Моя Академия 6 (СИ) - Син Евгений

Странно — у всех согруппников после крайней проверки сохранялось по четыре-пять процентов.

— Ваш амулет точно не сломан? — уточняю.

— Нет, господин Орлов, это исключено, — отвечает Епифанцев.

Это что, получается, от общения со мной у ребят уменьшился процент заражения? Усмехаюсь. Если кто об этом узнает, ко мне же очередь выстроится, чтобы просто постоять рядом. Если это правда, конечно. Надо не забыть спросить у Пилюлькина.

— Массового заражения нет. — Епифанцев убирает пластинку во внутренний карман. — И всё-таки вы считаете, что это был прорыв? — снова обращается ко мне.

— Мы предполагаем — волны идут одна за одной. — Киваю за спину, где пять винтокрылов продолжают утюжить по-прежнему кипящую реку. — В тот момент, когда все произошло, пространство сделало холодный выдох. После этого очень много воды ушло в портал. Потом образовался сине-зеленый айсберг с кучей замороженных тварей прорыва.

Капитан Епифанцев смотрит на меня приподняв брови.

— Внутри айсберга точно были минимум два таких крокодила. — Показываю на вынесенный к нам труп крокодилоида. Кажется, с оторванной лапой.

— Вы ничего не путаете? — Епифанцев трет лоб, поглядывая на крокодилоида.

— Не путаю. Айсберг ушёл вниз по течению, — объясняю. — Он плывёт медленно — скорее всего, можно постараться догнать, пока он окончательно не растаял. Он плывёт и потрескивает. Думаю, минут двадцать еще есть, прежде чем он расколется, и вся эта гадость выберется наружу. — Киваю на плывущие по воде останки тварей.

Получается очень дорогой супчик, но бойцам прорыва важнее всего, чтобы город был в безопасности. Похоже, что о сборе ингредиентов или элементарной аккуратности никто не думает. Самое главное — уничтожить прорвавшихся, а всё остальное потом.

Вижу, как от студентов отделяется пятёрка бойцов в чёрной броне. Они убегают вниз по течению реки. Один из винтокрылов отделяется от общей карусели и тоже уходит по течению — вслед за бойцами.

Надеюсь, эту ледяную глыбу смогут перехватить. У бойцов зачистки в броне наверняка есть специальное средство связи, которое позволяет им оперативно принимать решения в этом боевом театре.

— Так что да, мы считаем, что это прорыв, — подтверждаю вслух свои мысли. — Как вы видите — монстры выскакивают волна за волной. И эти волны не заканчиваются.

— Хорошо, я понял, — Епифанцев тихо говорит что-то в микрофон, и четверо его бойцов, ранее замерших сзади нас, срываются и бегут в сторону пирса. — Получается, что портал открылся где-то там, на дне?

Переглядываемся со следаками.

— Подозреваю, что так и есть, — киваю.

— Хорошо, — отвечает капитан и направляется за своими бойцами.

Следователи, как и я, не говорят о том, что открытие портала, похоже, чётко спровоцировано сработавшими минами.

— Ну что? — говорю Клишенко. — Похоже, что связь между теми, кто создал портальные мины, и теми, кто искусственно открывает прорывы, подтверждена.

— Это точно, — подтверждает следак. — И их однозначно видел ваш студент Игорь. Жаль, что он абсолютно ничего не помнит, — с грустью заявляет Клишенко и ставит ружьё на предохранитель. — Всё, расслабляемся. Бойцы зачистки дальше справятся без нас.

Ощущение странное — кажется, что здесь бились много часов, на самом же деле прошло от силы минут пятнадцать. Время будто спрессовывается и снова растягивается.

Вся группа поднимаемся наверх, чтобы забрать вещи, оставшиеся на веранде. Да и еда, скорее всего, не успела до конца остыть. Остаюсь со следаками.

— Предлагаю подняться и продолжить наш разговор, — предлагает Луцкой. — Хотя, основная цель, ради которой мы пришли, можно сказать, полностью выполнена. Хочется вас поблагодарить за содействие.

— Аналогично, — отвечаю. До сих пор удивлен, что следаки и юрист не побежали прятаться в укрытие. Вместо этого остались вместе с нами на корабле и вооружились. Ведь реально рисковали — они же не боевые маги. — Мне, правда, интересен один момент, — обращаюсь к Клишенко. — Чья идея взять сюда мины? Ваша? Или вас кто-то на неё натолкнул?

