Академия Грайн. Выпускной курс (СИ) - Кандера Кристина

— Даже слышать ничего не желаю! — топнула ногой фельдшер. — Состояние молодого человека не позволяет мне его отпустить. Можете писать рапорт на имя ректора, но отсюда я пациента не выпущу. Еще не хватало, чтобы ему плохо стало в вашем карцере, а меня потом к уголовной ответственности за халатность привлекли. Даже не мечтайте! — и она решительно вытолкала из кабинета не только Радова, но и Лиз, заявив, что пациенту нужен покой, а ей необходимо работать.

Обследование показало, что ребра у Егора целы и сотрясения, как такового, тоже не наблюдается. Повреждения хоть и болезненные, но не серьезные, однако девчонка-врач, которая сама только недавно встала со скамьи учебного заведения, ни в какую не желала отпускать Егора. Определила его в стационар.

— Ваше дело лежать и лечиться, — заявила она, захлопнув за собой дверь палаты.

Егор сдался. На самом деле ему было все равно, где спать. За окнами уже занимался рассвет, бессонная ночь давала о себе знать, да и лекарства, которые его заставила принять деятельная хозяйка медицинского пункта, стали действовать. Гардов точно видел, что среди упаковок с таблетками затесалось сильное обезболивающее. Обычно, он старался не принимать таких препаратов, потому что под их воздействием сдерживать собственный дар становилось труднее, но сегодня откреститься не получилось. девчонка, гордо именующая себя врачом, только глаза округлила и руками на него замахала, когда он сказал, что обезболивающего не нужно.

— Вы что? С такими травмами, вам никак нельзя без обезболивающего? Это пока вы на кураже, да адреналин еще не весь выветрился. А что будет через несколько часов? Нет, даже не думайте. Пейте все и спать!

И вот он в одиночной палате. За окнами уже занимается рассвет. Избитое тело давно уже намекает, что пора дать ему покой. Таблетки начали действовать, голова потяжелела… Спать.

Гардов быстро стащил одежду, швырнул ее на стул у кровати и, кряхтя, как старый дед, забрался под тонкое больничное одеяло, мало чем отличавшееся от того, что было в его комнате, и уснул еще до того, как голова его коснулась подушки.

Проснулся Егор от звуков чужих голосов, раздававшихся из коридора. Потянулся, сдавленно зашипев от боли. Дверь в палату распахнулась, вошла Лиз.

— Привет. Я принесла тебе вещи. Пришлось брать ключи от комнаты у коменданта, — она прошла к стулу возле кровати и сгрузила на него пакет. — Можешь не переживать, ничего лишнего не подсмотрела.

— Да что там смотреть-то? — буркнул Гардов. Забота Шермер стала для него еще большей неожиданностью, чем ее вчерашнее вмешательство.

— И вот еще, — Лиз немного смущаясь, вытащила из кармана телефон. Его, Егора, телефон. — Прости, не хотела лезть не в свои дела, но он вибрировал, когда я тебе одежду собирала, и я случайно увидела, что тебе мама звонит. Подумала, что тебе стоит с ней связаться. Я не отвечала, — тут же замахала руками и положила аппарат поверх одеяла. В деканате я уже отметила, что у тебя больничный лист. Если хочешь, принесу вечером лекции. Я там только пару учебников положила, — она кивком указала на пакет. — Ну, все. Лечись. Я пошла.

Неловко засунув руки в карманы, Лиз направилась к двери.

— Шермер! — Егор окликнул девушку, когда та уже взялась за ручку.

Лиз вздрогнула, но обернулась, вопросительно уставившись на него.

— Спасибо, — говорить слова благодарности было сложно, но после того, как Шермер не поленилась сходить в общежитие и лично собирала для него вещи, он чувствовал себя, как минимум, обязанным.

— Не за что, — пожала плечами Лиз. — Поправляйся.

И она снова взялась за ручку и даже успела надавить, но Егор снова ее остановил:

— Шермер!

— Да, — Лиз снова обернулась.

— Правда, спасибо. И за вчерашнее, тоже. не думай, я оценил. Никто никогда не бросался на мою защиту с таким пылом. Считай, что я перед тобой в долгу.

Лиз удивленно приподняла одну бровь. Затем вдруг чуть покраснела и опустила глаза. И вот это уже Егору очень не понравилось. Она определенно что-то задумала. Но отступать было поздно, и он только кивнул, подтверждая свои слова.

