Дети Равновесия. Караван - Зимний Александр

– Выспался?

Андрей вздрогнул, посмотрел на стоящего в дверях Ларниса, не теряя, впрочем, концентрации, кивнул:

– Сам в шоке.

– Понимаю, – Сирена прошёлся, опёрся о стол и посмотрел на Андрея. – Давай аккуратно… Иначе ударишь вокруг тьмой, мало не покажется. Протяни к каждой цели тонкий-тонкий луч, как целеуказатель. Зафиксируй и после этого выдай совсем немного энергии.

Порохов медленно кивнул и прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Те самые «лучи» теперь выходили чёрными, немного изогнутыми, не имеющими ничего общего с той привычной волной света, что появлялась, когда он использовал силу Зрячих. Они цеплялись за Прилипал и оставались на них, даже когда Сущности двигались. Андрей поймал всех, внутренне успев удивиться, что умудряется контролировать почти сотню целей. Потом он отправил по «лучам» энергию.

И Прилипалы мгновенно исчезли. А привычная сила, которую он, как Зрячий, раньше получал от Сущностей, не вернулась.

– Молодец, – похвалил Ларнис, наливая себе чай. – Раз уж встали, смотаемся в Японию за взяткой, а потом к Кисе.

– Взяткой?

– Пирожные. Кисурд, разумеется, поможет и без них, но почему бы его не порадовать?

– Его все балуют? – улыбнулся Андрей, уловив в голосе Ларниса особое тепло, когда тот заговорил о маленьком враче.

– Не все, но многие, – улыбнулся в ответ Сирена. Потом подумал, и добавил: – У нас любят друг друга «баловать». Это как… Не знаю, часть чего-то внутри, потому что в хорошей семье принято заботиться друг о друге, делать друг другу что-то хорошее. Это нормально для Эденир Аор – дарить подарки, помогать, в случае чего, поддержать.

– Я думаю, что это одна из самых больших ценностей, что есть в вашей семье, – серьёзно сказал Андрей, и Ларнис кивнул:

– Ты даже не представляешь, насколько ты прав.

– Так, где больной?

Невысокий, примерно по грудь Андрею, юноша с короткими золотистыми волосами и яркими голубыми глазами прошёл в дом и огляделся.

На часах было семь утра, гости чувствовали внизу Инея – тот на кухне пил чай – и Игоря, лежащего наверху. Андрей уже несколько раз видел Кисурда: когда тот приходил к Каину, потом на праздновании Нового Года, но всякий раз ему поражался. На вид этот светлый был очень юн, даже моложе Ларниса. Говорил быстро, высоким мелодичным голосом, часто улыбался, но большие глаза всегда смотрели спокойно, уверенно и, если было нужно, очень строго. Контраст действительно ответственного врача и подростковой внешности заставлял теряться очень многих.

– Доброе утро, – Иней выглянул из кухни, улыбнулся, – я вас ждал. Поэтому дверь открыл.

– Мы поняли, – Ларнис кивнул. – Как Игорь?

– Я проверял: спал всю ночь. И сейчас ещё спит.

– Это хорошо, – серьёзно кивнул Кисурд, разуваясь. Он поднял с пола небольшой пластиковый чемоданчик и посмотрел на Инея. Андрей хмыкнул: эти двое были чем-то похожи, словно братья. Это было очень странное ощущение, но, скорее всего, оно возникло из-за невысокого роста и коротких светлых волос у обоих. А может ещё потому, что раньше у Инея тоже были голубые глаза.

– Пойдём к нему, – решил Ларнис.

На третьем этаже дома Игоря Андрей бывал редко: не было повода. Поэтому с интересом осматривал всё. Особенно наложенные силой Зрячих защитные контуры: раньше Порохов не чувствовал их так хорошо. Они выглядели совсем не так, как те, что творили Дети Равновесия, и теперь тёмный изучал разницу.

Спальня Игоря была просторной и выполненной в тёмных тонах, с панорамным окном во всю стену. Игорь открыл глаза, едва вошёл Иней, и кивком поприветствовал гостей. Лежащий рядом с ним доберман поднял голову. Забавно: вот собака была для Порохова обычным животным.

– Ага! – Кисурд обошёл Инея и подошёл к Игорю. Откинул с того одеяло, отставил чемоданчик на тумбочку и стал внимательно осматривать пациента. Князев хмыкнул, но он уже встречал этого врача, потому не удивился. Только рассматривал, как тонкие пальцы ощупывают края раны. Андрей обошёл кровать так, чтобы видеть манипуляции светлого, и заодно внимательно запоминал, как и что он делает с энергией.

