Путь монарха (СИ) - Демидов Джон

Но истинным королём в этих узких проходах оказался конечно же крушитель. Он не знал усталости, сокрушая на своём пути всех, кто имел несчастье там оказаться. Его тактика была примитивна, и крайне эффективна: давить, дробить и сминать.

Он шёл вперёд, как небольшой бульдозер, а шурфы разлетались под его напором, словно хрупкие сосуды. Иногда они пытались организовать сопротивление и окружали его, облепливая со всех сторон, но тогда в игру снова вступал скелет, и начинал свою беспощадную жатву, вырезая их одного за другим.

Я шёл следом за своими призывами, словно руководитель экскурсии по подземному царству разрушения. Моя роль во всей этой мясорубке по итогу свелась к изъятию эссенции, и освещению нашей дороги, что меня более чем устраивало.

Монотонность происходящего процесса позволила мне погрузиться в размышления, и в первую очередь меня конечно очень интересовало то сообщение, которое мне высветил интерфейс в момент призыва лиса.

«Эволюция компаньона»… Эти слова крутились в моей голове, вызывая смесь любопытства и лёгкой тревоги. Что это значит? Просто усиление? Или какое-то качественное изменение? Лис и так стал невероятно силён и полезен, а что даст ему эволюция? И главное — где найти этого магического дрессировщика?

Я мысленно вызвал карту, подаренную Гроном, и быстренько пробежался по нарисованным обозначениям. Лавки алхимиков, оружейников, гильдии, таверны… Ничего, хоть отдалённо напоминающего «дрессировщика» или хоть какого-нибудь зверинца…

Неужели, это узкоспециализированный мастер, к которому нет свободного доступа? Или услуга этих разумных предоставляется только гильдиям? Нужно будет по возвращении расспросить Кралла или Вальдара. Они, как представители стражи, просто обязаны быть в курсе, и может быть смогут мне чем-то помочь…

В общем, после возвращения в Илиум я принял решение вплотную заняться этим вопросом, потому что эволюция лиса казалась мне следующим логичным шагом в его развитии, который послужит ключом к ещё большей силе.

Тем временем зачистка и не думала останавливаться. Постепенно мы углублялись всё дальше, и вполне логично, что враги стали попадаться всё сильнее. Вскоре после того, как я развеял очередного трёхкольцового шурфа, из бокового туннеля на нас выкатилась целая группа врагов из шести штук, и всё бы ничего, раскатывали и большее количество за раз, вот только среди этой группы мелькнул шурф, у которого было уже целых четыре кольца…

В этот момент я решил всё-таки принять участие в происходящем, и немного притормозил крушителя, который уже вознамерился задавить этих тварей по отработанной методике, после чего отправил лиса, чтобы он отвлёк хотя бы часть противников.

Мой компаньон уговаривать себя не заставил, и тут же ринулся в сторону врагов, временами имитируя, что он собирается на них нападать. В конце концов он добился, что в его сторону двинулась троица шурфов, после чего весело тяфкнул, и начал скакать по коридору, оставляя вместо себя иллюзорные облики.

Как только противников стало меньше, крушитель двинулся вперёд, и уже через несколько мгновений принимал на себя вражеские атаки. Три шурфа смело обрушились на него, желая пробить броню моей тени, и хоть их атака заставила его дрогнуть, однако он устоял, и даже отвечал медленными, но сокрушительными ударами.

Скелет же, в это время, словно призрак, метнулся к шурфу с четырьмя кольцами. Тот был больше и массивнее своего собратьев, а его форма напоминала уже не просто сгусток парящей материи, а натуральную, немного сплюснутую глыбу, с несколькими щупальцеобразными отростками.

К его сожалению стихия земли не была особо заточена под скорость, в отличии от моего скелета. Он с лёгкостью парировал удар одного отростка, уклонился от второго и вонзил оба своих клинка в центр светящейся груди, сразу после чего камень вокруг лезвий почернел и рассыпался лёгкой пылью.

Лис в это время продолжал носился вокруг остальной группы, оставляя за собой шлейф миражей, и искренне кайфовал от того, что шурфы, не отличающиеся особым интеллектом, пытались атаковать каждую его копию, сталкиваясь друг с другом и тараня стены.