— Что ж… я так понимаю, что ты тоже не особо любишь быть кому-либо должен? — она дождалась его очередного кивка и уже уверенней добавила. — Тогда, думаю, что я знаю, как именно ты мне свой долг отдашь. Говоришь, оценил мое вчерашнее вмешательство?

— Шермер, не тяни кота за хвост, — немного резко ответил Егор. — Просто скажи, чего хочешь. Я это сделаю и разойдемся.

Что-то такое мелькнуло в голубых глазах Лиз, но стояла она приличном расстоянии, к тому же почти сразу отвела взгляд и понять, что именно это было, Гардов не смог. Впрочем, не особо и пытался. На какое-то мгновение, ему показалось, что Лиз Шермер отличается от всех этих красивых и пустоголовых девочек, коих достаточно в Грайне. Хотя, почему на мгновение? Он думал так все пять лет, что исподтишка наблюдал за ней. А сейчас, Егор понял, как ошибался. Она такая же. Как все.

— Придешь на мою вечеринку в следующие выходные.

— Чего? — Егор от удивления подался вперед и чуть с кровати не упал. — Рехнулась? Что я забыл на твоей вечеринке?

— Сам сказал, что должен мне, — Лиз поджала губы и решительно выпрямилась. Еще и руки на груди сложила. Глядя на него укоризненно. — Или уже передумал и решил взять свои слова назад?

— Не передумал, — хмуро буркнул Егор. — Приду, раз ты так хочешь. Что надо?

И поскольку Лиз удивленно хлопала ресницами, делая вид, что не понимает о чем он, тихо продолжил:

— Ну, обычно, такие как ты просят достать им «Черта» или на крайний случай «Угар». Потому и спрашиваю, чего принести?

Дисциплина в Грайне была строгой. Запрет на мобильники в учебных корпусах и нахождение вне территории после отбоя без специального разрешения, карались строго. А вот за выпивку или запрещенную дурь, к которой и относились упомянутые Егором «Угар» и «Черт» могли не просто отчислить — заблокировать дар и отправить на каторгу. Благо в Ровении все еще разрабатывались месторождения шифлока — минерала, повсеместно применяемого для изготовления накопителей или амулетов. Два года на таких рудниках — и даже заблокированный дар выгорал полностью. Наркотические вещества в Ровении были под запретом. И за распространение, хранение или употребление схлопотать срок было делом минутным. Хотя все это не останавливало «золотую молодежь» Грайна, когда им хотелось оттянуться.

Еще на третьем курсе, Егор по дурости стал встречаться с одной девчонкой из интуитов. Сам тогда не понял, как так получилось, но неожиданное внимание, красивой и хорошо упакованной Марлены, ему льстило. В одной постели они оказались уже на второй день и тогда-то она, и выдала ему свою просьбу. Девчонки-интуиты хотели попробовать дурь, но понятия не имели, где и как ее достать не засветившись. Их холеные мальчики-аристократы тоже, само собой, не представляли себе, как все это провернуть. Вот Марлена и нашла «способ».

Дурь им Егор тогда достал. Денег за это стрес столько, сколько за три боя у Крыса зарабатывал. Но заводить «отношения» с такими вот «марленами» зарекся. Хотя, с той конкретной, пару раз пересекался, что в городе, что в академии и не сказать, чтобы они просто за ручки при этом держались.

— Н-ни-ничего не надо, — испуганно замотала головой Лиз. — Я не… не принимаю и… Ты подсел на дурь?

— Тише, дура! — рыкнул Егор. — Ты еще в деканате об этом расскажи. Если ничего из перечисленного не надо, то, что тогда?

— Ничего, — Лиз снова замотала головой.

— Тогда на кой я тебе там нужен? — не понял Гардов.

— Просто так! — зло выпалила Лиз.

— Другой игрушки не нашлось?

— Знаешь что, — девушка разозлилась не на шутку. Гардов совсем с катушек съездил. — Можешь и не приходить. Я тебе твой долг прощаю. От всей души! — она вылетела в коридор и хлопнула дверью.

— Хамло! Варвар! Наркот несчастный! — шипела Лиз себе под нос, стуча каблучками по лестнице. — И я еще его целых пять лет любила! Да за что? — но несмотря на злость, перед глазами вставало изображение Гардова. И пусть плечо и часть груди были покрыты кровоподтеками, кубики на прессе Лиз рассмотрела — Егор не удосужился одеться, когда она вошла, и щеголял обнаженным торсом, прикрываясь только больничным одеялом. Что там у него под одеялом, Лиз, конечно же, не видела, но вот то, что было сверху…