Прибыв в столичный порт Суманской Империи, Лисил и его спутники без предупреждения были схвачены и арестованы. Все, кроме Бротана. Их обвинили в многочисленных убийствах, которых они не совершали, а затем Магьер, жену Лисила, куда-то утащили.
Лисил, Малец и Странница были заперты вместе и давно не видели её.
Малец пробовал улавливать воспоминания в умах стражников. Но мужчины знали только то, что должны держать узников взаперти и давать им пищи ровно столько, чтобы они не умерли. Малец смог выяснить только то, что Магьер держали в дальней камере с отдельной охраной. Хуже было лишь ждать подтверждения того, что она еще жива — ее крики.
Теперь это не происходило так часто.
Лисил терялся в догадках: он не слышал Магьер уже пять дней или ночей. В первый вечер, когда после еды он не услышал ее, то почувствовал облегчение: ее наконец оставили в покое. После следующего безмолвного ужина он растерялся. Потом облегчение сменилось страхом.
Лисил ненавидел ощущать тебя беспомощным. Не помогало и осознание, что Бротан на свободе. Если бы старый убийца придумал, как вызволить их, то давно сделал бы это. Так что Лисил сидел и ждал хоть каких-нибудь признаков, что его жена еще жива.
Вдруг по коридорам снаружи эхом прокатился крик.
Малец вскинул голову и уставился на дверь. Странница, гремя цепями, опустилась на пол и зажала ладонями уши. Облегчение Лисила захлебнулось тоской.
Да, Магьер жива, но только ее крики сообщают ему об этом.
Крик вдруг резко оборвался. Он выпрямился и уставился на дверь, затем оглянулся. Малец смотрел в ту же сторону, уши его застыли в вертикальном положении. Полная напряжения пауза затягивалась.
Лисил не был уверен, сколько длилась тишина. Но вот в камере раздался скрежет металла. Железная дверь, скрипнув, открылась.
Странница отступила было к своей стене, но затем бросилась к Мальцу, словно ища защиты. Цепи остановили ее, и пёс подполз к ней так близко, как только смог. Но этого хватило, чтобы девушка смогла спрятать свое лицо в шерсти на его загривке.
Лисил моргнул и прищурился, когда через открывшуюся дверь хлынул свет. Зрение начало проясняться, и он увидел в дверном проёме фигуру в светло-сером одеянии. Лисил был слишком изможден, чтобы подметить что-то ещё.
Фигура медленно поворачивала голову, осматривая всех узников камеры. Когда черный провал капюшона остановился на Лисиле, странный шепот послышался в его голове… и он судорожно вздохнул, стены начали расплываться перед глазами. Один голос выделялся из хора других:
«Где они… устройства моего хозяина?»
Окружающее пошло чёрными пятнами.
Лисилу показалось, что его сейчас вырвет от внезапной боли, но гул тысячи шепчущих голосов в голове внезапно стих. Когда он снова смог видеть, то обнаружил себя лежащим на холодном полу. Он не нашел сил даже приподняться. Капюшон серой мантии обратился в другую сторону.
Спутница сжалась на полу, тихо и неподвижно. Собираясь крикнуть ей предупреждение, Лисил заметил Мальца. Уши пса были прижаты, он уставился в провал капюшона, и его голубые глаза сузились. Даже будучи ослабленным, Малец тихо и хрипло рычал.
— Чего ты хочешь? — Лисил с усилием сел. — Где моя жена?
Малец все еще смотрел под капюшон. Тот не повернулся на вопрос Лисила, но в голове его зазвучал голос:
«Она больше не принадлежит тебе. И пока вы в моей власти, вы никогда не увидите солнца… и не познаете свободу смерти».
Наконец фигура развернулась к открытой двери. Только тогда Лисил осознал, что с визитёром нет ни одного стражника. Тот, которого он мог видеть снаружи, стоял к ним спиной, будто ничего не происходило.
— О чем ты? — выдавил Лисил. — Что… чего ты от нас хочешь?
Фигура остановилась на пороге. Беснующийся шепот взвился в голове Лисила, роясь как осиный рой — от него требовали ответа.
«Спросите вашего… пса. Я не могу задать ему вопросы сам».
