Девочка молча всхлипывала, ничего не отвечая.
– Не плачь, я тебя вытащу, – пообещала крестьянка.
Она помогла девочке выбраться и тут же сама укололась о колючку – капля крови выступила на ладони.
– Вот зараза! – разозлилась женщина. – Пойдём отсюда!
Крестьянка взяла за руку девочку, и они не оглядываясь ушли из переулка. Поэтому и не увидели, как цветок втянулся в корень, часть колючек исчезла вместе с ним, и корень медленно уполз обратно в землю, словно выполнив то, что было предназначено.
Крестьянка привела девочку в свою избу. Не слишком богатое жилище, но всё же малышке здесь явно будет лучше, чем на улице. И тем более в том ужасном переулке, где словно притаилась неведомая опасность.
– Проходи, не бойся, – подбодрила она замявшуюся на пороге бродяжку, а сама подошла к столу, взяла кувшин с водой и налила воды в кружку.
– Ну и намаялась я, – женщина отпила из кружки и предложила девочке: – Хочешь водицы?
Она обернулась и в испуге выронила кувшин с водой – девочка неподвижно лежала на полу.
Крестьянка перенесла найдёныша на лавку, но девочка никак не приходила в себя. Она металась в бреду, но это было не самым страшным – когда испуганная женщина вытирала ей пот со лба, то заметила, что у девочки от места укола шипом по руке пошли странные узоры, и они разрастались по всему телу. Видать, не простая то была колючка!
Наконец девочка открыла глаза, но это не принесло облегчения – они как будто наполнились дымом и стали чёрными. Крестьянка в испуге отшатнулась, а бедняжка снова провалилась в беспамятство. Что-то беспокоило женщину, она взглянула на свою руку и заметила, что у неё тоже на том месте, где она укололась шипом странного цветка, появились непонятные узоры.
Не иначе это колдовство! Уколол их сказочный цветок – что теперь с ними будет? Ох, в недобрый час решила она пожалеть девочку-бродяжку и взять её к себе! Да теперь делать нечего, придётся к колдунье отправляться. Страшно идти на поклон к Бабе Яге, но деваться некуда. Неведомая колдовская сила страшнее.
Долго пробиралась крестьянка через дремучий лес, умаялась, таща за собой девочку. Та вроде и лёгкая – видно, никогда не ела досыта, – а уже в середине пути ноги отяжелели, а рук она почти не чувствовала. Но добралась наконец и остановилась на опушке небольшой поляны посреди леса, где стояла избушка на курьих ножках и задумчиво чесала лапу об лапу.
Крестьянка засмотрелась на это диковинное зрелище, но потом увидела нечто ещё более удивительное: сама Баба Яга у горящего костра собиралась готовить какое-то варево. Над костром висел котелок, а рядом на столике лежали устрашающие ингредиенты: не только грибы и ягоды, но еще засушенные лягушки и куриные лапки.
– Горлица, полынь подай! – глухим скрипучим голосом вдруг попросила Баба Яга, обращаясь непонятно к кому.
Крестьянка испуганно оглянулась – неужели лесная колдунья её заметила? Но нет, так ласково Баба Яга обращалась к своей любимой избушке. Та послушно затряслась, из её окна вылетел пучок полыни и упал прямо в руки бабке. Засмотрелась крестьянка на это диво, да опомнилась – не глазеть она сюда явилась. Как ни страшно, а надо к Яге на поклон идти.
– Здравствуй, бабушка, – осторожно проговорила крестьянка, приблизившись к Бабе Яге.
Рядом с ней безучастно стояла девочка, на руке которой, пульсируя, то появлялись, то исчезали странные чёрные узоры. Девочка не шевелилась и ничего не говорила, словно зачарованная. Впрочем, так оно, скорее всего, и было.
– Чё надо? – неласково отозвалась колдунья.
Крестьянка оробела, но от своего не отступилась:
– Вот, сиротку нашла. Но она, видать, захворала, погляди?
Лесная колдунья обнюхала девочку своим кривым, но чутким носом, заглянула в её наполняющиеся чёрным дымом глаза и запричитала, как простая деревенская баба:
– Ой, беда-беда...
