* * *
В центральной части «запах» усилился. Но Ирина понимала, что это не совсем правильно. Она еще не дошла до нужной «половицы», ей еще надо… спуститься?
Да, похоже на то.
– А подвал здесь есть?
– Да, под всем домом, здоровущий такой…
И то. Фундамент был серьезным, хоть ты осаду держи.
– Сходим туда? Пожалуйста… там свет есть?
– Есть, – кивнул Михаил. – Но фонари я лучше с собой возьму. Так, на всякий случай.
И удалился.
Кирилл коснулся плеча девушки.
– Ты что-то чувствуешь?
– Не знаю. Просто не знаю… надо посмотреть, вот я и смотрю.
– Хорошо, как скажешь. Тебе точно ничего не нужно? Вода, соль, может, еще что?
– Нет. Пока перебьюсь.
– Не молчи, говори, как что-то понадобится.
– Договорились, – согласилась Ирина.
И дождавшись Михаила с тремя здоровущими фонарями, проследовала в подвал.
Подвал был тоже капитальным.
Широкая лестница, скат для бочек, кладка из здоровущих камней, которые и слон с места не вдруг сдвинет, раствор, ничуть не выкрошившийся за это время – умели люди строить!
Какие там капремонты? Тогда и слова-то такого не знали!
Сухо, чисто, запах, правда, какой-то странный, но это тоже объяснимо. Мало ли кто и что тут сдохло? Да и не сильный он, вентиляция тут отличная. И неудивительно, строили дом на совесть.
Ирина полностью положилась не на зрение, а на осязание. Глаза она держала открытыми ровно настолько, чтобы не вписаться в стену или не упасть.
Давным-давно подвал разделили на несколько десятков отсеков, и большинство из них были забиты какой-то пакостью, которую еще не на всякой помойке без доплаты примут.
Ирина шла мимо, касалась то одной двери, то другой….
– А что там?
– Не знаю…
Шаг, еще один… осторожно!
Ирина замерла, не сделав еще одного шага.
– Ириш? – уловил неладное оборотень.
– Ты ничего не чувствуешь?
– А что именно надо?
– Запах. Или что-то еще…
– Ну да. Тут крыса, что ли, сдохла?
– Нет, – Ирина фыркнула, и это неожиданно прозвучало очень громко. – Не крыса. Вовсе не крыса…
– А что?
– А то… домкрат есть?
– Есть, наверное…
– Неси.
– Зачем?
– Будем вот эту плиту поднимать, – Ирина коснулась одной из плит пола, на первый взгляд такой же, как и другие.
– Зачем?
Это спросил уже Михаил. Кирилл оказался умнее, молча отправившись за домкратом.
– Потому что я так хочу.
– Знаете, девушка…
– Я – догадываюсь. А знать предстоит вам, я туда не полезу, – отрезала Ирина. Чутье явственно говорило ей, что там… нечто.
И что это нечто ей решительно не понравится.
До возвращения Кирилла все молчали.
Оборотень принес ломик, домкрат, какую-то железяку, которую Ирина сразу даже не опознала…
Сил у двоих сослуживцев хватило с лихвой. Да и не было сегодня в доме никого постороннего. Так оно надежнее…
А вот запах, который хлынул из-под плиты, Ирина опознала сразу. Пропавший рабочий нашелся, а что в таком некондиционном виде…
Уж извините. Результат поиска никто не оговаривал.
* * *
Кто-то другой мог бы завизжать, впасть в истерику…
Ирина опустилась на колени, потом легла на живот, достала телефон и подсветила перед собой в яму.
– Надо же! Никогда не рассчитывала такое увидеть!
Мужчины рядом были не кабинетной породы, мертвецами их было не напугать, даже самыми что ни на есть страшными, а потому через пару секунд в яму вглядывались уже трое.
– Спихнули его сюда, что ли? – озвучил Кирилл.
– Если и спихнули, то без сознания, – отозвалась Ирина.
Страшноватая смерть. Жуткая.
Оглушили, спихнули, да и камнем прикрыли. Кислорода бедняге не хватило, так и задохнулся, не приходя в сознание. Судя по позе, в которой располагалась мумия… ладно, пока еще не мумия, но труп однозначно. Разлагался он просто очень плохо, микроклимат ловушки способствовал сохранности тела. Сухо, холодно…
– А сам не мог упасть?
