На следующий день я проснулась за три часа до рассвета. Согласно бегущим стрелкам часов, за три часа. А если судить по серому светлому сумраку, что сгустился за окном, солнце и не садилось вовсе. Я проснулась от холода, оттого, что руки дрожали, а зубы выбивали дробь. Подышала на ладони и увидела беловатый пар, что сорвался с губ вместе с дыханием. За ночь температура ощутимо упала. Теперь даже стены жилого корпуса не могли удержать ускользающее тепло.
К утру магистры поняли, что делать вид, будто с Островом все в порядке, глупо. Обстановка напоминала затишье перед снежной бурей. Воздух пронизывали нити тревожного ожидания. В аудитории то один, то другой студент поднимал голову и с тоской смотрел в окно. Но видел лишь снежную наледь, которой покрылись все стекла.
Как и предсказывал Крис, к обеду явился комендант корпуса, который, взяв в помощники несколько старшекурсников, запирал спальни и классные комнаты. Кого-то переселяли, кого-то переводили в другое здание. Никто не возмущался, никто не кричал о нарушении прав, даже герцогиня молча смотрела, как часть ее вещей переносят в общую спальню для девочек, в которой нам предстояло ютиться в ближайшее время. Но страшно было не это. Страшно было то, что комендант составлял опись мебели и вносил в нее столы, стулья, сундуки, скамейки для ног и даже учительскую кафедру и книжные полки. Топить мебелью? Сегодня эта перспектива уже не казалась невероятной.
На морозе трескались губы, а стоило выйти на улицу, ресницы и брови покрывались инеем. Веки почти сразу начинали болеть и слезиться. Солнечные дни сменила яркая белая монотонность. Руки и ноги не сгибались из-за надетых друг на друга кофт, ноги в сапогах мерзли, и это не давало стоять на месте.
Магистр Игри не пришел на занятие. Вообще никто из учителей не пришел. Мы даже не особо удивились: преподаватель воздушной механики сейчас наверняка нужнее где-то там.
Странно, но никто, как в другое время, не обрадовался отмене урока. Все остались сидеть на своих местах. Пролети в аудитории муха, мы бы услышали жужжание ее крыльев. Но мухи были в дефиците, думаю, они все давно замерзли. А следом замерзнем и мы, даже не долетев до Разлома.
— И что теперь? — с какой-то тоской спросила Алисия. — Будем готовить домашнее задание?
— Ага, — скептически отозвался Вьер. — Кому оно нужно? Ну, разве что гувернантке Астеров. — Он поежился, вспомнив, видимо, свое индивидуальное занятие. — Не баба, а дворецкий в юбке. Хоторн, — позвал он Мэрдока. — Давай ты нам сразу расскажешь, почему у твоего рода такой странный девиз, а Оуэн запишет.
Граф промолчал, впрочем, Крис тоже не отреагировал на слова рыцаря, продолжал смотреть на стену, словно видел на ней что-то интересное.
— Он не расскажет. Это не та история, которой стоит гордиться, — ответила герцогиня.
Мэрдок посмотрел на Дженнет, я видела, как ходят желваки на его скулах, видела, как ему хочется ответить. Но он, по обыкновению, сдержался.
— Это такая страшная история? — удивилась Гэли.
— Она страшнее, чем вы можете себе представить. — сказал вдруг Хоторн. — Но я горжусь своим предком. — Он пристально посмотрел на герцогиню, и та отвернулась.
Честно говоря, сокурснику даже удалось отвлечь меня на некоторое время от гаданий, что убьет обитателей Острова быстрее — холод или Разлом? Что за история с предком Хоторна, о которой я даже не слышала? История, похоже, столь же неоднозначная, как и легенда о Первом Змее. С той лишь разницей, что о предательстве моего предка известно всем и каждому, а вот об истории Первого Орла я слышала впервые. Хотя бы о том, что такая история есть.
Размышления прервал звук открывающейся двери. В аудиторию стремительным шагом вошла мисс Ильяна, подол ее юбки был мокрым от налипшего снега, лицо почти до носа замотано платком, на руках толстые варежки. Небывалое дело для мага — закрывать руки и ставить между своей волей и зернами изменений искажающие препятствия. Вот только морозу нет дела до магических констант и переменных.
