Виола Редж
Дракон для Александры
*****
– Ан Дьерс брез Аркван, – дракон обозначил приветствие резким кивком.
– Рад встрече. Жаль только, что поводом к ней послужило очередное нарушение Равновесия, – ответил ему немолодой изящно сложенный человек в цивильном костюме коричневого цвета, при галстуке и в дорогих ботинках.
Только аура его была явно не человеческой: слепила так, что дракон с трудом сдерживался от попытки сморгнуть. Встречаться с Пастырем закрытого мира Земля Повелителю не хотелось, но чего не сделаешь ради Равновесия и единственной дочери?
– Ради восстановления Равновесия я и просил о встрече.
– Я слушаю, – благосклонно кивнул Пастырь.
Арканов терпел и смотрел, не моргая.
– Я помню, все драконы уходят отсюда рано или поздно. Однажды уйду и я. Но прежде необходимо исправить вред, нанесённый моим подданным одной из ваших Привратниц.
Кажется, он смог удивить этого… это существо с ослепляющей аурой.
– Прошло уже много времени, – Пастырь склонил голову набок, будто прислушиваясь к чему-то. – Привратницы тоже грешат, я склонен смотреть на это сквозь пальцы.
Лицемер! Как дракон виноват, так извольте, исправляйте, Равновесие превыше всего! А как ведьма – так сквозь пальцы?!
– Но я несу ответственность за своих подданных. Нельзя оставить такой вопиющий случай без внимания. Дракон должен вернуть долг Привратнице.
– Наш мир закрыт, и ещё один дракон только усилит дисбаланс, – жёстко возразил Пастырь.
– Дело в том, – дракон всё-таки сморгнул, – что моя дочь сделала предсказание. Вы знаете, какой силой она обладает.
– Ника, – голос Пастыря смягчился. – Ладно. Один дракон и возврат долга. Под вашу ответственность.
ГЛАВА 1. Ведьма Александра из рода Птицыных
«Здравствуй, Книга. Сегодня мне исполнилось семнадцать, вот бабуля и дала сделать первую запись. Я ведьма Александра…»
Тут я задумалась, писать ли про род: книга-то и есть родовая, всех ведьм Птицыных разом. Я с детства любила этот толстенный талмуд размером с хороший альбом. Самым прекрасным в нём было то, что записи велись сзади наперёд. Открыв книгу, сразу за титульным листом я всегда видела пустую страницу. А листая дальше, находила записки сестры Катьки, рецепты молодой бабушки, детские каракули прабабушки… Не было тут только записей мамы. И не потому, что судьба обделила её ведьминским даром: мама вполне себе удачно колдует. Просто она делает это только для личной выгоды, сейчас вот какого-то бизнесмена приворожила и уехала с ним на Дальний Восток.
Книга эгоисток не любит, ей подавай ведьм таких, чтоб людям помогали, подвиги свершали, ну и другое всякое. Вот, например, пра-прабабка Алевтина изобрела зелье от подагры со стопроцентной гарантией. А совсем древняя, кажется, из восемнадцатого века ведьма Агриппина придумала отвращающее заклятье, до смешного простое – я его с первого раза запомнила.
Самые странные и старые записи прятались в конце, читать их было очень трудно, да и бабушка ругалась, требуя уважения к тайнам ведьм-прародительниц.
А тайны были. Однажды я углубилась в книгу так далеко, что с удивлением прочитала, как ведьма Устинья влюбилась… в дракона. Жаль, что бабушка заметила и книгу отобрала.
– Бабуля, – ныла я весь вечер, – ну дай дочитать… Ну чем там закончилось-то?
– А чем? – сердилась она непонятно на что. – Чем там могло закончиться? Улетел тот дракон восвояси, драконы у нас не живут.
– А Устинья?
– А что Устинья? Чай, не померла, дожила до ста двух лет, деток нарожала, от дракона-то родишь разве?
Одинадцатилетняя я подумала-подумала и согласилась. Драконы – они же большие, а ведьмы – маленькие. То есть обычные. Так на картинке нарисовано.
– Дурочка, – беззлобно усмехнулась бабушка. – Драконы-то тоже людьми оборачиваются. А от оборотней что? Одни беды для ведьм.
