Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб

— Вы идете вразрез с пожеланиями Вельмидревнего отче, — сказала она.

— Я говорил с ним моим древословом. Он сказал мне, что судно прибыло, чтобы привести меня домой.

— Я говорила с ним также, — возразила она.

Оша замер, его дыхание стихло.

— Вы говорили ему, что Хкуандув охотился на Сгейльшелеалохе… и убил его, когда он не захотел нарушить свою клятву опеки?

— Я сказала Вельмидревнему Отче правду! ответила она, теряя контроль.

— Сгейльшелеалох предал его собственную касту!

Лицо Оши, снова искривилось. Он выглядел пораженным, как будто он, также, не мог прекратить видеть тот момент, и Дэнварфи пожалела о ее вспышке.

— Вы представили Сгейльшейха как преступника, — прошептал Оша. — Я? И в чём я обвиняюсь?

У нее не было ответа. Оша не принимал участие в борьбе. В полной вере его собственой клятве опеки людей он прикрывал маленького мудреца, Винн Хигеорт, в лачуге. Он защитил ее с телом, как только оружие было выхвачено, но он никогда не поднимал руку против своего собственного народа.

Когда слухи об этом событий распространится среди ее касты, она не знала, как другие будут смотреть на это, одобрят, или осудят результат. Сгейльшелеалох поклялся в опеке, традиция народа, намного старше, чем анмаглакхи. Но это, было сделано для людей и, что ещё хуже, для монстра Магьер, что оставляло сомнения.

Что произошло между Хкуандувом, и Сгейльшелеалохе было нелегко понять. Хкуандув повиновался пути своей касты и слову Вельмидревнего Отче. Но Сгейльшелеалох быстро поддержал честь и традиции народа в целом. То, что получилось в последствие, стало темным… трудным в определении… невозможном считаться полностью правильным или неправильным.

Вельмедревний Отче хотел знать то, что действительно произошло, прежде чем слухи распространятся, чтобы испортить касту. Он рисковал — и Денварфи поддержала его. Ей приказали взять Ошу под стражу, препятствовать ему, говорить с кем-либо еще, и привезти его обратно для допроса.

— Я все еще анмаглахк? — спросил он, застав ее врасплох.

— Да, конечно.

— Тогда, почему меня закрыли в этой комнате?

Он сделал паузу достаточно долгую для ответа, но она не могла дать его.

— Я не сделал ничего, чтобы нарушить любую из моих присяг, — он продолжал, его голос, звучащил уверенно. — Я понимаю все еще моих людей и их пути…более старых, чем моя присяга — Ваша присяга — как анмаглахк.

Денварфи вспомнила взгляд, которым обменивались солдаты между собой. Возможно, они не были обеспокоены оставлением в покое ее с Ошей. Возможно, они испытали беспокойство, сомнение, даже подавляли страх в том, что они увидели здесь.

По правде говоря, Оша не был неправ.

Кроме Вельмидревнего Отче никто больше не знал даже немногое из того, что произошло в Эверфен, и он пока еще не получил полный отчет. Только двое, которые теперь стояли в этой небольшой каюте, могли дать ему, в чем он нуждался.

Оша не нарушил кодекса их касты, и Денварфи колебалась. Это было первым разом, когда она сомневалась мудрости решения Вельмидревнего Отче.

Оша шагнул мимо нее к двери.

Инстинктивно она схватила край его плаща. Когда он обернулся к ней, его глаза сузились, что-то выпало из-под его плаща. Прежде чем она могла посмотреть, он отталкнул ее руку прочь и достиг верха одного рукава… стилет

Денварфи отступила назад, доставая стилет.

С оружием в руке Оша рычал на нее.

— Не давай мне повод…

Его голос сорвался. Его глаза блестели, как будто слезы могли бы прийти во время гнева, хотя они не сделали.

— Не давай мне повод, — на сей раз он шептал. — Достаточно потерянной крови между нами.

Не было сомнений, кто умер бы, если бы в этот момент не происходило. Это не была бы она, хотя она будет причиной. Она не хотела этого.

Денварфи медленно вынула ее пустую руку из рукава и держала её в навиду. Оша отошёл, его лезвие скользнуло обратно в его рукав, и Денварфи наконец смогла посмотреть вниз.

