Тройная метка. Истинная диких Альф (СИ) - Алая Бетти

— Проходи, — он впускает меня. — Как Влас?

— Погано. Жар не проходит, — хмыкаю, ставлю краску в ноги. — Где твоя чудесная жена?

— Тая! — зовет он, его голос дрожит.

— Ты даже не скрываешь, что не хочешь отдавать ту, что предназначена нам Природой, Макар, — складываю руки на груди. — Это некрасиво, не находишь?

Он сверкает глазами.

— Демьян, еще слишком рано! — в отчаянии восклицает он. Вот, значит, как?

Внезапно я слышу копошение у двери. И стойкий сладкий аромат врывается в нос. Наша девочка вернулась.

— Она уже начала ощущать мир иначе? — мой волк поднимает голову, крутит ушами. Он жаждет увидеть свою самочку, познакомиться поближе. Адреналин бьет в кровь.

С трудом держу себя в руках.

— Савва пообещал, — раздается тихий голос Таисии.

Усмехаюсь. Думаю, пора мне сделать свой ход.

— Она тут… ну что, Макар, может, спросим у твоей внучки, чего она хочет на самом деле?

Разворачиваюсь к двери. Дергаю за ручку до того, как малышка успевает отпрянуть.

Ева застывает на пороге. На ее щеках румянец, дыхание сбито. Бежала сюда? От чего? Испугалась?

Её зверь внутри скулит и скребётся. Глупая, хочет подойти ближе, но хозяйка не позволяет. Настоящая городская трусишка.

Это заводит во сто крат сильнее.

Кровь от мозга отливает в пах, но я сдерживаю зверя. Раз Савва дал слово старикам, и я его нарушать не стану. Не сейчас.

Макар за моей спиной судорожно вздыхает, уже готовый броситься и заслонить внучку собой. Думает, я сейчас разложу её прямо на этом крашеном полу?

Плохо же он меня знает. Даже немного обидно.

Смотрю на Еву сверху вниз, рассматривая ее кукольное личико. Красивая девочка. И ее запах… мои нервы натянуты до предела. Наши волки тянутся друг к другу, я чувствую.

Ее волчица любопытная и не боится меня.

Макар и Таисия источают панический страх. Думают, что сейчас я взвалю Еву на плечо и унесу? Или… расскажу ей всю правду о том, кто она?

Дикая волчица…

— Макар, а ты когда нас с внучкой познакомить хотел? Ну, официально? — оборачиваюсь к старейшине, поднимая канистру с краской. — Деревня у нас маленькая, скрывать такую гостью как-то не по-соседски. У нас уговор.

Ева хлопает ресницами, переводя взгляд с меня на деда. Она-то ждала монстра, а перед ней — просто вежливый сосед.

Шагаю мимо нее на крыльцо, намеренно проходя совсем рядом. Вдыхаю её аромат — Боги, до чего же сладкая! Кто бы знал, каких усилий мне стоит эта вежливая улыбка!

— Добро пожаловать, Ева, — произношу тихо, чтобы слышала лишь она. — Если станет скучно в четырёх стенах — приходи к нам в гости. Мы с ребятами всегда рады показать…

Наклоняюсь ближе.

— …как и что тут устроено.

Глава 13. Кровь и предательство

Ева

Приходи в гости…

От горячего дыхания Демьяна по телу проносится сладкая волна. Ноги подгибаются, я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть. Волк ловит меня, обхватив мощной рукой за талию.

— Осторожнее, Ева, — кажется, что его голос звучит где-то в груди. И отзывается в моем сердце рваными ударами.

Оборотень отступает. Я во все глаза смотрю на него. Рассматриваю жадно, словно пытаясь впитать его мощь.

Высокий, ростом метра два. Плечи очень широкие. Волосы длинные, темные. И глаза… почти черные. Очень красивый. Дикий. Черты лица хищные.

— Еще раз спасибо за мазь, — бросает бабушке и дедушке, не сводя с меня взгляда. И лишь сейчас я понимаю, что его ладонь все еще на моей талии.

— Отпустите, — лепечу, пряча взгляд. Внутри меня идет борьба между волчицей и человеком.

— Прости, — произносит тихо, — до встречи, Ева.

И уходит.

На меня накатывает сильная слабость. Ноги подгибаются, я оседаю на пол. Дедушка тут же бросается ко мне, поддерживает.

— Тебе нужно сесть, — басит, — Тая, приготовь чай. Думаю, пришло время рассказать внучке, что с ней происходит.

Сердце пропускает удар.

