Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб

В уголках его тонкогубого рта неизменно таилась насмешливая улыбка, но лицо Лисила, вопреки ей, оставалось грустным, нет, скорей язвительно-грустным.

— Лони, может, с нами и не церемонился, — продолжал Лисил, — но в его словах есть доля истины. Я сжег пакгауз, и… случись нам еще раз оказаться в той же беде, я бы не задумываясь сделал бы то же самое.

Магьер ничего не помнила о том, как бежали они из пещер под пакгаузом, как Лисил поджег пакгауз, чтоб уйти от погони. Впрочем, судя по тому, что она узнала позднее, он исполнил свое дело ревностно и основательно. Они тогда попытались захватить врасплох семейку вампиров в их подземном логове. Картины боя с Рашедом непрошено опалили жаром память Магьер. Она тогда целиком была во власти своей второй натуры, гнев и алчный неописуемый голод охватили ее, когда она сражалась в поединке с предводителем вампиров. Длинный меч Рашеда наискось чиркнул по ее горлу, и наступила тьма.

Магьер совершенно не помнила, как Лисил вытащил ее оттуда. Она очнулась в тот самый миг, когда полуэльф, склонившись над ней, поил ее кровью из своего запястья… и мгновенно, неистово возжелала, чтобы это длилось вечно.

Магьер бросило в холодный пот, желудок стянуло тугим узлом тошноты. Она судорожно сглотнула, не желая, чтоб Лисил заметил, что с нею творится.

— Из-за того, что я сжег пакгауз, сейчас страдает Миишка, — продолжал он, дернув плечом. — И вот теперь нам выпал случай возместить ущерб да и свои дела поправить. Что бы там ни говорилось в письме, а награду выплатят тебе, а не городу. А если отстроенный пакгауз будет принадлежать городской общине — это отнюдь не значит, что мы не сможем получать свою долю прибыли с него, если уж приложили руку к его восстановлению.

Слушая эти рассуждения, Магьер не могла поверить собственным ушам:

— Да ведь ты… Ты хочешь отправиться в Белу! Так?

Лисил опустил голову так низко, что длинные пряди светлых волос, меж которых виднелись заостренные уши, совершенно закрыли его лицо.

— Нет. Не хочу. Я просто не знаю, как мы можем отказаться от этой поездки.

— Запросто. Я вот уже отказалась. Или ты не слышал?

Лисил потер ладонью висок, откинул назад свои волосы, но они тут же снова завесой упали на лицо.

— Ты хочешь, чтобы мы остались жить в Миишке, хочешь, чтобы «Морской лев» процветал? Прекрасно. А если дела в городе будут идти все хуже и хуже? Как будет процветать наша таверна, если все горожане обнищают? Что будет с Карлином и Джеффри? С Арьей и ее родными? Сумеем ли мы платить Калебу достаточно, чтобы он мог растить малышку Розу?

За пеленой светлых волос Магьер не видела выражение лица Лисила и ей вдруг стало не по себе. Похоже, за его речами крылось еще что-то, кроме показной заботы о благе Миишки. С самого начала он и слышать не хотел о «Морском льве». Магьер купила таверну на собственные деньги, а Лисил изо всех сил сопротивлялся ее планам и сдался лишь тогда, когда понял, что напарница не передумает. А вот теперь, похоже, передумал он сам. Магьер привалилась спиной к еще теплому боку очага.

— Если уж ты и в самом деле хочешь взяться за это дело, — сказала она вслух, — тогда перестань притворяться, что тревожишься за судьбы города.

Лисил вскинул голову, и на его смуглом лице отразился гнев.

— Ты прекрасно знаешь, что я не притворяюсь! — Он опустился на одно колено, придвинулся ближе к Магьер, обеими руками упершись в камни очага. — Это ты притворяешься, будто дело не стоит выеденного яйца. А ведь все это совсем не просто.

Волей-неволей Магьер вынуждена была снова смотреть ему в глаза.

Лисил подался к ней, и она напряглась.

Он повернулся, задев боком ее колени, уселся на пол и откинулся назад, прислонившись спиной к ее животу. Магьер не сразу осознала, что перестала дышать. Она сделала медленный, глубокий вдох, стараясь сдержать дрожь в руках и ногах.

Откинув голову, Лисил затылком прижался к ее груди, и она всем своим существом ощутила теплую тяжесть его тела.

