Встретимся в синий час - Сук Сара

Сара Сук

Встретимся в синий час

1

Йена

Вот такие звуки здесь применили для забвения: свистки паровоза, шорох чемодана на колесиках, который везут по гравию, стук дождевых капель о раскрытый зонтик. Мне это казалось ужасно романтичным, такие звуки можно слушать бесконечно – чем я и занималась. Из всех кассет эта пока что оставалась моей любимой. Но для Пациента 1562 это было больше чем звуки на пленке. Это были воспоминания, которые он хотел стереть.

– Интересно, о чем это?

Я вытаскиваю наушники, пристраиваю провод на шее и прислоняюсь спиной к стене – я сижу на полу в окружении картонных коробок, полных кассет. Даниэль Флорес, мой супервайзер, высовывается из-за кучи коробок – на самом ее верху в небезопасном положении примостился ноутбук.

– Ты о чем? – спрашивает Даниэль. Темная кудрявая прядь упала ей на лоб. Даниэль сдувает ее с глаз.

– О Пациенте 1562. – Я открываю плеер, висящий на поясе моих джинсовых шорт, вынимаю кассету, с мечтательным вздохом укладываю ее обратно в пластиковую коробочку. – Интересно, что за воспоминание он стер. Звучало так красиво, но наверняка это было что-то грустное, раз он захотел забыть.

Даниэль прижимает пальцы к вискам и медленно, глубоко выдыхает.

– Йена, ты хочешь сказать, что все это время ты слушала кассеты вместо того, чтобы, на секундочку, заниматься своей работой?

– М-м-м… Нет. В смысле, не все время.

Меня всего неделю назад приняли в клинику Sori of Us, или, если короче, просто клинику Sori, на должность ассистента архивариуса – звучит круто, но про саму работу этого никак не скажешь, и мой супервайзер от меня не то чтобы в восторге. Не могу сказать, что у меня совсем нет задатков для получения звания работника месяца и все такое, но откуда взять мотивацию на архивацию тысяч кассет, если можно вместо этого просто сидеть и их слушать?

Даниэль не успевает обрушить на меня свою неуклонно растущую – и вызывающую у нее мигрень – ярость. В дверь негромко стучат, и на пороге появляется доктор Мира Пэ с коробкой из Dunkin' Donuts. Я поспешно вскакиваю, отцепляю от пояса плеер, прячу его за спину, а наушники стискиваю в кулаке. Доктор Пэ улыбается нам, а потом замечает выражение лица Даниэль.

– Просто хотела проверить, как у вас тут дела, – говорит она жизнерадостно, но при этом бросает на меня весьма колючий взгляд.

– Здрасьте, доктор Пэ. У нас все отлично, – отвечает Даниэль. Благослови ее Господь. Она, конечно, задвинута на правилах, но не стукачка. – Это пончики?

Даниэль торопливо принимает коробку двумя руками. Доктор Мира Пэ, основательница клиники и одна из ведущих исследовательниц в области стирания памяти, пользуется абсолютно заслуженным уважением у всех в Sori и за ее пределами. Она гений, босс, первопроходец, и я больше ни у кого не видела такого идеального маникюра.

– Даниэль, надеюсь, моя дочь не слишком тебя напрягает, – говорит она.

Ах да. Еще она моя мама.

Даниэль со смехом отмахивается:

– Нет-нет, что вы. Она отлично справляется.

– Просто замечательно, – добавляю я. – В Воспоминарии все прекрасно, как всегда.

Брови доктора Пэ взлетают вверх, и я быстро поправляюсь:

– То есть в Архиве. В Архиве все прекрасно, как всегда.

Я называю это помещение по-разному. Официально оно именуется Аудиоархивом, но для меня это Библиотека звуков, Обитель забытого и – мое любимое – Воспоминарий, комбинация слов «воспоминания» и «колумбарий», место, где стертая память обретает последний приют. Раньше Воспоминарий представлял собой битком набитую кладовку с хлипкими полками при клинике – и впечатляющее собрание картонных коробок, доверху набитых кассетами, в маминой пусанской квартире. Они стояли под боком у холодильника, заполняли гостевую спальню, служили подставкой под телевизор и кофейным столиком в гостиной. Даже сейчас дома я иногда натыкаюсь на кассеты – утраченные воспоминания, забившиеся между диванных подушек или за тостер.

