Саманта Бёрч
Кот-дракон
В оформлении использованы материалы, предоставленные фотобанком Shutterstok/FOTODOM.
© Саманта Бёрч, текст, 2026
© Вероника Борискина, перевод, 2026
© VikConder, оформление
© ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *
Даррену и Хлое, принимающим эту часть меня и придающим мне целостности.
Львиный зев и чертополох
Небесный свет, клонясь к земле,
уходит на покой.
И ты, малыш, в столь поздний час
глаза скорей прикрой!
Ложись и слушай наш рассказ
про царственный народ,
Чертополох и Львиный Зев,
небесный их полет.
О! Жил когда-то Львиный Зев,
пригож, хорош собой!
Коснись его – он запоет от радости такой.
Чертополох, напротив, всегда была бледна,
Характер твердый, как броня,
гордыня ей чужда.
Проснулся Зев однажды, встряхнул
свой пышный цвет,
И слышит тут Чертополох:
«Явилась ко мне смерть!
Дождись меня в любимой выси,
прямо над землею,
Подай мне руку-лепесток,
укрой своей бронею.
Ступай теперь, мой милый друг,
там тайны все раскрою».
Чертополох пустилась в путь,
опередив луну.
В то время Зев (ведь он не врал)
отправился во тьму.
На месте встречи, там, где должен
ждать был Зев родной,
Чертополох несчастная нашла
лишь лик чужой.
Ни листика, ни ветви, ни зелени вокруг,
Как будто поразил любимого недуг.
«Вся магия во мне стекает с моих рук!
Но верным другом стану для твоей земли,
И магию верну, и станут дивны сны.
Чертополох, любимая, лишь руку мне пожми».
Чертополоха магией владеет царский род.
С тех пор творятся чудеса, и сказка все живет.
Но если бы Чертополох ответила молчанием
Иль прибыла бы ночью,
не сдержала обещания —
Погибло б королевство,
и постигли б всех страдания.
Небесный свет, клонясь к земле,
уходит на покой.
И ты, малыш, в столь поздний час
глаза скорей прикрой.
Колыбельная долины Корнепут (анонимный автор)
Пролог
Когда-то снежные грифоны не уступали по численности пустельгам, хоть и превышали их размерами и чаще уносили оставленных без присмотра домашних животных.
Как и следует из названия, они во многом походили на своих рыжеватых сородичей, бурых грифонов. Задняя часть их тела напоминала льва, а грудь, крылья и передние конечности – орла. Но нашлось и одно предсказуемое отличие: перья их, как и шерсть, были белыми, точно облака.
У всех, кроме одного.
Один снежный грифон выглядел так, будто являлся прародителем всего рода, – его покрывал кристаллический лед в форме могучих ветвей. Те ветви напоминали серебристую березу, кое-где перемежаясь элементами белой осоки и вербы. Этот снежный грифон высотой в пятьдесят футов бродил по земле под защитой своего Пастуха, человека, которому поручили оберегать великое создание от браконьеров и хищников.
Потому что только этот снежный грифон был неразрывно связан с волшебным колодцем своей родины, и так было на протяжении тысячи лет. Хотя природа его оставалась непостижимой, бесконечное странствие грифона обеспечивало изобилие колодца и поддерживало магию всех ведьм, магов и дракотов на этой земле.
Именно этот снежный грифон отбрасывал тень размером со здание, прежде чем с грохотом обрушиться вниз, сравняв с землей целый лес.
Глава 1
Алоуиша [А-ло-ви-ша] (сущ.)
1. Великая воительница
2. Один из видов вербены, растение, используемое в основном для приготовления чая, но, по слухам, обладающее некоторыми лечебными свойствами; имеет слабый запах лимонного щербета.
В целом Алоуиша Фитильтон гордилась нынешним урожаем Болтливых тыкв, что вовсе не означало, что они гордились ею. Самые пухлые тыквы на грядке – те, которые она как раз вырезала прямо на земле, где они и лежали, – болтали без умолку, пока Алоуиша сидела с краю на коленях на своей любимой мягкой подстилке для прополки.
От некоторых их изречений, казалось, веяло излишним рвением.
– Да как же ты себе мужа отыщешь, когда разгуливаешь в этих тряпках? – прокричала бородавчатая оранжевая тыква прабабушки Этельбы. – Еще и смеешь ведьмой зваться? На вид ты обычная цветочница!
Со стороны могло показаться, будто тыквы рода Фитильтон видят Алоуишу впервые, хотя на деле их появление было частью ежегодной традиции долины.
Провинившееся серовато-зеленое платье Алоуиши, остроконечная шляпа в тон (со слегка изогнутыми полями) и пыльный белый фартук с крохотными розовыми цветочками, увы, не отличались новизной, как и комментарий ее прабабушки.
– В-важно обзавестись наследником, – прозвучал голос другой тыквы – белого, как мел, троюродного брата Гримвальда, раздавшегося ввысь вдвое больше, чем вширь. Он высказал мнение, покачивая стеблем: – Н-никто не ведает, когда его род может внезапно об-борваться.
– Вот именно, – задумчиво подтвердила Этельба. – Может, у твоей дражайшей подруги Айви найдется друг или брат, с которым она могла бы тебя познакомить?
От подобной дерзости у Алоуиши отвисла челюсть. Во-первых, она была премного благодарна, но ее вполне устраивало одиночество, а во-вторых, даже будь это не так, ни друзья Айви, ни уж тем более ее легкомысленный, безответственный брат не соответствовали представлениям Алоуиши о том, с кем можно обзавестись достойным наследием.
«Не реагируй», – мысленно велела себе Алоуиша, стараясь успокоиться, и нервно поджала губы. Она знала, что тыквы только и ждали ссоры, и твердо намеревалась не потворствовать им, напомнив себе, что все же они семья.
«К тому же, – рассудила она, – я бы тоже вечно ворчала, если бы большую часть года проводила в банке из-под варенья».
Ведь именно в этом и заключалась суть Болтливых тыкв: некоторые из почивших обитателей долины осознанно выбирали не завершать свое путешествие в загробный мир, решив задержаться по пути – часто на несколько поколений – в форме остроконечных пятнистых зеленых ядер. Конечно, у них имелось и латинское название, доподлинно известное Алоуише, но она предпочитала называть их – особенно в разговоре с семьей – менее устрашающим и более ласковым термином «семена души». Каждый год, как только долина КорнепутКорнепут окрашивалась в багряные и золотистые тона, именно из этих семян заново прорастали родные жителей долины, чтобы иметь возможность навещать потомков в течение сезона, начиная с Ночи урожая.