— Совсем не просто, — повторил он тихо. — Разве для нас что-то может быть просто?

Он был гибок, худощав и мускулист. После победы над вампирами Магьер долгое время ухаживала за ним, меняла повязки на ранах, переодевала и мыла его, как ребенка, — словом, делала все, чтобы он поскорее выздоровел, но даже тогда они ни разу не оказались настолько близко друг к другу.

Магьер ощущала запах его волос, тонкий аромат леса и лавандового мыла, смешавшийся с едва заметными запахами пива и табачного дыма — вечерними запахами переполненной таверны. Сверху вниз смотрела она на длинные светлые пряди его волос, рассыпавшиеся по его плечам и по вырезу ее платья. Безотчетно Магьер потянулась к нему, хотела положить руки ему на плечи, и тут ее взгляд упал на левую руку Лисила, которая касалась ее бедра.

Широкий рукав рубашки сдвинулся, обнажив ремешки, которыми был прикреплен к локтю Лисила тонкий серебристый стилет. Острие направленного вниз клинка безмолвно указывало на шрамы, белевшие на запястье.

Воспоминания ударили в голову, как крепкое вино. Магьер снова вернулась в тот миг, когда только пришла в себя после бегства из горящего пакгауза. Рот ее был наполнен кровью, кровь текла по небу, языку, в горло, и каждый глоток возрождал ее к жизни, исцелял, наполнял теплом и силой. Что за чудо была эта восхитительная кровь!

Кровь Лисила.

Магьер помнила, как вонзились ее зубы в запястье, по которому Лисил полоснул ножом, чтобы напоить ее кровью из раны. Наклонившись над Магьер, он прижимал окровавленное запястье к ее губам, покуда теплая струйка не пробудила ее от тяжкого предсмертного сна. В те дни, когда они только-только поселились в Миишке, Магьер часто ловила себя на том, что думает о Лисиле не только как о друге и напарнике, и эта смутная тяга вплелась в охвативший ее сверхъестественный голод. Магьер рывком притянула склонившегося к ней Лисила, и зубы ее глубже погрузились в его окровавленную плоть.

Он был так близко, теплый, сильный, живой, и она ощущала, как переливается в нее эта теплая трепещущая сила. В ту ночь она могла выпить его до капли. Она едва не убила Лисила. Если бы Бренден вовремя не оттащил его…

С той минуты часть ее личности навсегда стала связана с миром тех самых вампиров, с которыми Магьер так ожесточенно боролась. С той минуты она стала опасна для тех, кто ей дорог и близок, и смертельно опасна для того, кто был ей всех ближе и дороже. Лисил этого так и не понял, а если бы и понял — все равно не пожелал бы с этим смириться. Магьер даже не знала, что больше приводит ее в ужас — сама двойственность ее натуры или то, что она могла бы сотворить с Лисилом, если бы опять превратилась в дампира.

Шрамы на его запястье, шрамы от ее зубов, никогда не исчезнут. Никогда.

Магьер вывернулась, вскочила, оттолкнув Лисила, и, прежде чем он успел выпрямиться, была уже у порога кухни. Вцепившись в кухонную занавеску с такой силой, что рука до локтя заныла от боли, она долго приходила в себя, прежде чем наконец осмелилась оглянуться. Лисил недоуменно смотрел ей вслед, и даже Малец поднял голову.

Лисил прав. По крайней мере, в том, что касается Миишки. Если торговля в городе окончательно придет в упадок, рано или поздно «Морской лев» лишится своих завсегдатаев — и тогда все мечты Магьер о новой жизни обернутся пшиком. Умрет Миишка — придет конец и всему, к чему она так отчаянно стремилась.

Если бы Лисил и вправду хотел принять предложение из Белы только ради блага Миишки — Магьер согласилась бы с ним без особых колебаний. Беда в том, что его снова потянуло в дорогу, ему, как всегда, захотелось чего-нибудь новенького. Никогда он не свыкнется с оседлой тихой жизнью.

— Пойдешь утром к Карлину и скажешь, что мы принимаем это предложение, — проговорила она. — Мы сядем на первое же судно, которое направляется на север, поплывем в Белу и уничтожим тамошних вампиров. И когда мы… когда будет выплачена награда, город сможет отстроить пакгауз.

— Магьер… — неуверенно начал Лисил.