Коротко стриженый анмаглахк повернулся вокруг, стоя на колене, и собирался нанести еще один удар.
Бротандуивэ направил руку соперника вверх и опустил его второй стилет через запястье.
Это случилось так быстро, что его противник даже не вскрикнул. Единственным звуком был влажный хруст хрящей.
— И еще один хромой, — прошептал Бротандуивэ, выдергивая клинок.
— Перестаньте! — крикнул кто-то.
Бротандуивэ оттащил анмаглахка подальше и повернулся, ища Леанальхам, медленно движущуюся в сторону берега, и того, кто ее поддерживал. Оша отошел к самой кромке воды, держа девушку за собой.
Анмаглахк со шрамом все еще сопротивлялся, качая головой, чтобы прояснить ее. Кровь обильно сочилась из его рта и вниз по подбородку. Зубы лежали на песке у его ног.
— Давай! — высокий снова крикнул.
Коротко стриженный быстро отступил, крепко сжимая свое искалеченное и кровоточащее запястья. Пока все трое бежали, они не спускали глаз с Бротандуивэ, до тех пор, пока они не достигли склона скалы, подобно множеству серых крыс. Они бросились в город и исчезли между домами и дальше в лесу.
Бротандуивэ позволил им уйти.
Пусть они бегут в страхе, гадая, когда он снова придет. Пусть нашепчут этот страх Вельмидревнему Отче. Этим Бротандуивэ выигрывал время для Куиринейны… пока не будет слишком поздно для верноподданных узнать, что он пропал. И тогда Вельмидревний Отче по-настоящему познает худший страх.
Бротандуивэ — Пес Во Тьме — охотится на тех, кого послал червь в мир.
Он повернулся к молодой паре, уставившейся на него, одна с испуганными зелеными глазами, а другой со злобной ненавистью, которую он еще не понимал. Он указал на дальний пирс и на корабль средних размеров, который он искал.
— Идите и поднимитесь на борт. Скажите хкомасу, что я послал вас. Подождите на нижней палубе, пока я не приду.
— Я никуда не собираюсь с тобой, — зашипел Оша. — Я потерял все, поэтому мне не будет стоить так же ничего избавление от тебя.
Бротандуивэ не имел понятия, что это означало. Явный вид Оши — от простой одежды молодого человека до пропажи его оружия и странного свертка на его спине — поднимал десяток вопросов, которые поднимали на десяток больше.
Бротандуивэ не задал даже и одного.
— Тогда вы будете мертвы, если вы хотите этого, — он повернулся, указывая своим клинком на девушку, прятавшуюся за Ошей. — На тебя будут охотиться так же, как и на нее… даже больше, потому что видели со мной. Вас будут преследовать так же, как и любого настоящего изменника.
Сначала, показалось, что последние слова не возымели воздействия. Зеленые глаза девушки определенно наполнились замешательством. Но, в итоге, черты лица Оши смягчились от осознания реальности.
— Да, я изменник, — подтвердил Бротандуивэ, — но теперь я больше, чем предатель. Так же ничего не осталось и здесь для любого из вас, до тех пор, пока жив Вельмидревний Отче.
Оша осмотрел его сверху вниз.
— Что ты сделал?
Бротандуиве повернулся к нему.
— Отправляйся на корабль — сейчас!
Девушка отступила назад.
Он не имеет никакой власти над ней. Она не была и никогда не будет анмаглахком, изменником, или фанатиком. Но она больше никогда не будет невиновной, хотела бы она быть или нет. Он усложнил положение последних дней, но он не мог заставить ее отправиться в эту поездку… явно.
— Будет опасно для тебя оставаться здесь, — сказал он ей. — Но ты можешь остаться, если хочешь рискнуть.
Каждое слово подразумевало, что она будет дурой, если поступит так. Он мог только надеяться, что после всего, что она прошла, она сможет преодолеть горечь такого трудного выбора.
Она посмотрела на Ошу.
— Я поеду, если ты поедешь.
Оша опустил голову, и Бротандуивэ знал, что они оба поедут с ним, хочет ли он, чтобы они поехали или нет. Пусть они будут в тягость для него, но им будет безопаснее на борту, нежели если они останутся здесь.
Оша отвернулся, хватая Леанальхам за руку, и направился в сторону пирсов.