Баба Яга вылила в костёр какую-то жидкость из своих склянок, бросила туда же сухой корешок, ловко срезала невесть откуда взявшимся ножом несколько волосков с головы девочки и тоже опустила в огонь. Костёр вспыхнул ярче прежнего, из него повалил чёрный дым, в котором проявились очертания корней, переплетающихся, словно змеи.
– Древняя тьма в ней поселилась, – испуганно проговорила Баба Яга. – Не помочь ей. Мой тебе совет... утопи её! – почти прошептала она.
– Из ума выжила, старая?! – возмутилась крестьянка, схватила малышку за руку и повела прочь.
Она уже успела привязаться к этой странной бродяжке и не собиралась с ней расставаться, поэтому старательно гнала от себя мысли о том, что если и лесная колдунья от неё отказалась, то дело плохо.
Она не видела, как Баба Яга обеспокоенно смотрела им вслед, не спеша возвращаться к своему колдовскому зелью.
Когда они вернулись домой, крестьянке самой стало плохо. Она металась в постели, совсем как недавно девочка, её бросало то в жар, то в холод. Около неё стояла перепуганная малышка, готовая разрыдаться от страха, и прикладывала к голове приютившей её хозяйки мокрую тряпку.
– Тише-тише, дочка... Сейчас всё пройдёт... – попыталась успокоить её женщина и приподнялась на постели, почуяв неладное.
От порыва ветра хлопнули ставни, и наступила тишина, которую прорезал еле заметный зловещий шелест, будто лёгкий ветер гнал по земле сухие листья. И тут же послышался чей-то слабый, но уверенный шёпот:
– Идите ко мне... Призываю вас... Повинуйтесь мне...
Глаза крестьянки стали чёрными, совсем как недавно у девочки. Словно заворожённая этим голосом, она встала с постели, взяла бродяжку за руку, и они вышли из избы на тёмную улицу.
Повинуясь неведомому зову, женщина с факелом в руке и её названая дочка вновь пришли в глухой переулок. Словно таинственная сила вела их к тому месту, где они впервые увидели таинственный цветок и укололись о его шипы.
– Придите ко мне... Тьма ждёт вас... – вновь раздался тот же голос.
Из-под каменных развалин появились корни, которые кругом оплели стены и поднялись к ногам крестьянки и девочки.
– Чую вас! Слышу вас! – призывал голос.
– Кто ты? – спросила женщина.
– Я тот, кто наполнил вас тьмой! – отозвался её невидимый собеседник. – И имя мне – Роголеб!
Именно так теперь звали светлого колдуна Белогора, когда он оказался во власти тёмных сил. Как душа его променяла свет на тьму, так и имя его теперь звучало наоборот.
Корни, сплётшие их ноги, опустили женщину с девочкой на колени.
– Я дарую вам великую силу... – проговорил невидимый колдун, и корни поползли выше, опутывая их послушные тела, – ...дабы вы служили мне, как я служу тьме.
Испуганная крестьянка инстинктивно попыталась отбиться от корней факелом, и тут же один из них обвил её руку. Факел выпал у неё из руки и начал чадить чёрным дымом. Корни полностью опутали их с девочкой в коконы, но через несколько мгновений исчезли, сделав своё тёмное дело.
Вместо привычного сарафана на женщине теперь красовалось зловещее чёрное одеяние, из её рук полились струи чёрного дыма, а вместо девочки на земле теперь сидела сова. Она взлетела и уселась на плечо крестьянки.
– Что прикажешь нам? – покорно спросила та у их нового хозяина.
– Ждать... – раздался голос колдуна. – Ждать часа, когда я окрепну, чтобы возродиться.
И крестьянка с совой на плече пошла к выходу из тёмного переулка.
Так Галина с Варварой были обращены тёмными силами на сторону колдуна Роголеба и принялись верно служить ему. Притаилось зло до поры до времени, но Роголеб не торопился – он копил силы, чтобы воскреснуть, вернуться в Белогорье и захватить власть. А его новые слуги тем временем набирались мудрости да осваивали колдовское искусство. Варвара подрастала, из жалкой бродяжки превратилась она в писаную красавицу – или это тоже было колдовство? Никому не ведомо, да только удалось ей очаровать Добрыню Никитича, подчинить его своей воле и заставить совершить много зла. Хорошо, что сумел помешать этому Иван.
