Фаберже-3. Враг на пороге
Глава 1
«Сокол» мчался с бешеной скоростью, превращая пейзажи за окном в размытые полосы.
Я сидел в купе первого класса, глядя на мелькающие леса и поля. Четыре часа назад мы с Холмским выскочили из дома Фаберже и помчались на вокзал. Успели на последний рейс.
Николай сидел напротив, уставившись в телефон. Он набирал номер Овчинникова в пятый раз за последние полчаса.
Никто не брал трубку.
— Не отвечает, — пробормотал Холмский. — Да что ж такое…
Он положил телефон на столик, провёл ладонями по лицу. Потом схватил телефон снова и набрал другой номер.
Гудки. Пауза. Гудки.
— Арсений тоже не берёт, — голос Николая надломился.
— Не суетись. Понимаю, что ты беспокоишься. Но подумай сам: на заводе чрезвычайная ситуация. Наверняка Павел Акимович просто слишком занят или где-то оставил телефон.
Холмский наконец-то внял голосу разума и отложил телефон. Бедный аппарат едва не раскалился.
— Наверное… Пожалуй, вы правы. Но если с Павлом Акимовичем что-то случилось…
Я молчал и смотрел на мелькающие за окном пейзажи.
Хлебниковы перешли черту. Я был готов отдать руку на отсечение, что пожар — их рук дело. Точнее, Фомы или кого-то вроде него. Но приказ отдал Хлебников.
Одно дело — воевать с Фаберже напрямую. Мы конкуренты, мы боремся за рынок. Грязные методы? Неприятно, но ожидаемо.
Но они уже во второй раз атаковали моих партнёров.
Сначала попытались уничтожить репутацию Самойловой. Распускали слухи о её магической слабости, пытались сорвать рекламную кампанию.
А теперь Овчинников.
Честный купец, порядочный человек. Согласился на партнёрство, несмотря на угрозы. Рискнул своей репутацией и бизнесом. И получил в ответ поджог завода.
Хлебниковы дали понять: тот, кто работает с Фаберже, станет мишенью.
Это уже не просто конкуренция. Это террор.
— Николай, — сказал я спокойно, — паника не поможет.
Холмский вздрогнул, посмотрел на меня.
— Приедем — разберёмся, — продолжил я. — Главное сейчас — узнать о масштабах катастрофы.
— Да, конечно…
«Сокол» нёсся вперёд, проглатывая километры. Москва приближалась.
Поезд начал замедляться. В окне появились окраины столицы — серые многоэтажки, заводские трубы, железнодорожные пути.
Динамик над головой ожил:
— Уважаемые пассажиры, через пять минут прибываем на станцию Москва, Николаевский вокзал. Просьба приготовиться к выходу и не забывать свои вещи в купе и на пассажирских сидениях…
Холмский вскочил с места:
— Наконец-то!
Он схватил сумку и метнулся к двери купе. Поезд плавно остановился у перрона. Двери открылись.
Москва встретила нас холодным ветром и чёрным небом.
* * *
Такси остановилось у ворот завода. Я расплатился с водителем и вышел. Холмский выскочил следом.
Картина перед нами была апокалиптической.
Территория завода оцеплена полицейской лентой. У ворот стояли две полицейские машины, ещё три пожарных автомобиля оставались на территории завода, хотя пожар явно уже потушили. Три машины скорой помощи были припаркованы у административного здания.
Запах гари висел в воздухе — едкий, въедливый, пропитывающий одежду и лёгкие.
Литейный цех превратился в почерневшее здание с частично обрушившейся крышей. Некоторые окна были выбиты — чёрные провалы зияли в закопчённых стенах. Дым всё ещё поднимался из-под обломков.
Остальные цеха выглядели гораздо лучше — где-то их подкоптило, но всё уцелело. Пожарные успели отбить огонь, не дали ему распространиться дальше.
На территории завода толпились люди. Рабочие собрались группами — подавленные, с серыми лицами, смотрели на руины. Полицейские в форме опрашивали свидетелей, записывая показания в блокноты. Пожарные сворачивали рукава. Криминалисты в белых комбинезонах готовились к осмотру места происшествия, доставали оборудование из фургона.
У главного входа стояли двое мужчин, разговаривая с третьим — в штатском, но по выправке это явно был сотрудник органов.