Ирина пожала плечами.
– Не знаю. Сам упасть, сам накрыться… кто у вас работы проводил?
– Думаете, он причастен? Я местных работяг нанимал в основном. Работу дать хотелось.
– Это – местный? – уточнила Ирина, глядя вниз. – Кто-то пропадал?
– Нет. Это гастарбайтер. Я их потом нанял. Одна бригада запила, а такое я не спускаю. Работа стоит, а они водку льют. Пришлось разогнать, да и нанять этих абреков.
Ирина покосилась, но ничего не сказала.
Не время объяснять человеку, что расизм вообще-то гадость. А сволочь – не национальная и не половая, а видовая принадлежность. Черт с ним, пусть пока походит неразъясненным.
Вместо этого…
– Зря вы на мужиков разозлились. Я же сказала – они не виноваты. Дом виноват.
– Ага, у плохого танцора полы кривые и яйца большие, – отмахнулся Михаил.
– Нет. Просто этот дом ждал своих хозяев. А чужаков он по-прежнему будет жрать. Пока не успокоится, не насытится…
– С этим что-то можно сделать?
– Не приглашать чужаков, – честно ответила Ирина.
Михаил покривился, но спорить не стал. Девушка пожала плечами.
Можно-то можно, но рассказывать об этом ее не тянуло. Жертвоприношения могли бы поправить ситуацию, но как вы отреагируете, узнав, что для улучшения ситуации надо зарезать и сжечь примерно штук пятьдесят крупного рогатого скота?
Можно и меньше. Можно всего десять, но людей. И лучше – сволочей. Воры, насильники, убийцы, в дело пойдет все. Хотя убийцы лучше всего. Маньяки – вообще идеально.
Кто-то верит, что нужны невинные жертвы?
Забудьте!
Если богу приносят кровавую жертву, значит, это темный бог. А невинная жертва на то и невинная, чтобы сразу после жертвоприношения отправиться по месту назначения. В рай.
Называется – мартышкин труд. Бог от такого только обидится.
Это, конечно, не бог, но энергетика тут темная, злая, недобрая… в самый раз штук шесть сволочей пошли бы. Соседей не предлагать.
Ирина не стала об этом говорить. Промолчала. Вместо этого она посмотрела вниз.
– А тут пруд есть?
– Есть.
– Может, в пруду поискать?
– Надеетесь, найдем корону Карла Первого? – съехидничал Михаил, который Конан Дойла в детстве читал и про «Обряд дома Месгрейвов» отлично помнил.
– Не думаю. Даже Романовскую корону не найдем, – отмахнулась Ирина. Но что-то здесь наверняка было, и интересно, куда оно делось.
– Думаешь? – прищурился Михаил.
– Уверена. Идеальное место для хранения всяких радостей. Сюда что ни сложи, оно цело останется, каменный мешок, без доступа воздуха, без доступа крыс или мышей… чего еще надо?
Михаил откровенно задумался.
– Просто так не вывезли бы, наверное. Я же первым делом и забор и ворота поставил. И камеры тоже…
Ирина фыркнула. А то ж! Хоть и шипел Михаил на неведомых ей гастарбайтеров, но и своим соотечественникам цену знал. Не поставишь ворота – раскрадут все, хоть ты гвоздями прибивай.
– И собак у меня здесь восемь штук.
– Сколько?! – ахнула Ирина.
– Восемь. Может, еще будут, – ухмыльнулся Михаил. – Мужик у меня такой работает – кому расскажи, не поверят. Через это дело он и с женой развелся, не выдержала она конкуренции с живностью. А он продолжает. Подбирает собак, лечит, пристраивает, барбосы за него в огонь и в воду. И понимает ведь, кто к кому, собаки-то всем разные нужны. Кому двор охранять, кому с ребенком гулять, кому еще какая.
– Талант.
– Ага. А ведь обычный работяга, ПТУ закончил, то ли слесарь, то ли токарь, я уж не помню, на заводе работал, потом, как завод развалился, калымить начал, – похвастался Михаил. – Ну а по животным – это он так…
– Ему бы кинологом или ветеринаром быть, – вздохнула Ирина.
– Не пойдет. Ему уж за полтинник. Я предлагал, пусть выучится, да и вперед, денег дам, отработает. Уже отработал! У меня ни щепочки не пропало… так не соглашается. Говорит, старый уже!