– Анерис, ты молодец, – кивнул Кисурд, – хорошо починил. Сможем вместе в два раза больше пользы принести. От Альена иногда никакого толку: как начнёт что-то там изобретать или переделывать кого-то, так и всё, не дождёшься помощи… – юноша открыл чемоданчик, и оказалось, что в нём таилась масса различных колбочек, пробирок, пузырьков и коробочек. Всё было разноцветным, а запах больше всего напоминал конфетную лавку, а не коллекцию лекарств.

Игорь склонил голову набок:

– У меня послезавтра серьёзное совещание. Получится как-то встать к этому времени?

– Послезавтра? – светлый задумался, – нет. Человеческие тела слишком хрупкие.

– А если довезут? Спуститься на первый этаж и…

– Так! – Кисурд опёрся ладонями о кровать и навис над Игорем, – я сказал «нет»! А это значит, слушаться меня, лежать, лечиться по расписанию и выздоравливать! Лично буду следить! Есть вкусное можно. Но немного, в награду за хорошее поведение.

Андрей покосился на Ларниса и Инея, оставшихся у самой двери, чтобы не мешать, и увидел, как оба пытаются изо всех сил сдерживать смех. Сильный высокий Игорь был намного крупнее Кисурда, который с короткими взъерошенными волосами смотрелся рядом с ним просто возмущённым ребёнком. И тем не менее, во взгляде светлого было столько упрямства и силы, что Зрячий в итоге поднял руки:

– Ладно, сдаюсь. Никуда не поеду без разрешения.

– Вот! – улыбнулся довольный врач. – Итак… Вот это вот теперь для заживления… – он стал доставать различные жидкости и порошки, что-то с чем-то смешивал, постоянно проверял сканированием (Андрей это внимательно отслеживал), и в итоге поставил на стол три бутылочки. В одной была розовая жидкость с сиреневыми искорками, во второй – тёмно-синяя, в третьей – цвета весенней зелени. Все три прозрачные.

– Утро, день, вечер. По вот такой вот пробирочке, пока не закончатся, – рядом встала ещё одна пустая пробирка, и Кисурд налил в неё жидкость из первой бутылочки. Протянул Игорю. – Пей.

Тот покорно взял, понюхал, затем выпил. Моргнул удивлённо:

– Это клубничная газировка?

– Нет конечно! – улыбнулся Кисурд, – просто лекарства должны быть вкусненькие. Ведь кто-то и так болеет, ему плохо – зачем ему невкусные лекарства давать?

– А если ребёнок решит сам найти и выпить? – уточнил Андрей. – Обычно лекарства делают невкусными, чтобы избежать случайного принятия, так сказать.

Кисурд задумался, потом пожал плечами:

– Любые лекарства – детям не игрушка. Умные родители это понимают. Всё! Кыш отсюда все лишние. Больному надо лежать в тишине и покое. Ах, да… – он посмотрел на Инея. – И обязательно позавтракать.

– Я сделаю, – кивнул альбинос, потом улыбнулся светлому. – Спасибо!

– Пойдём, я посмотрю, что есть… И чаёчек попьём.

Когда Иней и Кисурд удалились вниз, Игорь покачал головой:

– Бедный Каин! Его ж так полгода строили!

Ларнис хмыкнул:

– Каин пару раз заказал через Леону пирожные и угостил Кисурда. И тот стал куда мягче.

Игорь понятливо кивнул и потянулся к телефону.

– Хотя тебе не поможет…

– Почему? – Зрячий выгнул бровь.

– Потому что ты упрямый, а Каин не спорил и не рвался на совещание.

Игорь фыркнул, но заказ в кондитерской всё-таки сделал. Кисурд ему на самом деле понравился своей деловитостью, и сделать ему приятное хотелось просто так.

Зал был не очень большой, но с совершенно белыми стенами, полом и потолком. Присмотревшись, Андрей понял, что все поверхности едва заметно светятся, и поэтому иррационально казалось, что он находится внутри Стихии. Не родной Стихии.

Он вошёл в зал ещё минут пять назад и до сих пор был один, хотя ему пообещали встречу с тем, кто начнёт его «адаптировать» для жизни в новом качестве.

– Привет, – вкрадчивый голос раздался совсем рядом, и Андрей резко обернулся, рассматривая стоящего перед ним мужчину. Тот был высок, статен, с чёрными прямыми волосами до плеч и чёрными глазами. Затянутый в чёрный комбинезон, наподобие тех, что были на Детях Равновесия в битве во время Вторжения. Красивое хищное лицо, лёгкая полуулыбка и жёсткий взгляд, не предвещающий ничего хорошего.