Системный Рыбак 11 (СИ) - Шиленко Сергей

Видимо, это и есть настоящая особенность практиков второй ступени. Использование псевдополета при помощи подручных предметов.

Долететь они до меня разумеется не успели.

Я лишь повёл кончиком удочки, и леска сорвалась с катушки, расщепившись в воздухе на три отдельные нити. Каждая метнулась к своей цели. Управлять этим тройным плетением оказалось до нелепого просто. Раньше бы такое разветвление Духовной Нити потребовало от меня сосредоточенности и долгих кропотливых манипуляций с духовной энергией, а сейчас же три нити будто расходились сами, почти не прося внимания.

Видимо, вернувшиеся девяносто девять звёзд таланта делали своё дело. Да и Туманный Горный Василиск, надо думать, подсобил, ведь недаром строчки о росте навыков весь обед ползли вверх перед глазами.

Ну и допником сработало, что в качестве топлива они черпали остаточную энергию из моря души, что осталась в энергетических каналах и ещё не успела улечься после прошлой попытки применения техники Заложения семи звёздных морей. То есть по случайному совпадению я выполнил заранее подготовительный шаг с выпуском духовной энергии из вместилища.

В общем всё закончилось, не успев толком начаться.

Все трое спустя мгновение болтались вниз головой на толстой ветке ближайшего дуба возле площади. Спелёнатые молочно-белой нитью от щиколоток до плеч. Висели рядком и покачивались, как рыбки, вывешенные вялиться на солнце.

Так же как и я, они находились на начальном этапе второй ступени — ступени Заложения основания, а это уже серьезная сила, но почему-то для меня они не составили никакой проблемы. Неужели их основание такое слабое?

Или же я не прав, и это для местных норма, просто моё основание слишком сильно превосходит их? Я шёл по пути развития звездных морей души. Неужели техника культивации, которую я изучил в Священном гроте Основателей поселения Серебряной короны, настолько выдающаяся?

Хотя наверное тут сложились все факторы: чрезвычайно кропотливая закалка, Система рыбака, техника основателей, 99 звёзд таланта, техника духовной нити улучшенная за счёт фундаментальной техники секты Черного хлыста, а именно техники хлыста…

Такой большой разрыв в силе… Для меня это было ошарашивающим открытием. Ведь до этого я по сути и не имел нормальной возможности сравнить свои силы с обычными городскими практиками.

Лица свиты троицы тем временем пожелтели, словно подавились испорченной рыбой, войско шутило и улюлюкало, испытывая гордость за главнокомандующего.

Попросив ребят расступиться, я прошел к эти трём подвешенным воблам.

Владелец «Синей Птахи» дёрнулся в своём коконе, понял всю безнадёжность затеи и обмяк.

— Забирай Ксению. Я расторгаю с ней контракт, — выдавил он, болтаясь вверх тормашками. — Только сними меня с этого чёртова дерева.

— Как скажешь, — пожал я плечами и послал мысленное усилие в удочку.

Шмяк! — упал господин с тростью на землю и принялся потирать шишку на голове.

Забыв о его существовании, я обернулся к двум другим, более вызывавшим у меня вопросы.

— Ну, а с вами что мне делать? Пари перед дуэлью мы никакое не заключали, да и помнится, вы хотели убить меня толпой, — озадаченно я потёр щёку, смотря в их скукожившиеся от страха лица.

— Может их того? Чикнуть? — подошёл Адриан, проведя пальцем по шее.

— Думаешь?

— А чего тут церемониться, у вас же дуэль была. И для аристократов такая смерть считается почётной, без стыда и с сохранением чести, так сказать.

— И вправду. Закончим дуэль почётно, без стыда и с сохранением чести?

— Пощади, — взмолились оба, и из глаз брызнули горячие слёзы. — Мы не хотим умирать с честью, сделаем всё, что скажешь! Наши жизни принадлежат тебе!

Хм…

М-да, тяжёлый вопрос. Адриан то ведь прав, это была смертельная дуэль. Я смотрел на этих парней, которым едва стукнуло двадцать пять лет. Неопытный молодняк, но с другой стороны мир такой.

— Прошу, пощади на-а-ас, — всхлипнул Клэйн, не в силах утереть льющиеся сопли.

