Живчик действительно успокоился. Спокойно, не дёргаясь бежал за мной на поводке, когда я покинул лазарет и направился по коридору в сторону тренировочного зала. Искорку посадил на плечо, саламандре надоело сидеть в переноске.
Из головы не выходил тот странный момент с Полиной, но я быстро отодвинул эмоции на задний план. Предстояла вечерняя тренировка. Сейчас не до этого.
Приблизившись к залу, я замедлил шаг. Что‑то было не так.
Свет дали, и Белов должен быть в зале, как и остальные. Но ни лязга цепей, ни рычания, визга питомцев, ни тем более выкриков Белова. Сейчас внутри царила непонятная тишина. Никто не тренировался.
Я толкнул створку двери, шагнул внутрь.
Белов, бойцы и их питомцы сбились в плотное кольцо в самом центре зала. Они стояли молча, плечом к плечу, не отрывая взглядов от чего‑то, что находилось в центре. Хрустальный барс напряжённо мерцал, Бублик глухо ворчал, не сводя жёлтых глаз с неизвестного объекта, Матильда просто замерла, рыча, а Желешка и вовсе трусливо пряталась за ногами Кости.
Я отодвинул застывшего, словно соляной столб, Белова, прошёл дальше.
Посреди зала, продавив своим весом старые резиновые маты, находился огромный наглухо заваренный стальной контейнер. В человеческий рост, шириной с малолитражку, он источал холод и едва уловимый химический запах, от которого Искорка в моем кармане тревожно зашипела.
На толстой гофрированной стенке ящика красовался свежий, выдавленный прессом логотип промышленной компании Ветрова‑старшего.
Дэнни стоял бледный как полотно, а его руки мелко дрожали.
Я подошёл к ящику вплотную, замечая зажим, который держал бежевый конверт.
Вытащив его, я достал лист с печатным текстом. Никаких подписей. Никаких печатей.
«Раз не хотите сдаваться по‑хорошему, попробуйте потренироваться с этим».