Когда крушитель и скелет разделались со своими врагами, они избавили лиса от его сомнительной свиты, после чего я со спокойной душой приступил к поглощению эссенции.

Так мы и продвигались: зал за залом, туннель за туннелем. Иногда, когда мы умудрялись потревожить слишком много противников, то приходилось отступать в более узкий проход, чтобы не быть окружёнными со всех сторон, и разбираться с врагами уже там.

За это время мой лис стал самым настоящим мастером провокаций. Он выманивал небольшие группы, и приводил их прямо под удары крушителя, а скелет специализировался на «тяжеловесах» — любом шурфе с тремя и более кольцами.

Всё получалось так хорошо, что я практически перестал следить за боем, вместо этого наблюдая за взаимодействием призывов, отмечая про себя, как лис инстинктивно использует свою скорость, чтобы компенсировать недостаток урона.

Глядя на своего компаньона, я чувствовал, что с каждым новым мгновением наша с ним связь становится чуть ярче. Порой мне даже казалось, что я могу предугадать его следующий манёвр за долю секунды до того, как он его совершит… Это было странное и прекрасное чувство — быть не просто хозяином сильного питомца, а быть с ним буквально единым целым.

Эссенция всё так же втекала в моё тело, и шкала накопленного опыта пусть неспешно, но верно ползла вверх. 67%… 71%… 74%… Мелкие шурфы давали просто крохи, однако каждый шурф четвёртого круга щедро продвигал меня на целый процент, и если первое время я сомневался, то чем больше шло времени, тем чаще я ловил себя на мысли, что сегодняшний выход вполне может принести мне долгожданное пятое кольцо, и я догоню рыжего прохвоста.

Наконец, после того как мы очистили очередную просторную пещеру, усыпанную обломками и странными, похожими на яйца, гладкими валунами (я не придал им значения, решив, что это просто природные образования), лис, вернувшийся с разведки, передал не образ, а целую гамму ощущений, в которой доминировала глубокая настороженность и предчувствие мощной угрозы, исходящее из самого большого туннеля, уходившего вниз под крутым углом.

— Что-то мне подсказывает, что-то, что я увижу там, мне совсем не понравится… — пробормотал я, мысленно проверяя свой запас сил, и с некоторым удивлением понял, что удержание крушителя и скелета в течение практически двух часов интенсивных боёв давалось мне теперь куда легче, чем раньше.

Мы осторожно вошли в туннель, и я сразу же оценил, что он был существенно шире тех, по которым мы шли раньше. Когда мы начали спускаться, до наших ушей доносился какой-то грохот, и чем ниже мы спускались, тем оглушительней он становился.

Где-то через сотню метров туннель резко обрывался, выводя нас на громадный естественный карниз внутри гигантской подземной полости, и когда мы на него вышли, то невольно замерли от открывшегося нам впечатляющего зрелища:

Мы пришли в огромную пещеру, диаметром с хорошее такое футбольное поле. Её свод терялся где-то в темноте, а в центре росло какое-то кристаллическое дерево, пульсирующее изнутри тусклым оранжевым светом. У его основания, в своеобразной «чаше» из сросшихся каменных образований, лежали десятки уже знакомых, яйцеобразных валунов, которые я видел в прошлой пещере, только здесь они, в отличии от прошлых, светились изнутри тем же оранжевым светом, что и дерево.

Вокруг этой чаши, медленно передвигалась целая стая шурфов, и большинство из них обладали тремя или четырьмя кольцами, но самое страшное заключалось не в этом… В самом центре чаши, около ствола светящегося дерева находился местный босс.

Он был раза в три больше обычного шурфа и своей формой напоминал краба или жука, состоящего из камня. Шесть мощных, коротких конечностей-опор удерживали его массивное туловище, на котором находилась крошечная голова с тремя светящимися щелями вместо глаз.

Из спины этой твари росли кристаллические отростки, похожие по своей структуре на то, из чего состояло центральное дерево, и пульсировали таким же оранжевым цветом, а вишенкой на торте этого ходячего ведра эссенции было то, что под его брюхом, медленно и величаво, вращались пять ядовито-красных колец.