— В каком смысле? — переспрашивает следак, пока мы поднимаемся на веранду.

— Просто хочется понимать, зачем вы принесли такое количество мин, — объясняю. — По вашим словам пять или шесть — и все разные. Вы принесли магические плашки туда, где их легче всего активировать, понимаете?

— Так я же не знал, что они активируются, — возражает Клишенко и кидает взгляд на Луцкого. Тот только пожимает плечами, мол, он тут ни при чем. Очевидно, идея принадлежала старшему следаку.

— Да, безусловно, вы не знали, как их активировать. Понимаете в чём дело… — продолжаю. — Тащить огромное количество плашек наугад? Ладно бы одну, чтобы понять, напомнить или какая там у вас была цель? Нормально. Но брать с собой все остальные — немного странно, как мне кажется.

— Мне нечего добавить поверх того, что я уже сказал, — хмурится Клишенко. — Ваши подозрения несущественны.

— Да ну, какие подозрения? — удивляюсь. — Зато мы теперь знаем, как взводятся магические плашки. Ещё знаем, что пять или шесть штук провоцируют прорыв, похожий на настоящий. Только без заражения назвать его прорывом не получится — это всего лишь подобие. К тому же, ситуация хоть и не самая приятная, но позволяет вам официально объединить два дела в одно. Следовательно, работать эффективнее и продвинуться в расследовании.

— И все равно упереться в стенку… — договаривает Клишенко.

— Это да, но вы же менталист, поэтому сможете просмотреть все свои предыдущие дни, — предлагаю вариант. — Уверен, что решение взять магические мины на нашу встречу не было принято само по себе. Да и ваш напарник не попытался вас остановить — тоже странно. Постарайтесь найти в своих воспоминаниях весомые доводы. Скорее всего, со стороны.

— Пока не понимаю, кому это всё нужно, — задумывается Клишенко.

— Ваш приход мгновенно решает проблемы тех, кто занимается инициациями этих прорывов, — поясняю. — Студент — единственный свидетель, а следователей, то есть вас, бесследно убирают. Точнее, вы сами исчезаете. Тот, кто придет на ваше место, начнет с нуля.

— Со мной никто на эту тему не разговаривал, — отвечает Клишенко, поднимая голову.

— Пфф. Не обязательно напрямую говорить, если можно спровоцировать косвенно, — озвучиваю свои соображения.

— В каком смысле? — удивляется следователь.

— Сейчас объясню. Вы уверены, что вас можно заставить сделать определенное дело только прямым текстом? — задаю вопрос. — Или, например, провести ментальное вмешательство? И все, так?

— Да, а как иначе вы меня заставите? — не понимает Клишенко.

— Вот здесь начинается самое смешное, — улыбаюсь. — Ваш разум менталиста замечательно структурирован, правда? Давайте проведём эксперимент. Отвечайте, пожалуйста, быстро, — сразу перехожу к вопросам. — У вас есть два шарика. Красный и синий. Положите выдуманные шарики в каждую руку. Где сейчас находится синий?

— В левой руке, — не раздумывая, отвечает следак.

— Вы правша, — говорю ему.

— А…как вы узнали? — удивляется следак. — Подождите. Понял — я же держал оружие…

— Нет, не поэтому, — качаю головой. — Хотя так узнать проще, согласен. Просто красный — цвет опасности, и мы берем его ведущей рукой. Почти всегда срабатывает. Кроме амбидекстров, конечно.

— Подождите, — вмешивается Луцкой. — А вы точно не менталист?

— Уверен, что нет. Это косвенные ассоциации, — отвечаю. — Если мы с вами относимся примерно к одной культуре, они работают почти в восьмидесяти процентах. Я правда не менталист. Просто хочу указать на то, что условные цифры или условные буквы действий в вашем сознании цепляются за одинаковые ассоциации. И, соответственно, вытаскивают их.

Чувствую, что мои одногруппники пристально поглядывают на меня. Наверняка они сейчас обсуждают прошедший бой. Официанта в зале не вижу, да и гостей кроме нас, в общем-то, не осталось. Надеюсь, все успели спуститься на берег и укрыться в безопасном месте.