Наследие Костяного Древа - Острова Ольга

В них описывались создания, чья сила превосходит человеческое понимание, – исполины тьмы, древние духи, демоны, способные захватить мир без труда, оставив людей без единого шанса на сопротивление. Иллюстрации поражали воображение: многоглавые твари с горящими глазами, тени, пожирающие свет, существа, чьи очертания расплывались, не давая уловить их истинную форму.

Там же были и древние ритуалы, способные остановить демонов и их приспешников. Но все они проводились с огромным риском для жизни ведьмы, требуя не только глубоких знаний, но и безграничной смелости, готовности пожертвовать чем‑то важным – силой, памятью, годами жизни.

Застыв, я уставилась невидящим взглядом в стену, в то время как мозг лихорадочно пытался переварить обрушившуюся лавину жутких откровений. Перед глазами мелькали образы: битвы с тварями из глубин, заклинания, обращающие время вспять, жертвы, принесённые ради спасения мира.

В конце концов из меня вырвался истерический смешок, эхом пронёсшийся по помещению.

– Хотела приключений? – прошептала я, и голос дрогнул. – Так получай их сполна!

Осторожно вернув книги на полку, будто боясь потревожить их зловещую тишину, я направилась к столу. Выдвигая ящики один за другим, жадно изучала их содержимое: засушенные лепестки неизвестных цветов, крошечные пузырьки с мерцающей жидкостью, свитки, перевязанные шёлковыми лентами, и… толстая тетрадь в потёртой кожаной обложке, испещрённой мелкими трещинками времени.

Открыв её, я поняла, что это бабушкин дневник – летопись её жизни, полная тайн и загадок. Пожелтевшие страницы хранили записи, сделанные разными чернилами: то ровными, аккуратными строчками, то – нервными, порывистыми каракулями.

Захватив тетрадь, как драгоценную реликвию, я покинула подвал. Занимался рассвет, окрашивая горизонт в нежные пастельные тона – розовый, персиковый, золотистый. Первые лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев, обещая новый день. Ложиться снова в постель не имело смысла.

Направившись на кухню, я заварила крепкий чай с мятой и чабрецом – его аромат напомнил о бабушке, о наших утренних разговорах. Приготовила простые бутерброды с сыром и мёдом, устроилась у окна и принялась читать дневник, поглощая пищу и погружаясь в прошлое своей семьи.

Жизнь бабули была насыщена событиями, полна опасностей и невероятных приключений. Её многие боялись. Могущественная колдунья, она внушала трепет не только простым смертным, но и лесной нечисти, а порой – даже более сильным, древним существам.

Меня особенно заинтересовала парочка созданий, находившихся в её подчинении: Леший по имени Путаник и его сварливая супруга, Кикимора болотная с ещё более звучным именем Смутьянка. И почему бабуля не познакомила меня с ними раньше?

Пара была под стать друг другу: оба – заядлые любители сбить путника с пути, посеять в их душах смятение и хаос. А дети их, Лесавки, переняли озорной и пакостный нрав. Бабушке то и дело приходилось держать их в узде, иначе распоясавшаяся братия могла натворить непоправимых бед.

Я ахнула. Так вот почему в последнее время люди стали так часто плутать в лесу, часами кружа по знакомым тропам! Углубившись в чтение, я поняла, почему Алефтина не спешила рассказывать мне об этих лесных жителях. Они обладали коварным даром – могли сманить юную ведьму с истинного пути, лишив её возможности вернуться назад. Потому знакомство с этими лесными проказниками откладывалось на самый крайний срок – когда я буду готова к их хитростям и уловкам.

«Пора», – твёрдо решила я.

Решительно спустившись в подвал, я взяла нужную мне книгу – том, посвящённый лесным духам. Поднялась наверх и, устроившись в уютном кресле‑качалке у окна, углубилась в чтение. Солнечный свет ложился на страницы, подчёркивая витиеватые буквы старинного шрифта.

С каждой прочитанной строкой крепло осознание: с этими созданиями шутки плохи. Они не просто духи леса – они его стражи, его голос, его воля. К встрече я готовилась дотошно: запоминала правила поведения, заучивала слова приветствия, продумывала, что скажу и как себя поведу. Не хотела предстать профаном перед таинственным лесным народом, дабы не стать жертвой их коварства.

