Между добром и злом. Том 8 (СИ) - Кири Кирико

— Ближе к теме, — поторопил её Вайрин.

— Всё на первый взгляд чисто…

— Слава богам… — выдохнул он. Директор, казалось, тоже немного успокоился. Чего нельзя было сказать про Кондрата, который, наоборот, нахмурился, заметив, что женщина не закончила.

— Но кое-что меня волнует… — промямлила она, понимая, что настало время и для нехороших новостей.

— Что не так? — тут же насторожился директор. — Вы только что сказали, что ядов не нашли или я не прав?

— Да, не нашли, — закивала она. — Всё абсолютно чисто, но…

— Да говори уже, не тяни! — не выдержал Вайрин, подняв голос.

— Просто есть два вида ядов, ­— начала женщина быстро лепетать, проводя небольшой экскурс в алхимию. — Яды разрушительные и поглотительные. Одни разрушают организм, убивая сами ткани. Другие же впитываются и нарушают работу органов, но не вызывая смерти тканей.

Кондрат подозревал, что речь идёт о деструктивных и ферментных ядах. Одни разрушали ткани, вызывая некрозы и патологические изменения, а другие блокировали жизненно важные ферменты. По крайней мере, так им рассказывали ещё в институте. Судя по всему, здесь то же самое, просто другими словами.

— И вы обнаружили остатки поглотительных ядов? — спросил директор.

— Нет, но…

— Так в чём проблема?

— В следах, — ответила алхимик. — Проблема в следах. То есть, я не обнаружила каких-либо повреждений или остатков ядов, и кажется, будто всё прекрасно, но… в организме есть вещества, которые поддерживают нашу жизнь. Так вот именно их очень мало получается!

Женщина зарылась в документах, роняя листы на пол. Все замерли в тревожном ожидании.

— Они были открыты совсем недавно, и с тех пор мы обнаруживаем их везде, но в теле Его Достопочтенного Величества их почти нет. Очень малое количество. То есть вещества, которые поддерживают нашу жизнь, у него почти отсутствуют, и причина смерти именно в их отсутствии. Это может косвенно указывать на те самые поглотительные яды, которые нарушили работу организма и заблокировали их появление.

— Только что вы сказали, что следов ядов нет! — начал злиться директор.

— Потому что следов ядов нет! — воскликнула она напугано. — Я не обнаружила никаких химических соединений или продуктов распада посторонних веществ в теле. Но при этом у Его Величества полностью отсутствуют жизненно важные вещества, из-за чего он, скорее всего, и скончался! Почему? Я не знаю. Может, это следствие какой-то болезни, а может…

— Следствие яда? — прищурился Вайрин.

— Я… не могу утверждать…

— А что вы можете⁈ — рявкнул директор.

— Я… я… — казалось, что она сейчас расплачется.

Кондрат негромко кашлянул.

— Она не имеет права делать громких заявлений, потому что не нашла подтверждений ни одной версии, ни другой, — произнёс он сухо. — Она может предположить, что причиной мог послужить или яд, который блокирует эти вещества, или обычная болезнь, которая делает то же самое. Я верно понял вас, миссис Мопси?

Она быстро закивала.

Если переводить на человеческий, то речь, скорее всего, шла о ферментах. Жизненно важных ферментах, на основе которых организм работает и которых в теле императора не оказалось. Кондрат что-то отдалённо слышал об этом там же, где слышал и про ферментные яды, но это больше к врачам. И эти ферменты могли перестать выделяться как из-за болезни, так и из-за блокирующих ядов. Вопрос лишь один…

— Как понять, болезнь это или яд? — спросил Вайрин.

— Если яд, то он, скорее всего, уже полностью вышел из организма, сделав своё дело, ­— негромко ответила женщина. — А болезнь… эта тема мало изучена, мы до сих пор не понимаем, откуда эти вещества берутся и где их в теле искать.

— И вы называете себя алхимиком? — фыркнул директор.

— Но я алхимик, а не врач, — жалобно ответила женщина.

Вайрин нахмурился. Он явно очень усиленно над чем-то думал, что-то перекидывал в голове, пытаясь сопоставить, отчего даже покраснел, пока в его глазах не вспыхнуло осознание.