* * *
— Остальное вы знаете, — закончил Бротандуивэ, глядя на Магьер. — Мы следовали за командой, которая охотится за вами. Однажды они достигли континента, и я начал устранять их при любой возможности, пока случайно не навел их на ваш след в Колм-Ситте.
— Это все? — спросил Лисил.
Прежде чем Бротандуивэ смог ответить кивком, Магьер уже почувствовала от него ложь.
— Нет, что не так! — настаивала она. — Что насчет Оши? За все это время ты хоть что-нибудь должен был узнать. Почему он встретил вас в порту? Что же они — Пылающие — сделали с ним? И почему ты выгнал его из… вашей касты?
— Я не выгонял его, — ответил Бротандуивэ.
— Тогда что? — спросил Лисил.
— Я знаю, гораздо меньше, о том, что с ним случилось, чем вы хотите знать, — ответил Бротандуивэ, — так что это ему нужно рассказывать. Мне нечего больше сказать об этом.
Если Лисил или Магьер хотели задать вопрос, никто так и не сделал этого. То, что он сказал, по большей части, было правдой. То, что касалось Оши, он не знал или не понимал. Но, по крайней мере, те, кто присутствовал здесь, были смущены тем, что он что-то не договаривает. Он рассказал только о том, что было ему выгодно, а не то, что было дальше.
Он не сказал им, что он ждал, пока Оша и Леанальхам благополучно поднимутся на борт корабля, а потом передумал относительно одной вещи. Он не сказал им, что наблюдал за лесом, когда бежал через Гайне Айджайхе.
Нужен только один выживший, чтобы добраться до Вельмидревнего Отче.
Старый червь услышит только один голос, несущий страх всех троих, после того, как тот видел, что двое других умерли в темноте. Это будет — есть — и было за долго до того, как кто-либо узнает, что Бротандуивэ покинул земли своего народа.
У Вельмидревнего Отче будет новый страх, перерастающий в новую паранойю. Но до этого времени, Куиринейна будет скрываться с другими.
Во Тьме и Безмолвии, страх был оружием анмаглахков, хотя никто из них не пользовался им против своего народа, до Бротандуивэ.
* * *
Лисил сохранял молчание, каждое слово, сказанное о его матери, застревало у него в голове. Этот мир не был частью его.
Он немного понимал его из-за нее, по тому, как она учила его в юности и как она тренировала его. Но он никогда не понимал ее обычаев, ее народа, и не хотел понимать.
Так же, он не мог перестать чувствовать вину за случившееся с Леанальхам.
Еще один невиновный был пойман между двух огней.
Как много других страдало из-за него; Малец, и Магьер — и даже Винн — несчастья все время пересекались с их жизнями? Затем до него дошло, что Малец тихо присутствовал во время всего этого внутреннего разговора.
— Девушка прошла имянаречение.
Слова Мальца были столь неожиданные, что Лисил почувствовал толчок.
— Что? — выдохнул он, оборачиваясь на собаку.
— Прежде чем она отправилась в Край Бездны.
Потребовалось какое-то время, чтобы последнее имело смысл; оно означает название одного города Ан’Кроан у залива.
Предстать перед лицом змея, Отцом Яда, охраняющим священные земли, это был страшный для него момент — в основном потому, что жизнь Магьер зависела от того, сумеет ли он пройти его.
Он повернулся к девушке.
— Леанальхам, ты ходила к своим предкам?
С внезапным выражением ужаса, она быстро посмотрела на Мальца. Она часто задышала от отчаянного гнева.
— Что? — прошептала Магьер, а потом громче: — Когда?
Все еще тяжело дыша, девушка перевела взгляд с Мальца на Бротана, который ничего не сказал. Магьер приблизилась к девушке.
— О чем ты думала? Твой дядя имел на то свои причины, Леаналь…
— Не называй меня так! — прокричала девушка и попятилась. — Не называйте меня больше как-либо. Я не хочу больше имен!
Лисил был в недоумении, когда девушка смотрела на Мальца, и на этот раз на ее лице не было благоговения перед ним. Только паника из-за обвинений, но из-за чего? Возможно, все это вызвало слишком много воспоминаний, от которых она пряталась. Что-то заставило ее покинуть свой народ после смерти Глеанна, ее дедушки.