Но по мере того как росла репутация Sori, росла и ее площадь. В этом году у клиники наконец-то появилось новенькое помещение для хранения пленок, новенькие стеллажи и новенькая вакансия для человека, который будет за все это отвечать, – архивариуса. А также вакансия ассистента архивариуса.

Архивариуса на неполный рабочий день нашли быстро, а должность ассистента учредили специально для меня, потому что доктор Пэ ни за что на свете не могла позволить своей единственной дочери окончить школу, не имея ни планов на колледж, ни четкой картины будущего. Если у меня нет плана, значит, мама составит его для меня и заставит выполнять – поэтому, получив школьный диплом, я была вынуждена собрать вещи и прилететь из Ванкувера в Пусан, чтобы все лето трудиться в клинике.

– Не сочтите за наглость, но нам действительно нужен второй человек? – спросила Даниэль, когда я только приступила к работе. – Я могу заниматься Архивом и одна.

– Я в этом не сомневаюсь, Даниэль, но только подумай, насколько быстрее все будет с ассистентом, – сказала доктор Пэ. – К тому же я надеюсь, ты благотворно повлияешь на мою дочь. Йена, ты знала, что Даниэль – писательница? И она приехала сюда из Америки – будет год учиться в Национальном университете Пусана! Я на последнем курсе точно так же поехала по обмену за рубеж. Разве не замечательно? Может быть, однажды и тебе так захочется?

Деликатность однозначно не входит в число достоинств доктора Пэ.

Сейчас я смотрю, как они жизнерадостно болтают. По тому, как мама косится на меня, как она повышает голос, спрашивая Даниэль об учебе, я понимаю: она желает, чтобы я прислушалась, заинтересовалась, захотела все то, что есть у Даниэль, – предмет для изучения, энергию для достижения цели. Чтобы я захотела хоть чего-нибудь. Неважно чего.

Вместо этого я смотрю в потолок и представляю себе, как тянут свою песню поезда в дождливый день. На мгновение я вырываюсь из комнаты, полной пустых полок и картонных коробок. Я попадаю в чью-то жизнь, воображаю себе то, чего Пациент 1562 уже не вспомнит.

– Ну что ж, продолжай в том же духе, Даниэль, – говорит доктор Пэ, когда беседа начинает затухать. – Придешь сегодня на корпоративный ужин?

Даниэль качает головой:

– К сожалению, нет. Нужно писать большую курсовую.

Доктор Пэ понимающе кивает:

– Я и сама не смогу прийти. Надо много всего подготовить к предстоящему исследованию. Йена, а как насчет тебя?

Я удивленно моргаю, пытаясь понять, что пропустила.

– Извини, что?

– Ежемесячный корпоративный ужин, который устраивает Джоанн. Ты пойдешь?

– Ах, это. Нет.

Я даже не утруждаюсь подыскать объяснение. Что мне сказать? Никаких других планов и другой работы у меня нет. Я просто не люблю корпоративные ужины, да и никого в клинике не знаю.

– Хорошо, – после короткой неловкой паузы говорит доктор Пэ. – Увидимся вечером дома, Йена. Меня не жди. Я задержусь в офисе.

Чтобы посчитать, сколько раз с тех пор, как я приехала в Пусан, мы ели вместе, мне бы даже не пришлось загибать все пять пальцев на руке. Я уже поняла, что приходить на работу рано и уходить с работы поздно – мамин естественный распорядок дня.

– Будет исполнено, доктор Пэ. – Одной рукой я салютую маме, а в другой продолжаю держать за спиной плеер.

Она уходит, а Даниэль открывает коробку с пончиками и протягивает мне.