Потрепанная книга с поблекшей синей обложкой, возможно сделанным из окрашенного хлопка натянутого на картон, что люди, часто предпочитали в печати книг, лежала в ногах Оши. Она была открыта примерно на средней странице его содержания.

Знаки, написанные там, были из языка ее народа, но написанные торопливо в отличие от работы писца. Возможно, это был журнал, но анмаглахк не вел такие вещи, если не проинструктирован, чтобы выполнять такую задачу.

— Что это? — она спросила.

Оша, не отводя взгляда от нее, схватил книгу и пихнул ее назад в свой плащ.

— Это личное. Это не имеет никакого отношения к чему-либо здесь, — он начал отворачиваться.

— Подожди. Вельмидревний Отче… просит, чтобы мы не говорили никому ничего из того, что произошло, пока он не видел нас, и не поговорит с нами. Будешь ли ты повиноваться?

Когда Оша оглянулся на неё, его глаза были все еще заполнены болью и гневом.

— Если я вынужден не говорить о нем, — медленно говорил он, — в обмен на мою законную свободу… тогда я не хочу говорить о нем вообще! Я покидаю эту каюту и поднимаюсь на палубу, и у Вас нет причины остановить меня. Не пытайтесь. Когда мы возвратимся домой, предъявите любую претензию, которой Вы желаете перед людьми… как Ан’Кроан. Они услышат обе из наших историй, это наш путь.

Она удержалась от дрожив его последнем упреке, поскольку в этом он был прав.

Оша оставил дверь открытой и ушел без оглядки, как будто предостовляя ей возможность остановить его.

Независимо от того, поднялся ли он на палубу, она все еще охраняла его. Он предстанет перед Вельмидревним Отче, чтобы объяснить действия Сгейльшелеалохе. Все же, пойманный между путями их народа и их касты, она была в замешательстве под весом его слов.

Это было какой-либо частью того, что вело Сгейльшелеолохе в те прошлые моменты его жизни? Вытаскивая свой древослов, она прижала его к корпусу судна.

«Отче?»

«Я здесь, Дочь. Вы взяли его под стражу?»

Она колебалась, поскольку она сделала и не сделала. Одна, другая деталь продвинулась в ее мыслях.

«Отче… он несет небольшой текст, как журнал. Он охраняет его как что-то дорогое для него. Я не знаю, почему или что это».

Вельмидревний Отче молчал слишком долго, прежде чем он спросил: «Журнал человека?»

* * *

Руками, упираясь в подоконник офиса начальника порта, Денварфи дышала через рот, чтобы вызвать спокойствие и ясность. Она не была совершенно успешна. Возможно, было бы лучше, если бы она никогда не видела эту книгу во владении Оши

Теперь нет выбора, кроме как смириться с настоящим.

Повернувшись, она открыла дверь капитана порта без стука и вошла в большую комнату с двумя столами, огромным латунным телескопом и разнообразными картами, покрывающими стены. Два человека внутри были заняты разговором.

— Я не думаю, что он возьмет на себя ответ, — сказал стройный мужчина с растрепанными волосами, свободной рубашкой и запятнанными чернилами руками. — Он возвращался дважды.

— Я разберусь с ним, — сказал другой. — Его судно, слишком большое, чтобы пришвартовываться на доступных пирсах, и он знает это. Жаль я оставил Вас одного так надолго сегодня. Ничего не поделаешь.

Оба мужчины, наконец, заметили присутствие Денварфи, но она сосредоточила свое внимание на втором. Он явно был у них главным, и она приняла его меру во взгляде.

Он не был высок, но его грудь, и плечи предпологали силу. Он носил обувь, бриджи и опоясанную бордовую тунику — без видимого оружия кроме дубинки подобной трости, прислоняющейся поблизости к рабочему столу. В отличие от стройного, его пальцы не были окрашены чернилами. Он оставил документы другим и сосредоточился на более активных обязанностях. Его волосы были темными, почти черными, затянутыми в хвост на затылке и его лицо было чисто выбриты.

Когда он смело, принял ее меру в свою очередь, он принял манеру кого-то приученного к тому, чтобы быть повиновавшимся.