Еще раз уйти, чтобы вернуться - Соврикова Ольга

– Господин барон… Имя, господин.

– Чье? Мое? Ты дура?

– Нет-нет. Ребеночку имя нужно дать. В храм для имянаречения отнести. Негоже наследнику без имени жить. Его родовая магия должна принять. А еще целителя бы пригласить.

– Что-то не так?

– Все так, – тут же поправилась та. – И сыночек ваш в полном порядке. Госпожа его сама кормит и магией подпитывает, похоже. И сама она лучше себя чувствовать стала, ребеночка от себя никуда не отпускает. Вот только… Целителя бы. Пусть бы он посмотрел на них обоих. У госпожи ведь раньше магии почти не было, а сейчас дитенок такой хорошенький становится. Значит, есть что из нее тянуть. Нам знать бы. Надолго еще ее сил хватит? Доченьки-то ваши из матерей почти ничего не тянули, слабые потому что те были. И мальчики раньше не выживали, потому же видимо, и матерей своих до грани доводили. Проверить бы. Вдруг какой целитель согласится ее поддержать немного, магией-то, или вас научит. Уж больно жаль мальчонку будет. Красивый он у вас, хорошенький.

Вот подхалимка!

– Будет целитель. Завтра будет, – махнул в сторону Нарви лапищей. – Если скажет, что у этого есть шанс выжить, будет ему имя.

Дверь хлопнула, нянька вздохнула шумно и облегченно пробормотала:

– Вот же тьма его побери. И не сказал вроде ничего плохого, а страху-то сколько нагнал.

Вздохнув с облегчением после ухода мужа, я собралась еще немного подремать. Но нет, не получилось. Пришлось резко вскочить с кровати, схватив в охапку сына. Я, конечно, уже почти привыкла к диким крикам, но еще ни разу не слышала, чтобы в этом доме так пронзительно и отчаянно кричал ребенок. Забыла даже, что кроме моего сына, они здесь есть.

Агашка кинулась к нам и, удерживая в своих объятьях обоих, забормотала объяснения, тем самым пытаясь успокоить то ли себя, то ли меня.

– Тише-тише. Ничего страшного не случилось. Господин пошел в соседние покои к дочкам своим. Три их у него в живых остались. Маурика старшая. Ей уж восемь годочков. Она тихая и очень спокойная девочка. Настури – пять, ее и вовсе не услышишь никогда. Мы иногда сомневаемся в том, что она говорить умеет. А вот младшая, Никаэль – ей три годочка только будет вскорости. Она хоть и незаконнорожденная, но барон ее признал, завсегда так кричит, когда барона видит. Он ее наказывает за это. Наказывает, а толку все нет. Так и продолжает голосить каждый раз. – Спустя минуту тишины нянька воскликнула: – О-о-о. Замолчала. Или барон из их комнат ушел, или разгневался и силушку свою не удержал. Пришиб, поди, маленько. Но ничего, ничего… У них своя нянька есть. Она с ними справится. Девочки они хорошие, послушные. Ей и розгами их наказывать почти не приходится. Младшая, правда – нет-нет и зажжет с перепугу огонечек слабенький, но пока еще ничего не подожгла. Боги милостивы.

Агашка продолжала причитать, продолжая хлопоты с нами.

– Барон сам маг-огненный. Он знает, как огненных воспитывать нужно. Нам еще годочек подождать осталось. Запечатают ей дар и отдадут в семью жениха на воспитание. И правильно! Жену надо воспитывать с малых лет. Тогда она наверняка знать будет, что от нее муж хочет и как себя в его семье вести нужно. Древние порядки правильные. Раньше все аристократы так поступали. Это нынче свободу аристократкам дали. А зря! Точно говорю, зря, – она вздохнула и наконец расслабилась. – Так, милая, давай маленького мне. Давай. Я его подмою, перепеленаю, спать положу. Он-то наелся, а ты у нас еще не мыта, не чесана, не одета, не кормлена. Сегодня уже никто к нам не придет больше. А завтра маг приедет, посмотрит вас, похвалит нас и понесет господин своего сыночка в храм, что в саду стоит. Жрец, хрыч старый, вознесет молитвы богам, и дадут они нашему красавчику имя. Будут после этого боги за ним присматривать, помогать. Вырастет у барона наследник всем на зависть! Подберем мы ему невесту по старым обычаям.

Управившись с малышом, она позвонила в колокольчик. Набежали служанки. Занялись моей персоной, но так, как все свои дела они проделывали, не переставая обсуждать сплетни и новости, то уже через час я была в курсе всего происходящего в доме.