Серую мантию всколыхнул ветер, и тяжелая железная дверь захлопнулась сама собой.
Лисил остался в замешательстве. Он напрягся, услышав, как с той стороны задвигается в скобы засов. Он глянул на Мальца. Пёс по-прежнему смотрел на дверь, сузив глаза и тихо ворча. Что бы ни делала серая фигура, на маджай-хи это явно не действовало.
— Кто это был? — прошептал Лисил.
Малец опустил глаза, стараясь не встречать его взгляд.
«Не знаю…»
— Как он это сделал… влез в мою голову? Как… как ты?
«Нет…»
— Тогда каким образом?
Малец молчал так долго, что Лисил решил, будто его старый друг попросту не понял сути вопроса. Он посмотрел на сжавшуюся в комок фигуру Странницы и хотел было окликнуть её, но уловил легкое дыхание: похоже, девушка спала. И тут пришёл ответ Мальца, абсолютно ошеломивший его:
«Колдун».
Лисил похолодел, все мысли исчезли из головы. Он не думал, что когда-либо услышит это слово. Предполагалось, что этот раздел чародейства давно изничтожен под корень, но это не давало ответа на другой его вопрос.
— Ты что-то слышал. Я вижу это. Во имя семи адов, кто это тип в капюшоне?
Лисил ждал долго, но ни одно слово не всплыло в его разуме. Пёс окинул взглядом Странницу, а затем положил морду на передние лапы.
Малец лежал в тишине и не смотрел ни на кого.
Лисил пришёл в ярость. Серая фигура чего-то желала, и это что-то могло остановить мучения Магьер.
— Малец? — прошептал он, а затем добавил резче: — Малец, что хотел этот… человек? Черт возьми, ответь мне!
ГЛАВА 1
Гассан иль'Шанк, ученый Суманского филиала гильдии Хранителей, крался по ночным переулкам столицы империи. Он тихо пробирался к внутренней стороне местной гильдии. Как и в предыдущих тайных посещениях за последний месяц, он не знал, что будет делать, когда доберётся.
Гассан больше не носил темно-синию мантию Домина метаологов, конечно этого было недостаточно, чтобы оставаться незамеченным, он и так слишком рисковал, учитывая, что теперь он изгой и разыскивается в городе императорской гвардией. В маске Гассан не походил на мудреца, кем он когда-то являлся.
Под капюшоном выцветшей и открытой спереди мантии, его короткие шоколадного цвета волосы с вкраплениями серебра были в беспорядке. Пряди висели над его густыми бровями, глаза были разделены прямым, но слишком крупным носом. В позаимствованной одежде: темной льняной рубашке и серых брюках, он мало чем отличался от уличного торговца.
Оказавшись на небольшом открытом рынке, который он проходил во время своих предыдущих визитов, тем самым сократив дорогу между двумя магазинами, которые заслоняли подход к гильдии. Иногда он задумывался, а нужна ли была такая осторожность. Немногие в такое позднее время смотрели в его сторону.
Большинство ларьков не работали, а близлежащие навесы магазинов были опущены и плотно закрыты. Но он трудным способом узнал как быть более осторожным, чем когда-либо прежде. Когда он проскользнул по короткому пути переулка, а затем приблизились к следующей улице, новый запах наполнил его ноздри.
Что-то выбивалось даже из зловония аллеи.
Под медленное приближающееся щелканье, стук и скрип Гассан выглянул из черных теней на своем пути. В северном направлении по соседней улице перемещался по булыжникам старик с деревянной скрипящей тростью. Облаченный в слишком грязные лохмотья, чтобы можно было понять какой-либо намек на цвет в темноте, он тянул свою хромую ногу. Лицо нищего, изможденное от всех несчастий в его жизни, повернулось к проему.
Обучение Гассана было лучше, чем осторожность. Едва замерцав, темнота за веками стала наполняться линиями из света. В одно мгновение, сформировался двойной квадрат с символами, которые ярко горели. Затем появился треугольник такого же размера, а потом другой, повернутый относительно центра рисунка. Как только его мерцание закончилось, он завершил свое заклинание быстрыми словами со вспышкой.
Гассан наложил светящийся рисунок на лицо нищего.