— Мисс Миэр, — голос главы Магиуса из-под платка звучал глухо и казался простуженным. Гэли вскочила и тут же присела в реверансе. — Следуйте за мной.
Подруга бросила на меня обеспокоенный взгляд. Первое, о чем мы обе подумали, это о том, что правда, как сгорел корпус Маннока, вышла наружу.
— Если уж признаваться, то сейчас самое время, — тихо, чтобы слышала только я, прошептала Гэли и вышла вслед за магессой.
Да уж, лучшего времени не придумать. Сейчас всем все равно, по какой причине сгорел корпус. Мне, так точно.
— Остальные на остаток дня свободны. Буду признательна, если вы проведете время в своих спальнях, — проговорила напоследок мисс Ильяна и вышла из аудитории.
После их ухода с минуту царила тишина, все забыли об уроках, о девизах и о страшной истории Хоторна.
— «Буду признательна, если вы проведете время в своих спальнях», — противным голосом передразнил Вьер, а потом спросил: — И чего мы ждем?
Его слова были подобны нажатию на спусковой крючок метателя. Все вскочили с мест и бросились к двери. Этьен столкнулся с Мэри… Крис встал последним, когда большая часть сокурсников уже была в коридоре, а я, следовавшая за Дженнет и Хоторном, обернулась. Наши глаза встретились, но так и не было произнесено ни слова, словно мы предчувствовали, что произойдет.
На улице стало еще холоднее. Пронзительная морозная ясность дня резала глаза, пришлось несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть. Дым из труб устремлялся вертикально вверх, и лишь там смещался в сторону, отставая от движущегося на север Острова.
— Что они будут делать? — услышала звонкий женский голос.
— Кажется, хотят спуститься в атриум? — ответил на вопрос низкий мужской.
— Зачем?
— По-другому нынче в кабину управления не попасть.
Я повернулась, спрятала руки в муфту. Сегодня главная площадь Академикума снова была полна студентов, пусть подпрыгивающих на месте, пусть хлопающих себя руками по бокам, как торговцы на базаре, которые намерзлись за целый день, да так и не распродали товар. Только вместо торговых рядов студенты толпились у атриума. Кто-то даже невесело рассмеялся.
— Слышала, что дверь в рубку замагичена? — сказала высокая девушка с третьего потока Магиуса и шмыгнула покрасневшим носом.
— Была бы замагичена, давно бы размагичили, — не согласилась с ней жрица. — Все намного хуже, кто-то испортил рулевое колесо и запер дверь.
— Не смеши, Яве, — перебил ее парень в длинном плаще и рабочих рукавицах. — У магистров есть ключи от любого замка на острове.
— А если не от любого?
— Жрицы, пятый поток, вас ждут в третьем лекториуме! Вас ждут в третьем лекториуме! — выкрикнул молодой человек, по виду вчерашний ученик. И девушки, обсуждавшие дверь в кабину управления и ее непослушный замок, заторопились к высокому замку со шпилем.
— А для вас особое приглашение нужно? — рявкнул на стоящих в стороне рыцарей смотритель подвалов Райнер. — Бегом в пятый корпус, мебель сама из комнат не выйдет.
Я прошла мимо торопившихся жриц, мимо угрюмо молчащих рыцарей. Увидела перила атриума, стоявшего рядом главу Ордена, что-то объяснявшего смутно знакомому мужчине лет тридцати, меховой плащ которого был заколот знаком серых, поймала на себе внимательный взгляд Аннабэль Криэ и…
— Кого-то ищете, мисс Астер? — услышала голос за спиной, развернулась и оказалась стоящей напротив главы Магиуса.
— Нет, — ответила я, посмотрев при этом на казавшуюся неуклюжей фигурку Гэли.
Родриг Немилосердный как раз показывал ей что-то внизу. Значит, другого мага воздуха на Острове в данный момент нет, а вот маг огня есть. Я перевела взгляд на крепкого юношу, которого видела мельком на дирижабле. Тьерри Коэн, пятый поток.
— Отрадно слышать. Постарайтесь и дальше никого не искать, — посоветовала магесса. — Не заставляйте меня жалеть, что я освободила первый поток на остаток дня.
— Да, леди. — Я присела в реверансе, подняла голову и увидела подпирающие небо башни. В голову пришла неожиданная идея. — Я иду в библиотеку.