Кажется, я начинаю понимать. У меня… течка? Этого же не может быть, правда?

Но эти три волка смотрят на меня так, будто рано или поздно все равно заберут.

— Садись, — дедушка сажает меня в мягкое кожаное кресло. Я аж проваливаюсь, чувствуя невероятную легкость. Тут, у камина, пахнет спокойствием и травами.

Бабушка гремит посудой. В гостиной повисает тяжелая тишина. Дедушка Макар прислоняется к прохладному дереву, хмуро глядит на меня.

— Я не хотел, чтобы так вышло, — произносит сдавленно, — но они меня вынудили. Мы с твоей бабушкой планировали, что ты поживешь, устроишься. Забудешь о том, как тебя считали вторым сортом. Прости нас за это, внучка.

— Не извиняйся, — складываю пальцы в замок, — я понимаю. Я и сама… немного в шоке от всего происходящего.

В гостиную заходит бабушка. В ее руках красивый расписной поднос. Она ставит на резной кофейный столик чайничек, над которым поднимается пар.

— Чай с пустырником и одуванчиком. Успокаивающий сбор, — улыбается она, затем садится на диван напротив камина. Ловко разливает заварку в три чашки и заливает кипятком.

Аромат трав растекается по гостиной. Я чувствую, как мышцы расслабляются.

— Мы не знали, что так будет, — произносит она, — так ждали тебя, родная. Я и твой дед… мы…

— Не нужно, Тая, — нежно, но твердо произносит дедушка, — Ева должна знать, что с ней происходит.

Я решаю сразу рассказать, что знаю.

— У меня… течка, да? — выдавливаю из себя. В голове тут же вспыхивает голос матери: такие вещи не обсуждают. Слово «течка» звучит грязно. Постыдно. По-животному.

— Да, — кивает дедушка. Он проводит ладонью по лицу, словно устал. Или смущён. Не могу понять. — Впервые за двести лет.

По коже бегут мурашки: я ведь обычная волчица… разве нет?

Всё, что я знаю, — сухие факты из волчьей школы. Что раньше оборотни были другими. Мощнее физически, но у них были проблемы с контролем зверя.

Их цикл жизни был подчинен гону и течкам. Наш учитель говорил, что мы наконец-то избавились от этих пережитков прошлого.

— Понятно, — перебираю пальцами подол платья. Хочу всё рассказать, но решиться сложно. Словно между мной и правдой стоит образ матери.

Не смей!

Я буквально слышу ее голос…

— Ева, внученька, — бабушка двигается ближе, тянется и накрывает мои руки сморщенными ладонями, — это необычно, но не страшно. Раньше мы следовали зову Природы. Тысячи лет наши предки жили в лесах и были их хозяевами. Но потом всё изменилось…

— Они стали заглядываться на людей и их жизнь, — дед сжимает пальцы в кулаки, его глаза вспыхивают желтым. Он злится. — Спокойную жизнь, а не бесконечные циклы течки и гона. Волки захотели полной власти над своей звериной ипостасью.

Странно. Всю жизнь я считала это правильным. Тогда почему внутри всё протестует?

Слушаю, как завороженная.

— И однажды ночью, двести лет назад, стаи объединились против альф и их семей. Они с факелами пришли к избам альф, требуя свободы. Отказа от дикой жизни.

Невольно представляю факелы, крики и волков, восставших против собственных вожаков. От этой картины становится жутко.

— Альфы тогда решили, что это лишь очередной каприз, — произносит бабушка с горечью, — и жестко потребовали стаи разойтись. Но самые… ярые сторонники отказа от дикости не угомонились. Красновы, Гордеевы и другие кланы…

Сердце неприятно сжимается. Выходит, моя семья — потомки тех, кто предал своих вожаков?

Сама не замечаю, как изо всей силы стискиваю пальцы бабушки. Она морщится. Ослабляю хватку и прячу руки.

— Прости, — выдыхаю, — я… не понимаю, что со мной происходит.

— Всё хорошо, — бабушка касается моей щеки, — я всё понимаю…

О чем это она? В ее глазах плещется такая боль, что я чувствую ее кожей. Бабушка отворачивается. Дедушка продолжает рассказ.

— Когда альфы поняли, что их кланы готовы пойти даже на убийство, они сделали вид, что рассматривают предложение бунтующих. Взяли два дня на раздумья. За это время собрали своих волчиц и волчат… и отправили в лес с припасами. А сами направились на свою последнюю битву. Вожаки сражались отчаянно, но силы были неравны.