Код личности 4 (СИ) - Кароль Елена

Кстати, саму тачку народ оценил, точнее идею брать с собой не просто рюкзаки, а универсальную телегу под добычу. Одна беда — её кто-то должен был катить. Сегодня это делали по очереди, причем поучаствовали все (разве что кроме меня), но на будущее, конечно, стоило бы придумать что-то поудобнее, чем живая тягловая сила.

Хм-м… А если изобрести артефактный двигатель? На кристаллах, а? Надо будет подкинуть идею Сашиному наставнику. Вдруг что получится?

Ну а пока, шокировав охрану пропускного пункта своим внешним видом, мы устроили неподалеку от ворот полноценную фотосессию, причем Саша ещё и срежиссировал часть постановочных фото и даже снял видео, где я предлагала олимпийцам отпить из кубка и заново возлагала на их головы лавровые венки, заодно нарекая «олимпийским именем».

При этом Федот получил прозвище Оракул, выбрав его сам, и я догадывалась, почему. Макар стал Менелаем, Павел — Персеем, ну а у остальных уже были имена и я их только подтвердила.

Праздник определенно удался!

При этом он уже подходил к концу, когда ко мне подошел ну очень задумчивый Матвей и тихо-тихо спросил:

— Ева, слушай… Этот ритуал. Я… Мне кажется, со мной что-то произошло. Там. Что-то… непривычное. Реально волшебное. Я не понимаю…

Приложив палец к своим губам и призывая к тишине, я прижала ладонь правой руки к его солнечному сплетению и прислушалась. А когда услышала то, что предполагал и Матвей, улыбнулась и многозначительно кивнула.

— Я скину тебе ссылку на умные книжки. Почитай, тебе будет полезно.

Недоуменно проследив за моей рукой и пару секунд изучая место, где я его касалась, на третьей Карепанов прозрел и уставился на меня откровенно шальным взглядом.

— Да ладно… Да это…

— Тш-ш, — я снова приложила палец к своим губам. — Не спеши. Осознай. Освой. Проникнись. И выбирай в наставники Кроноса, он знает, что делать.

— Твердь? — моментально сообразил Матвей, в чьих глазах плескалось поистине бездна по-детски наивного, но от того ещё более искреннего счастья. — Спасибо, Ева! Спасибо!

А потом меня так крепко обняли, что я приглушенно пискнула, хрюкнула… И кое-как вырвавшись, погрозила нахалу пальцем.

Расхохотавшись, Карепанов вскинул руки, давая понять, что не приделах, и ушел к своей машине, весело посвистывая и чуть ли не приплясывая.

Я же, нагло перещупав и остальных олимпийцев, кто сегодня участвовал в ритуале, отозвала в сторонку Гефеста и намекнула, что стоит включить в программу тренировок и начальную магическую подготовку. Ибо…

— Да ну нахер⁈ — изумился Тюменцев, глядя на меня своим единственным глазом, как на ожившую кикимору. С ужасом и недоверием. — Да это невозможно!

— Ага. Так всем и говорите, — покивала с умным видом. — Но занятия продумайте. Пусть осваиваются со своими новыми силами. Уровень только-только пробудившегося ученика — это так, детский лепет, но в ряде случаев может помочь выжить, вам ли не знать. В общем, я в вас верю. Вы справитесь.

Крякнув, Роман Игоревич всё ещё растерянно почесал в затылке, но потом взял себя в руки и отрывисто кивнул.

— Ясно. Понял. Будем работать.

И уже уходя, пробормотал себе под нос:

— И впрямь богиня… Надо же!

Да-да, хвалите меня, хвалите!

Так, а где моя одежда?

К счастью, одежду я свою нашла, никто не посмел на неё покуситься, после чего мы с Сашей отправились домой и остаток дня я провела в своей мастерской, творя новую картину под названием «Пробуждение». Ох, как же это всё-таки по-настоящему чудесно!

Кто бы только мог подумать, а?

Что примечательно, стихии в олимпийцах пробудились именно базовые, без отклонений. Матвей — земля, Влад — огонь, молчаливый и рассудительный Макар — вода, а юркий Павел — воздух. Федот и так был уже отчасти менталистом, стихии не стали одаривать его ничем дополнительно, но, как мне показалось, дали толчок к развитию именно дара прорицания. Геракл тоже был уже одарен твердью и пока сложно было сказать, раскрылся ли его дар сильнее, но я искренне надеюсь, что да.

