Истинная для якудза (СИ) - Шегай Эвелина

Он сбросил звонок и убрал телефон в карман брюк, после чего сделал несколько коротких затяжек, прежде чем выкинуть даже наполовину не выкуренную сигариллу.

— Как же тяжело, когда вокруг столько тупых, — пожаловался Сатоши, снимая пиджак, а за ним и рубашку. Его грудь до сих пор украшала сложная татуировка-мандала — ничего нового на ней не появилось. Он неторопливо стянул лоферы, из-за которых двигался обычно почти бесшумно, любимые перчатки, и протянул все вещи Рэну. — Будь так любезен, передай их Като.

Он забрал одежду, не сводя взгляда с брата. Тот стоял к нему вполоборота, разминая шею. Мышцы на спине напряглись, захрустели позвонки, перестраиваясь. И когда на гладкой коже пошла мелкая рябь, из-под лопаток начали пробиваться первые перья: жёсткие, чёрные, но с лёгким синеватым отливом.

Сатоши рвано вздохнул, и его лицо тоже начало меняться. Челюсть и нос сначала удлинились, затем уплотнились, затвердели, превращаясь в загнутый на конце клюв. И пока Рэн разглядывал горящие глаза брата, не увеличилось ли количество колец в них, из спины с мокрым хрустом вырвались крылья.

Они расправились с такой силой, что тёплая кровь брызнула веером.

— Твою мать, — пробормотал Рэн, вытирая лицо от капель, пахнущих окислившимся металлом.

И тут же прилетела ещё одна порция, потому что Сатоши, мощно взмахнув крыльями, взмыл в небо. Ещё пара таких взмахов, и тёмная фигура исчезла за кронами деревьев.

— Като, — с порога позвал Рэн, вернувшись в дом. Пока он разувался в гэнкане, управляющий появился перед ним на ступеньке с типичным услужливым видом. — Сатоши пришлось срочно отчалить, это его вещи.

— Я прикажу приготовить вам ванну.

Рэн едва заметно кивнул и направился в столовую. Не обязательно было идти туда лично, чтобы проверить. Достаточно было спросить у того же Като, догадалась ли Цурута вернуться в комнату или нет. Но по какой-то причине, о которой ему даже задумываться не хотелось, он всё же дошёл до столовой и распахнул дверь.

К его радости и огорчению, эта прекрасная, как ночная орхидея, но самая недоступная для него девушка на Мальдоре в нарочито неподобающем кимоно продолжала сидеть за столом. Она ждала. Но кого? Рэна?..

Её взгляд медленно поднялся от чашки, которую Цурута держала в изящных пальцах, на него. И уже в следующую секунду в глазах промелькнул страх, прозвучавший в том числе и в голосе:

— Почему вы в таком виде?

— Это не моя кровь. — Рэн встал прямо в дверном проёме, обдумывая, подходить к ней сейчас или сначала сходить переодеться. Журавли явно старались оградить потомство от всякой чернухи — они не хотели видеть своих детей в рядах якудза. Так воспитывали и давали образование, чтобы те выбились в высшие слои общества.

Вот только станет ли Цурута ждать его возвращения? Уверенности не было никакой. Ему же так хотелось провести в её компании ещё хотя бы пять минут…

— А чья это кровь? — спросила она и встала из-за стола. Расправила ткань, чтобы не осталось ни одной складки на кимоно, и подошла к нему, встав напротив, словно хотела выйти из столовой.

— Братцу вдруг полетать приспичило.

— Понятно. Но раз мы снова остались вдвоём, полагаю, ужин завершён?

— Вы уверены, что не хотите остаться ещё на чашку чая? — Вот и настал день, когда Рэн даже чай готов был пить, лишь бы удержать девушку рядом с собой. Эта чёртова истинность творила с ним страшные вещи.

— Я бы хотела прогуляться на свежем воздухе перед сном, — мягко отказала Цурута, кажется, намекая на разговор вдали от камер. — Рэн-сама, вы можете устроить мне экскурсию по территории вашего клана?

— Только если вблизи главного поместья. В наших владениях здесь находится более шестидесяти гектаров. Боюсь, ваши ноги могут устать от таких прогулок.

— Меня устроит и небольшая прогулка.

— Отлично, но вам придётся меня подождать…

— Да, конечно, — она неожиданно его перебила и тут же сдержанно улыбнулась, — я подожду вас на крыльце.