Если бы я тогда послушала бабушку… Если бы твердила себе днём и ночью: «от оборотней одни беды», может быть, кто знает, этих бед удалось бы избежать.
Но тогда я была наивным ребёнком, да и после не особо поумнела. Всё верила, что встречу настоящего принца.
– Не нужны тебе никакие приворотные зелья, – всегда говорила сестра Катька. – В зеркало погляди.
Катька права, конечно, но зелья варить мне всегда нравилось больше, чем учить географию с алгеброй. Когда я поступила в эконом (по её стопам, кстати), переехала в город, а Книга осталась у бабушки. Поэтому иногда я варила зелья по памяти, а иногда изобретала новые, втайне надеясь, что в родовой памяти сохранятся и мои рецепты.
В институте было скучно. Подружки остались в деревне, городские девчонки поглядывали настороженно, а парней – таких, чтобы с ними можно было хотя бы разговаривать, – на первом курсе не было. Или озабоченные идиоты с сомнительными комплиментами, или ботаны, увлечённые только своими смартфонами.
Катька советовала ходить в театры и консерваторию, но там было тоже невесело. В клубы я сама не рвалась: была пару раз, но там же не расслабишься. Вместо того, чтобы развлекаться, подливая экспериментальные зелья в чужие стаканы, нужно всё время следить, как бы что не подсыпали в твой.
В общем, однажды я возвращалась после одинокой поздней прогулки по набережной и чуть не нос к носу столкнулась с соседом Вовкой. Днём тот был типичным папенькиным-маменькиным сынком, а сейчас спрыгнул с козырька подъезда прямо передо мной, ловко развернулся, одним прыжком перемахнул палисадник, засыпанный первым ноябрьским снежком, и исчез за углом так быстро, что я только глазами похлопала.
Мне стало интересно. Почти так же, как делать новые зелья. Родители Вовки жили этажом ниже прямо под той квартирой, которую я снимала. Теперь я вечерами целенаправленно гуляла у подъезда, но мелкий паразит больше не появлялся. Пока через две недели я не поймала его на балконе.
– Отпусти, ненормальная, – прошипел он.
В темноте ему было не видно, что я использовала не верёвочную удавку, а заклинание боевой ведьмы Веринеи. Я обещала, что отпущу, если он не сбежит и расскажет, куда собрался на ночь глядя.
– Тебе зачем? – набычился пацан. – Предки наняли следить?
– Не-а, – возразила я, со всеми предосторожностями перелезая на его балкон. – Выше бери.
– Да ладно, Варан от полиции всех отмазал, – не поверил он.
Тут мне стало ещё интересней. Оказалось, что в нашем скромном губернском N можно жить без скуки, если попасть в команду паркурщиков. Правда, Вовка от такого названия скривился и выдал, что он и его команда занимаются руфингом. Руферы прыгают по крышам, выполняют там экстремальные трюки и не в ладах с полицией, потому как это незаконно.
– Меня возьми, – сказала я, вложив в голос всю силу ведьминского убеждения.
Он уставился на меня как тот баран на те ворота, а потом начал гнусненько хихикать.
– Ты бы себя видела, когда ко мне через балкон лезла. Детка, руфинг не для таких слабачек, как ты.
Ах так!
– Посмотрим. Раз так, ты тоже никуда не идёшь. Давай, разворачивайся, поговорим с твоими родителями.
Старый добрый шантаж никогда не подводит. Вовка подёргался немного, но выхода не было. Он привёл меня в команду, где верховодил всем довольно взрослый парень по кличке Варан.
Он действительно чем-то напоминал крупную ящерицу – скупыми движениями и внезапностью. Ещё он умел долго сидеть в полной неподвижности и сливаться с окружающим ландшафтом, как хищник, поджидающий свою жертву. Осторожен был тоже как хищник.
– Вована поймала? Наблюдательная. А ещё что умеешь?
Я встала и прошлась вперёд-назад. По двускатной крыше, где проходило моё собседование в команду. Мальчишки фыркали и кривились, и только Варан заметил, что на мне сапожки на высоком каблуке. Правда, чтобы ходить в них по крыше, пришлось придумать зелье для усиленного сцепления со скользкой поверхностью.