Что ж, этот день был удивителен и полон открытий, будем надеяться, что олимпийцы оправдают моё доверие и принесут в этот мир лишь порядок и гармонию. Да, я помню, куда именно выстлан путь благими намерениями… Но слово сказано, дело сделано. Мир — он… должен развиваться.

Иначе просто не бывает. И не должно быть.

Ну а пока…

— Ачешуенно!

Мой восторг был ярким, искренним и всеобъемлющим, а всё потому, что мне, наконец, привезли рамы для готовых картин и Саша сначала помог закрепить в них полотна, а потом и развесить по стенам в трофейном зале, а когда мы уже заканчивали это благое дело, привезли оба новых экспоната из Раскатовской аномалии: львиногривого огнеплюя и коршанида. Они идеально вписались в уже существующую коллекцию и я не удержалась, позвала супруга, чтобы он тоже ею впечатлился.

И он таки впечатлился!

— Ого!

Изучив сначала птицу, затем «котика» и под конец каждую из готовых картин, супруг повернулся ко мне, завладел моей ладонью, почтительно поцеловал кончики пальцев и удивил ещё сильнее, заявив:

— Моё почтение, богиня. Я думал, уже невозможно удивиться сильнее, но ты не перестаешь меня восхищать. Знаешь, иногда мне кажется, что ты действительно гораздо меньше человек, чем мы все… — Не отпуская моей руки, Николай внимательно заглянул мне в глаза, но не стал нагнетать, а предпочел с улыбкой закончить: — Я искренне рад, что стихии позволили мне тебя узнать, Ева.

— Спасибо. — Я польщенно улыбнулась, пару секунд погрелась в невидимых лучах славы, а потом рассмеялась, скрывая за смехом смущение и некоторую неловкость.

А потом мы отправились ужинать!

После ужина на меня снова напало вдохновение и я поняла, что хочу нарисовать мужа. И не просто мужа, а дракона! Абсолютно мифическое существо. Древнее, мудрое, невероятно могущественное.

Но… одинокое. Грустное. Осознавшее, что даже вечность конечна, и однажды забвение ждет всех нас.

Я изобразила его сидящим в гордой позе на краю обрыва. В профиль. Шкура гранитно-песочного окраса, старые шрамы, щедро покрывающие мускулистый торс и крылья, и обращенный к звездам задумчивый взгляд абсолютно разумного существа.

Картина, как напоминание о том, что жизнь — странная штука. И познать её замысел дано далеко не всем…

Но дано.

Уже в конце, накладывая последние штрихи, я вдруг осознала, что меж звезд и легкой облачной дымки видна женская фигура с распущенными волосами и в длинном платье, которая протягивает к дракону руки. Точнее… Да. Зовет к себе.

На небеса.

Вот… черт!

Стоило только понять, что именно я нарисовала, как стало откровенно не по себе.

Я даже отошла от мольберта и отвернулась, давая себе возможность успокоиться и взять себя в руки. Отложила кисточку, прошлась по мастерской… Постояла у окна, заглянув в ночное небо с россыпью звезд. Подумала о том, как несправедлива жизнь…

И лишь спустя минут сорок вернулась к картине и изучила её вновь, отринув лишнее.

Так вот ты какой…

Зов вечности.

Нет, пожалуй, эту картину я на всеобщее обозрение выставлять не буду. Слишком уж это личное.

Буквально пятью мазками добавив блики глазам последнего дракона, я окончательно убрала кисточки и ушла к себе. Спать. Увы, все мы смертны.

Даже драконы.

Вторник порадовал ясным солнечным днем и после завтрака, предупредив Николая, что уезжаем на охоту, мы с Сашей погрузили в машину всё необходимое, и отправились в Бакшеевскую аномалию, где водились скальные крабы и росли редкие цветы под названием жар-цвет. Из них, насколько я знала, делали эликсиры, способствующие регенерации, а то и вовсе продлевающие молодость. Но последнее — не точно.

Маги в принципе жили дольше обычных людей, если сами не убивались раньше. О тварей, о других магов… Тот же Дудин был одаренным стихии воды. Но сильно ли ему это помогло? Совершенно нет.

Мы с Сашей, если подумать, тоже постоянно влипаем в неприятности, и если бы не запредельная наглость, живучесть и щедро отсыпанная госпожой Фортуной удача, давно бы уже отправились на новый круг перерождения. И кто знает, может даже в другой мир?