К полудню явился Каф, отсутствовавший целые сутки. Его шерсть была взъерошена, на лапах виднелись следы лесной грязи, а в глазах читалась какая‑то затаённая тревога.

– Ты голоден? – спросила я, и в ответ прозвучал лишь короткий, утвердительный рык, эхом отразившийся от стен дома.

Накормив волка – он жадно набросился на мясо, будто не ел несколько дней, – я вернулась к прерванному чтению. Вечер уже был не за горами, но я всё равно решила не откладывать задуманное. Пора было приступить к переговорам с лешим и его семьёй сегодня же, пока не наступила ночь и луна не набрала полную силу.

В лесу обитали и другие жители, с которыми мне предстояло ещё познакомиться, но их черёд придёт позже. А сейчас…

Я глубоко вздохнула, закрыла бабушкин дневник и поднялась. В груди билась странная смесь страха и решимости – будто два противоположных ветра боролись внутри меня. Взяв небольшой узелок с угощениями и памятку с правилами общения с лесными духами, я вышла из дома.

Ступив на едва заметную звериную тропинку, я углубилась в чащу. Воздух здесь был гуще, насыщеннее: терпкий запах хвои смешивался с ароматом сырой земли и прелых листьев. Ветви старых елей сплетались над головой, образуя тёмный свод, а под ногами шуршали опавшие иголки и мелкие ветки.

Вскоре передо мной открылась небольшая поляна, залитая косыми лучами заходящего солнца. Золотистый свет пробивался сквозь кроны, рисуя на траве причудливые узоры теней. Время ещё было.

Я расстелила на траве старую вышитую скатерть – ту самую, что бабушка использовала для ритуалов, – и разложила угощение: мёд в глиняной чаше, свежие ягоды, хлеб с травами и несколько кусочков копчёного мяса. Затем, выпрямившись во весь рост и собравшись с духом, громким, уверенным голосом прочитала заклинание призыва.

В воздухе затрепетало, будто невидимая паутина натянулась между деревьями. Лёгкий ветерок всколыхнул волосы, а где‑то вдалеке заухала сова.

Вскоре стал слышен треск сучьев под ногами невидимых существ. Я замерла, стараясь дышать ровно и не выдать волнения, сковавшего всё моё тело. В воздухе усилился запах сырой земли, прелых листьев и чего‑то дикого, первобытного – словно сама древняя сила леса пробуждалась вокруг.

Из‑за деревьев начали появляться тени. Вот показался корявый силуэт с горящими немигающими глазами – леший собственной персоной. Его фигура будто состояла из переплетённых корней и мха, а взгляд пронзал насквозь. За ним, крадучись, вышла кикимора – вся в тине и болотной ряске, прям невеста из топи. Её длинные волосы свисали сосульками, а глаза сверкали хитрым огнём. И, как будто искры от костра, вокруг них замелькали лесные чертенята – лесавки. Они хихикали, перешёптывались и строили мне рожицы, то появляясь, то исчезая в тени деревьев.

Мои глаза округлились от шока. Да, я могла вызвать дождь или огонь, но настоящую нечисть видела впервые – не считая старой фарфоровой куклы. Та, кстати, была своего рода сигналом: когда демоны пытались прорваться в наш мир, она начинала скрестись и буянить, предупреждая об опасности.

Я постаралась сохранить спокойствие, хотя сердце бешено колотилось в груди. Медленно, подчеркнуто уважительно, я поклонилась лесным хозяевам, демонстрируя своё почтение.

– Приветствую вас, владыки леса, и приношу дары в знак уважения, – произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Леший окинул меня оценивающим, пронзительным взглядом – казалось, он видит меня насквозь, читает каждую мысль. Кикимора брезгливо скривилась, выражая своё презрение, а лесавки, напротив, с неутолимым любопытством рассматривали угощение, как голодные щенки, нашедшие кость.

Не прошло и минуты, как ребятня растащила еду, уплетая угощения с жадностью. Кикимора осталась стоять в сторонке, поджав губы и неприветливо поглядывая на меня, будто оценивая как потенциальную жертву. Леший же приблизился, сделав несколько шагов в мою сторону. Ростом он едва доходил мне до груди, но в его глазах горел древний, нечеловеческий огонь.