В объятиях смерти. Не буду твоей (СИ) - Лин Кира

И таймер, издав звонкий писк, умолк.

В густой тишине заскрежетал металл, заскрипело дерево, завибрировал пол под ногами.

Оглушающий рёв раздался прежде, чем холл начал заполнять слепящий свет вперемешку с бетонной пылью.

Я увидела отражения вспышки в глазах Райана, и взрыв обжигающим кулаком ударил в спину.

Жар полыхнул волной, взметнул волосы, и в тот же миг рука Райана сомкнулась на моём запястье. Ударной волной меня снесло к нему в объятия, и воздух начал плавиться.

Мир закувыркался, завертелся и разбился. В голове зазвенело, засвистело, боль взорвалась в затылке и швырнула меня в темноту.

И там не было ничего, кроме тишины и покоя.

Эпилог

Ночное небо раскинулось сверкающим одеялом. Оставался час до рассвета, но тёплый ветер, полный ароматов растений, уже нёс его дыхание.

Джеймс и Тайлер стояли рядом с фургоном под балдахином перешёптывающихся деревьев. Адам открыл дверь и швырнул сумку с оружием на водительское сиденье.

Джозеф вышел за ворота и замер, оглядывая машину невидящим взглядом.

Он что-то уловил в ночной тишине, но никак не мог разобрать — что именно. Стюарт брёл по дорожке, выложенной брусчаткой, когда почувствовал, как содрогнулась земля под ногами.

Остановившись, он уставился в черноту леса, не в силах заставить себя обернуться. Он должен был увидеть, как Кира выходит из здания, но боялся, что этого не произойдёт.

Его сердце перестало биться, кровь в жилах застыла. Столкнувшись в дверях с Райаном и позволив ему вернуться в склеп, он и не предполагал, что миг спустя пожалеет об этом.

Взрывная волна с рёвом вылетела из дверей здания, разнесла их в щепки.

Джозеф обернулся на звук, Стюарт — нет.

Он так и стоял, устремив взгляд в темноту и не веря в происходящее. Почему она не вышла? Почему Райан её не вывел из склепа прежде, чем прогремел взрыв?

Пламя лизало стены склепа, озаряя ночь и спящий лес, дым густыми клубами поднимался в небо.

Джеймс держал Тайлера, рвущегося обратно к полыхающему зданию. Он метался и кричал, но все звуки утонули в безжалостном вое голодного пламени.

Адам рухнул на колени, охватив руками голову.

— Этого просто не может быть! Невероятно, — бормотал он себе под нос, ошарашено глядя на зарево. — Как⁈

Он не верил своим глазам и не понимал, что могло пойти не так. Ведь он не мог ошибиться в расчётах. Не мог так облажаться.

Не мог так подвести Киру.

— Что произошло? — мигнув, спросил Джозеф, неотрывно наблюдая за разрушающимся зданием.

— Вспышка света по плану, огонь — нет, — затряс головой Адам, впиваясь пальцами в лицо. — Моя бомба не могла нанести подобный ущерб!

— Почему Кира не вышла? — едва различимо прошептал Стюарт, ни к кому конкретно не общаясь.

И, наконец, осмелился посмотреть.

Но Джозеф его услышал — нахмурился и повернул голову. В глазах Стюарта отражалось бушующее пламя, но выражение лица оставалось непроницаемой маской.

Одним лишь небесам известно, что под ней сейчас творилось.

— Если она не выберется, то не будет Кирой, — без прежней уверенности сказал Джозеф и покосился на охваченный пожаром склеп. — Кира из любой дыры вылезет, отряхнётся и пойдёт дальше. Такова её натура и характерная черта.

— Рано или поздно случаются проколы даже у неё, — сглотнув слюну, с горечью протянул Стюарт.

— Отпусти меня! Отпусти, Джеймс! — сквозь зубы прошипел Тайлер, вырываясь из хватки Джеймса.

Детективу пришлось заломить ему руки за спину, чтобы не дать броситься в пекло. Застонав, Тайлер запрокинул голову и бессвязно заорал в ночное небо.

— Не могу, — с придыханием сказал Эдисон, качая головой, и прижал Тайлера к двери фургона.

Он не решался отвернуться и оставить парня без внимания. Ведь тот мог в любой удобный момент рвануть в горящее здание.

Джеймс стоял и глядел ему в лицо, в глаза, из которых кричала нестерпимая боль, и старался не думать о худшем.

