не отниму много вашего времени…

Отвечать мне понятное дело никто не стал, поэтому у меня появилась возможность сосредоточиться на себе. Вся эта ситуация была совсем не характерна для меня, человека спокойного и неконфликтного, но достали же!

Мир необратимо изменился, и чтобы оставаться «на волне» в новых реалиях — нужно быстро под него подстраиваться, что эти товарищи делать совершенно не умеют. И это было бы не настолько критично, если бы из-за их методов работы не страдали другие люди, которые пытаются развиваться и стать сильнее.

Да, мне сейчас совершенно ничего не мешало сбежать отсюда, но во-первых — я не хотел оставлять в их лапах Илью, а во-вторых — мне чертовски надоело скрываться от всех подряд.

Решение раскрыть свою принадлежность к абсолютам было больше эмоциональным, но сейчас, когда я уже взял себя в руки — ни о чём не жалел.

Дело в том, что я решил воспользоваться своим статусом и попробовать договориться с действующей властью, но с некоторыми нюансами, главный из которых заключался в том, что я ни за что не буду раскрывать им свою истинную принадлежность.

Я ни на мгновение не забывал о Верховном монархе, который пообещал воистину царскую награду за поимку монарха теней, а потому принял решение, что не скажу о своём истинном классе ни единому человеку, ведь как известно — что знают двое, то знает и свинья. Вместо этого я решил воспользоваться своим лисом, чьё наличие поначалу хотел скрыть, и говорить всем желающим, что я монарх призыва.

Не, ну а что? Как они смогут это проверить? Продемонстрировать работу «своего» класса в случае нужды я смогу, да и к тому же — у меня есть свидетель, который подтвердит, что совсем недавно я мог держать три призыва одновременно. Что касается царства Сиалы, и не простого отношения местных к монархам — мне совершенно ничего не мешало ходить там под активной маскировкой, изображая слабого носителя поддержки…

Чем больше я думал, тем сильнее мне нравилась эта идея, но тут мои мысли прервал приглушённый голос особиста, доносившийся из-за приоткрытой двери, где он наконец до кого-то дозвонился, и сейчас пытался обрисовать непростую ситуацию в своих владениях:

— … Да, товарищ полковник, объект «Серафим» действительно задержан, вот только ситуация… несколько осложнилась. Он проявляет признаки агрессии, и демонстрирует… — тут в разговоре возникла пауза, и мне даже из допросной было слышно, как он с трудом сглатывает слюну, — демонстрирует принадлежность к «Абсолютам». У него пять белых колец!

Голоса собеседника мне слышно не было, вот только судя по тому, как затараторил особист — его там явно не хвалили:

— Так точно, уровень подтверждён! Нет, что вы… Никакой провокации с нашей стороны! Мы действовали строго по протоколу задержания в запретной зоне… Нет, он не предлагал… Что? — голос особиста неожиданно приобрёл какую-то сдавленность, и он продолжил:

— Я… я мог не совсем корректно интерпретировать его первоначальные… Товарищ полковник, но он же дезертир!.. Да… Да, понимаю… Так точно… Есть. Передам. Жду вас.

На этом увлекательный разговор закончился, и через пару минут дверь допросной вновь распахнулась, явив нам немного встрёпанного особиста. Честное слово — он выглядел так нелепо, что мне даже на несколько мгновений стало его жалко, но потом я вспомнил нашу прошлую беседу, и этот странный приступ всепрощения благополучно прошёл.

Войдя внутрь, он остановился напротив меня, о чём-то подумал, после чего обречённо выдохнул, и я с легким удивлением увидел, что в его глазах теперь была не злоба и страх, а усталая, вымученная покорность и желание поскорее переложить возникшую проблему в моём лице на плечи повнушительней.

— Сергей Игоревич, — начал он официальным голосом, глядя прямо в мои глаза. — Я приношу вам искренние извинения, и должен сказать, что наше с вами общение… началось не с того.

«Вот так номер!» — подумал я, а мой собеседник тем временем продолжал:

Позвольте представиться — капитан юстиции Семён Аркадьевич Ветров. Я должен извиниться перед вами за возникшие недоразумения и излишне… жёсткий тон, избранный мной для нашей беседы.