— Я может быть и хотел бы вас оставить в живых, но мы живем в жестоком мире. Дам слабину, доверюсь, и потом придётся жалеть о своем решении. Например, когда вы воткнете нож мне потом в спину, — вздохнул я, и длинный акватариновый крючок в моей руке блеснул остротой на солнце. — Я обещал победить вас удочкой, крючок это часть удочки.

— А-а-а!!! Пощади… на-а-ас, мы больше не буде-е-ем, — взревели они сильнее. На земле под ними уже образовалась лужа от потока из их слёз и соплей.

Тяжесть сдавливает грудь, но рука моя крепко держала акватариновый крючок. Это жестокий мир культивации. Если я собираюсь стать Небесным, то мне нельзя оставлять врагов за спиной. Здесь нельзя давать слабину.

Это жестокий мир культивации, здесь нельзя давать слабину…

Это жестокий мир культивации, здесь нельзя…

Разум твердил одну и ту же фразу, когда я подносил крючок к шее Клэйна. Одно движение и всё будет кончено.

Только собрался выполнить его, как краем глаза заметил качающуюся как одуванчик растрепанную причёску гадалки.

— Бабуль, как тебя зовут, — крикнул я.

— Грозелла, главнокомандующий, — оторвалась та от бутылки, которую только что вытащила из-под старого платья.

— Грозелла, слушай, а ты же можешь передавать любые клятвы небу для заверения?

— Любые, — кивнула она. — И если клятву нарушат, то Небо покарает нарушителя.

— Отлично, тогда мое первое распоряжение как главнокомандующего — заверь клятву этих двух охламонов.

Грозелла удивилась, но затем спрятав бутылку и потерев руки, с радостью направилась к нам.

— Ну-с, какую клятву передавать будем? — с интересом она уставилась на меня. Две воблы на дереве тоже вопросительно выпучили глаза.

Так, а что бы с них запросить?

Простить и отпустить с миром я не мог при всём желании, потому что в этом мире доброта без зубов быстро оборачивается ножом под рёбра, а доверять двум типам, которые минуту назад собирались закопать меня всей оравой, было бы верхом наивности. Раз уж они так настойчиво совали мне свои жизни, грех было не пристроить их с пользой.

Я прошёлся вдоль покачивающихся коконов, помахивая удочкой.

— Значит так, условия мои простые. Клянётесь, что ни сами, ни через родню, ни через друзей и доверенных людей никогда не поднимете на меня руку и не станете строить мне козни. И, — я выдержал паузу, поскрёб щёку, — становитесь пожизненными клиентами моего ресторана.

Тут Клэйн как-то поперхнулся.

Ага, видно прикинул, что платить по тридцать кристаллов за порцию до самой старости выйдет дороже похорон. Я и сам на секунду задумался: пожизненно звучит, конечно, красиво, вот только мне с этих двоих нужен живой кошелёк с регулярным оборотом, а памятники верности пускай собирает кто-нибудь другой.

— Хотя нет, переиграем, — невозмутимо развернулся и пошёл назад. — Семь лет. Зато каждый день, без выходных и праздников.

Висящие переглянулись, насколько это вообще возможно вниз головой.

— Клянёмся! — наперебой заголосили оба. — Слово даём, никаких козней! И в ресторан каждый день, семь лет, всё как скажешь!

Они закивали с таким облегчением, что я невольно хмыкнул. По сути, я ведь и правда только что отменил им казнь.

Окружающие пялились на меня как-то странно.

Свита дуэлянтов настроилась на любую расправу, вплоть до отрезанных ушей, а получила подписку на обеды. Кто-то из моего «войска» прыснул в кулак.

Грозелла шагнула ближе к коконам и вскинула скрюченный палец.

Взор её подёрнулся мутной пеленой, белки закатились, а из горла полилась тягучая тарабарщина на незнакомом наречии. Воздух над висящими дрогнул, будто над раскалённой плитой, то ли от перегара, то ли это было проявление её мистической силы.

Но вообщем сложилось впечатление, что эта пьянчужка и впрямь шепчется с Небом.

— Готово, — объявила она наконец, и глаза её прояснились. — Слово дано, Небо услышало и засвидетельствовало. Нарушат — испепелит обоих на месте.