Оказалось, что пришлые гости уехали. Остались только свои стражи-воины, упившиеся в хлам и заснувшие на столах и под ними. Барон оказался самым стойким из них. И гостей проводил, и сына с дочерьми проведал. Одну даже повоспитывал. Отправил гонца за магом-целителем и только потом спать пошел, не забыв прихватить с собой молодую горничную, правда, довести ее до кровати он сумел, а вот все остальное – нет.

Узнала я и о том, что целитель завтра приедет не только для нас с малышом. Ему хотят показать еще и маленькую Никаэль. Встреча с родным отцом не прошла для нее бесследно. Няня напоила ее зельем для сна, и та успокоилась, а одна из горничных обратила внимание на опухшую ручку ребенка, и только поэтому Грува решила и к ней мага позвать. Как я поняла из разговора все знающих женщин, барон рассчитывал выгодно пристроить младшую дочь, имеющую неплохое магическое ядро, и потому прислуга просто обязана была сохранить девочке жизнь и здоровье.

А еще поняла, что маги-боевики самые бесполезные маги в быту и в семейной жизни. Вот барон Вранский, мой муж, боевик – и что? А ничего. Ни дом подновить, ни лес в порядок привести, ни землю поддержать, силой напитать. Не знаю, кто его воспитывал и для чего ему библиотека, ведь как оказалось, читать мой муж почти не умеет. А зачем? Эконом же умеет. Вот как он его проверяет? И почему его самого не научили нормально читать и писать. Грува-то умеет! Не смогли? Не захотели? Сам не захотел? Мальчик-то тупенький, судя по всему, родился. С детства только огненной магией и баловался. Зато теперь гляньте на него. Вырос большой, сильный, королю опора, королевству защита. Одним словом – «Сила есть – ума не надо».

Уснула я в этот день, надеясь на лучшее.

Глава 6

Учит меня жизнь, учит, и все без толку. Ведь над дверями, ведущими в дом моего мужа, нужно было приколотить щит с известной на земле фразой – «Оставь надежду всяк сюда входящий».

Утро началось с требовательного рыка господина барона Нарви. Решил барон все же провести имянаречение сына, не дожидаясь целителя. Он, совершенно обоснованно для этого мира, считал, что его желания – закон. Вот только новорожденный барончик этого не знал, а потому плевать он хотел на чьи-либо желания, кроме своих собственных. Мой сыночка весь в папеньку. У него главное – это писать и кушать по желанию, и пусть весь мир подождет. А потому спустя десять минут после прихода старшего барона орали уже оба представителя этого аристократического рода.

Младший переорал. Его умыли, подмыли, успокоили и покормили, но и тогда эта обиженная капризуля на чужих руках «ехать» куда-либо отказывался, и очень даже громко. Пришлось господину Нарви Вранскому организовывать и мой парадный выход в малый храм, расположенный на территории жутко запущенного сада, находящегося внутри периметра крепостных стен. Только меня умывать, причесывать да одевать по всем правилам никто не стал. Напялили прямо на нижнее домашнее платье чужое – огромное, парадное. Да шнуровку затянули покрепче, чтобы не свалилось. Вручили в руки вновь раскричавшегося сына и отправили под конвоем служак и Грувы вслед за мужем, уставшим от крика наследника.

Боже! То, что моему взору открылось, можно было бы долго и красочно описывать всевозможными эпитетами. На улице лето, а в моей комнате окна до сих пор занавешены, для тепла! Сад на сад не похож: ни цветов, ни яблонь ухоженных. Дорожки заросли, кусты сухими ветками за подол цепляют. Идешь, как по минному полю. А мне же нужно не просто пройти по этой полосе препятствий, но и сына в сохранности донести, а еще нужно постараться из образа дурочки бездушной не выйти. Так что иду, куда ведут, делаю, что говорят, по возможности.

Боги! И вот это храм? Не зря Высшие сердятся на барона. Не зря. У него в конюшнях крыша целая, стены побелены, да и чище во сто крат, чем в этом так называемом храме. А жрец? Вот это жирное чумазое нечто – это жрец? Оплывшие свечи, выбитые стекла витражей, пыльный алтарный камень, золотая чаша на нем и сомнительной чистоты нож рядом с ней. Теперь я точно знаю, почему дети не выживают. Пустят кровь таким вот ножичком, и все. Отбегался. И правда, зачем детенышу жить и маяться? Такой вот жрец его сразу к богам на встречу отправит, и все дела. Не могу спокойно смотреть. Стою возле алтаря рядом с мужем. Держу ребенка. Слушаю бормотание этого «жирдяя» (как сказали бы знакомые мне малолетние «утырки» из прошлой жизни) и пытаюсь удержать себя от опрометчивых поступков.