Тайлеру было, из-за чего убиваться — его поступок не вызывал ничего, кроме презрения.

Но в этот миг Джеймсу стало его жаль. Да что угодно, только бы не задумываться, как всё на самом деле паршиво.

Но внутренний голос не удавалось заткнуть. Он шептал и шептал о том, что Киры слишком долго нет. Окажись она жива, то уже выбралась бы.

Надежда на то, что она нашла укрытие и решила переждать, таяла с каждой секундой. И вдруг Джеймс будто лбом о стену ударился, и в душе у него оборвалась какая-то очень важная нить.

Он утратил частичку себя мгновение назад, но ещё не до конца осознал это.

— Где Райан? — оглядевшись, спросил Джозеф голосом, раскалённым от гнева — на себя, на Стюарта, на Киру и весь мир. Покрутившись на месте, он уставился на вампира испытующим взглядом. — Где, твою мать, Этвуд?

— Отправился за Кирой, — отозвался Стюарт.

— Что⁈ — Джозеф подошёл к нему почти вплотную и уставился прямо в глаза, разница в росте ему нисколько не помешала сохранить внушительный вид.

Стюарт опустил глаза — такие же пустые, как и выражение его лица. И в этот миг они выражали его истинное состояние — бездонная ледяная пустота пожирала душу вампира.

Он не верил в гибель Киры, положившись на Райана, но щемящее чувство в груди нарастало и убеждало в обратном. Едва Стюарт смирился с мыслью, что она никогда не будет с ним, как потерял её вот так….

И в этот миг он был бы рад видеть Киру в объятиях другого, в очередной раз наступить на горло собственным чувствам, но только бы она оказалась жива и невредима.

Поэтому Стюарт и отпустил к ней Райана — заключил сделку с самим собой. Но что-то пошло не так, и теперь его сердце кровоточило, а в душе…

В душе разверзлась пропасть.

— Он отправился за Кирой, — чётко выговаривая слова, повторил он.

— Зачем?

— Откуда мне знать⁈ — Стюарт небрежно пожал плечами.

И в его глазах промелькнула тень боли, которую уже не осталось сил утаивать. Он нахмурился и отвёл взгляд — Джозеф и так уже достаточно увидел.

— Они о чём-то договорились? Райан был в курсе, что она не выйдет?

— Сомневаюсь, — поморщившись, холодно протянул Стюарт, глядя мимо него.

— Тогда какого хрена ты отпустил его⁈

— Райан не из тех, кому нужно разрешение, — в голосе Стюарта зазвучали первые искорки гнева, смешанные с горечью потери.

Лицо его замкнулось. Он испытывал угрызения совести из-за поспешного решения, но уголком сознания понимал, что оно было единственно правильным.

Никто, кроме Райана не смог бы спасти её. Если уж и ему не удалось….

— Ты осознаешь, что отпустил его на верную гибель? — прервал его размышления Джозеф.

Стюарт открыл рот, собираясь возразить, но вдруг рассмеялся — горько, придушено. И качнул головой.

— Нет. Ты не понимаешь….

Но договорить он не успел — здание обрушилось изнутри, проход завалило бетонными глыбами. Стюарт обречённо прикрыл веки.

В груди у него что-то оборвалось. И боль затопила сознание, поднимаясь откуда-то из холодной пустоты, где ничего не должно было быть.

Мир внезапно утратил для него краски, стал чёрно-белым и чужим. Без неё.

— Дерьмо! — процедил Джозеф и отодвинулся от Стюарта.

Гнев душил вампира, боль колотилась в груди. Этой ночью он потерял не только друга в лице Киры, но и мастера, наставника — вампира, заменившего ему в каком-то смысле отца.

Они прошли с ним через века, многое пережили, и теперь Джозефу предстояло вольное плаванье. А он ещё не успел решить, как поступить с неожиданно свалившейся на голову свободой.

Тайлер отбил руки Джеймса и сполз по двери на землю. Закрыв лицо ладонями, притих.

Внутри у него бушевало пламя куда более жгучее, чем то, что поглотило склеп. Эдисон отступил от Тайлера и медленно повернул голову, чтобы взглянуть на пылающее здание.

Оцепенение приглушило боль, размыло границы реальности. Он твёрдо знал, как должен поступить на его месте коп, но не находил в себе сил.