— А сколько человек может прожить без этих веществ? Вот этих жизненно важных, о которых вы говорите?

— Я не знаю. Поймите, они открыты совсем недавно, даже не все алхимики пока об этом знают, не говоря уже о врачах. Мы даже примерно не представляем, как они вырабатываются и на что влияют, и тем более не знаем, как их блокировать.

— Но вы предположили, что эффект могли вызвать поглотительные яды, верно? Почему?

— Ну… только за ними наблюдается эффект, который нарушает работу организма и за тем смерть без видимых разрушений тканей, — медленно ответила алхимик. — А отсутствие этих веществ и есть нарушение работы организма.

— Хорошо, сколько дней им требуется?

— Ну… по экспериментам, поглотительные яды действуют обычно в течение нескольких часов, а после смерть.

— Хорошо, для яда требуется несколько часов. А если болезнь? Вы сказали, что эти вещества могут пропасть из-за болезни, а значит примерно представляете, сколько при болезни будет умирать человек.

— Я не врач…

— Примерно? — спросил он мягче. — Точные цифры оставим другим. Мне просто надо знать, как быстро человек сгинет, если он болеет.

Тут же все подались вперёд. Женщина задумалась, примерно так на полминуты, после чего негромко ответила:

— Может около месяца, я не знаю…

— Около месяца, — кивнул Вайрин. — Ладно, я понял. А как понять, что у него они перестали появляться? Эти вещества?

— Я… я не знаю. Наверное, как и у других людей при течении болезней, как какая-нибудь «чахна». Начнёт затухать там, меньше есть, чувствовать себя хуже, — предположила она. — Предположу, что при болезни это растянется на месяц, может больше.

— Вы сказали, месяц, — заметил директор.

— Не суть, — отмахнулся Вайрин, после чего переглянулся с остальными и кивнул на дверь.

Требовалось поговорить. Оказавшись в коридоре, первым начал директор.

— По итогу мы так и не выяснили, его отравили или нет.

— Выяснили другое, — возразил Вайрин. — Она говорит, что есть непонятные вещества, которые ­влияют на жизнь человека. Есть они — есть жизнь. Нет их — нет жизни. Если это из-за болезни они исчезли, то Его Величество должен был болеть долго и заметно. Если нет, то изменения в его состоянии изменились бы резко как по щелчку.

И будто в подтверждение своих слов щёлкнул пальцами.

— Нам нужен врач Его Величества, — подытожил Кондрат.

— Именно! Насколько я понимаю, он должен был контролировать состояние императора каждый день, и только он скажет, когда оно начало ухудшаться. Задолго до этого или вот, в последние часы. От этого и будет зависеть, болел он или отравлен.

— Алхимик сказала, что доктор может даже не знать, что такие вещества существуют, — нахмурился директор.

— Но то, что состояние начало резко ухудшаться, он должен был заметить, — возразил Кондрат. ­— Вечером его должен был проверить врач. Если бы Его Величество был бы отравлен, то это было бы сразу заметно по его состоянию, и тот должен был что-то заметить.

— Его проверяют в девять часов. Нашли тело в час ночи. Прошло больше часа между тем, как врач проверил Его Величество перед сном и его обнаружили мёртвым. За это время его могли несколько раз отравить уже после доктора.

— Кто? Служанка? То, что она пришла в час ночи, мы знаем со слов стражи. Отравить она его не могла, так как вошла и вышла сразу. Времени не хватит. Еду и напитки ему не заносили, насколько я понимаю и видел своими глазами. И мы не знаем точное время смерти, — парировал Кондрат. — То есть, если это яд, то отравить Его величество могли разве что ужином. После этого он вошёл в свои покои, его проверил врач, и уже тогда, со слов алхимика, Его Величество должен был чувствовать недомогание. Врач списывает это на возраст, уходит, и Его Величество умирает между его уходом и приходом служанки, которая застаёт уже бездыханное тело.

— Ладно, хорошо, возвращаемся к доктору, — фыркнул он.

Кондрат и Вайрин переглянулись. Директор будто все душой хотел доказать, что императора именно что отравили. Да, ситуация выглядело подозрительно, однако в такой ситуации любая смерть всегда подозрительна, тем более чего говорить об императоре.