Чуть ли не бегом Рэн устремился в свою комнату. Там у ванны возилась молоденькая горничная. Такая, во вкусе Масару, если не обращать внимания на шрам на щеке.

Рэн начал стягивать вещи прямо перед ней, из-за чего девчонка замерла с немым вопросом в глазах.

— Просто забери одежду, — бросил он, когда полностью разделся.

— Х-хорошо.

Стоило же ему опустить ногу в ванну, как в следующий миг Рэн отдёрнул её с глухим шипением. Эта дура сварить из него вороний суп, что ли, решила?

— Извините, Рэн-сама, я не думала, что вы так быстро придёте, я сейчас разбавлю! — взволнованно запричитала горничная и рванула к смесителю, чтобы включить ледяную воду.

Но ждать, пока вода станет нормальной температуры, у Рэна не было времени. Он сполоснулся под душем, схватил полотенце и, пока наспех вытирался, через зеркало посмотрел на продолжающую суетиться девчонку, которая начинала действовать ему на нервы.

— Да свали ты уже.

Она сильно покраснела и что-то принялась лепетать, но Рэн не стал слушать. Он кинул на пол использованное полотенце и пошёл к шкафу. Обычно тщательно выбирал, что надеть, а сейчас нацепил первые попавшиеся брюки и чёрную шёлковую рубашку, которую застегнул лишь на две нижние пуговицы.

Рэн с трудом сдерживал себя от того, чтобы перейти на бег. Но, спускаясь по лестнице, всё же стал перескакивать сразу по несколько ступеней.

Всё внутри горело от нетерпения.

Цурута стояла на самом краю крыльца, лёгкий порыв ветра шевелил одинокую прядь, выбившуюся из аккуратной причёски, в которую она собрала волосы на затылке перед ужином. А затем, видимо, услышав, что Рэн тоже вышел на крыльцо, Цурута медленно повернулась к нему лицом, и время будто остановилось.

Они смотрели друг на друга в свете неполной луны. Заворожённые. Очарованные.

— Куда пойдём? — спросила она, первой нарушив тишину.

Рэн улыбнулся, считывая этот вопрос как нетерпение. Ей явно что-то хотелось с ним обсудить. Ему самому хотелось просто находиться рядом, дышать одним воздухом и ловить взгляды. В них читалась та же борьба с собственными чувствами, что ему приходилось вести внутри себя.

— Камер нет, — коротко отчитался Рэн, сворачивая с освещённой аллеи в тень между длинным ангаром гаражей и кирпичной стеной спортзала. — Тут мёртвый угол. Охрана смотрит только на ворота и входные двери. Им плевать на то, что происходит в тени за вентиляционными трубами.

— За нами следят круглосуточно или записи поднимают по необходимости? Насколько мы здесь можем задержаться? — по-деловому уточнила Цурута.

— Как сказать… Вообще, по всему поместью и близлежащей территории установлено около пятидесяти камер. Мужики сидят в комнате с экранами, но постоянно в них не пялятся, а играют в карты, смотрят фильмы. Впрочем, вы наверняка и сами знаете, как работает штатная охрана.

— Да, знаю, — сухо ответила она, оглядываясь по сторонам. Здесь пахло машинным маслом. Где-то тихо гудел трансформатор.

— Сюда редко заходят, — добавил Рэн. — Разве что механики, да и те днём. Ночью это наша территория. Точнее, моя и Хару. И сегодня ещё кое-что произошло, поэтому охрана, скорее всего, тоже привлечена к решению этой проблемы.

— Это хорошо, — подытожила Цурута странно-прохладным голосом, как будто слегка злилась. И стоило ей повернуться, чтобы посмотреть на него, как он тут же понял — ему не показалось. — Ты что устроил за столом?

— Ты? [34] — ошеломлённо повторил Рэн, в последнюю очередь ожидая от неё услышать что-то настолько грубое. Но в груди от этого парадоксальным образом потеплело.

— Да, ты! Ты нас чуть не выдал, и мне даже пришлось доставать свой козырь, который я не собиралась так быстро демонстрировать, — возмущённо процедила она, а потом ещё и припечатала сверху: — Ты совсем дурак? Не понимаешь, кому и что можно говорить?

Слово «дурак» прозвучало как пощёчина, но щека не горела от боли — она пылала от осознания, что теперь они на равных. Никаких масок, никакой притворной вежливости. А ещё в красавице не осталось страха, была лишь злость, и это чертовски возбуждало. Уголок его рта дрогнул, подавляя готовую вырваться ухмылку.