Одного я узнал сразу — Арсений Овчинников, старший сын Павла Акимовича. Второй тоже был мне знаком — приказчик Краснов.
Холмский увидел их и бросился вперёд:
— Сеня! Иван Семёнович!
Арсений обернулся. Лицо его дрогнуло:
— Коля!
Они быстро обнялись. Холмский схватил Арсения за плечи:
— Где Павел Акимович⁈ Я всю дорогу не мог ему дозвониться.
Арсений мрачно кивнул в сторону дороги:
— В больнице. Отец задержался до позднего вечера, заработался, — продолжил Арсений глухо. — Проверяли готовую партию изделий перед отправкой. Когда начался пожар, он был там вместе с мастерами…
— Боже, — прошептал Холмский.
Краснов вмешался:
— Евдокия Матвеевна поехала с ним в больницу. Не волнуйтесь, Николай Михайлович.
— Как он? Что с ним случилось?
— Вроде стабильно, — Краснов кивнул. — Врачи говорят — повезло. Спасибо мастерам — помогли выбраться из огня.
Всё это время я стоял чуть поодаль, давая Холмскому время поговорить с другом. Но Арсений всё же заметил меня.
— Александр Васильевич! Вы приехали!
Я подошёл ближе, протянул руку. Арсений крепко её пожал.
— Как только узнали — сел на первый поезд.
Краснов тоже поздоровался, кивнув с уважением:
— Благодарим, Александр Васильевич, что так быстро приехали. Павел Акимович будет рад узнать.
Мужчина в штатском, с которым они разговаривали, повернулся ко мне. Лет сорока пяти, с проницательным взглядом и жёсткими чертами лица.
— Вы — Александр Васильевич Фаберже? — спросил он. — Партнёр по бизнесу Павла Акимовича?
— Да, это я.
Он достал удостоверение, показал:
— Майор Сергей Викторович Макаров. Быстро вы добрались.
— Разумеется. У нас совместное дело.
Макаров кивнул и переключился на опрос других мастеров. В следующий миг из-за угла административного здания появились двое молодых людей.
Девушка лет восемнадцати в тёплом пальто, с заплаканными красными глазами и растрёпанными волосами. Татьяна, дочь Павла Акимовича. Рядом с ней — Савелий, младший сын. Губы парня были сжаты в тонкую линию, руки он грел в карманах пальто.
Таня увидела Холмского и замерла на мгновение. Потом бросилась к нему:
— Коля!
Она обняла его и разрыдалась, уткнувшись лицом в его плечо. Холмский обнял её, гладя по спине:
— Тише, Танюша, тише. Всё будет хорошо.
— Я так испугалась! — всхлипывала она. — Когда увидела огонь… Думала, папа там… Думала…
— Твой отец будет в порядке, — успокаивал её Холмский. — Врачи говорят — обойдётся. Он сильный. Переживёт.
Савелий подошёл к брату. Лицо его было бледным, но спокойным — парень держался молодцом, хотя наверняка и ему было страшно.
— Что говорят пожарные?
— Потушили. К счастью, обошлось без новых жертв, — ответил старший брат.
— Хорошо.
Я подошёл к Арсению:
— Чем я могу вам помочь?
Наследник Овчинникова пожал плечами.
— Честно? Не знаю, Александр Васильевич. Но понимаю ваше беспокойство. Вы партнёр отца, пострадали от случившегося не меньше нашего…
Я покачал головой:
— Сейчас важнее ваша семья и завод. Финансы подождут. Если я могу как-то помочь, скажите.
— Конечно. Спасибо, Александр Васильевич.
Таня тем временем отстранилась от Холмского и вытерла слёзы тыльной стороной ладони.
— Извини, — сказала она, выпрямившись. — Расклеилась.
— Всё нормально, — успокоил её Холмский.
Девушка глубоко вдохнула, взяла себя в руки. Посмотрела на группы рабочих, толпившихся по территории завода.
— Нужно что-то делать, — произнесла она решительно. — Люди тут уже несколько часов. Замёрзли, голодные.
Она достала телефон, быстро набрала номер:
— Алло, Аннушка? Это Татьяна. Срочно нужна помощь. — Таня начала диктовать список, загибая пальцы. — Горячий чай и кофе — литров на пятьдесят. Бутерброды, пирожки. Термосы, посуда одноразовая. Привезите всё как можно скорее. На завод, главный вход…
