Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей

Но даже учтивое обращение и мягкий тон не уберегли студента от стариковского гнева:

– Да как вы смеете такое заявлять? Я доверил вам свою самую сокровенную тайну, можно сказать открыл душу! А вы отказываетесь помочь⁈

Преображенский попытался взять иголку трясущимися морщинистыми пальцами, но она раз за разом падала на стол:

– Как я по вашему должен это делать самостоятельно? – воззвал он к парню. – Вы что, не уважаете старость? Не цените всё то, что я дал вам на занятиях? Знаете, Николай, с таким отношением, мне вероятно следует пересмотреть вашу оценку по моему предмету.

Ушлый старик откровенно угрожал и шантажировал Морозова.

– Назовите мне, куда вы так торопитесь, юноша, – продолжил наседать Преображенский. – Это уважительная причина?

Сказать правду парень не мог. Неофициальные дуэли в учебном заведении были под строжайшим запретом и карались немедленным отчислением. И хоть всем преподавателям было прекрасно известно, что студенты балуются подобным за тринадцатым корпусом, но всё‑таки говорить об этом открыто было равносильно подписанию заявления об отчислении.

Вот ведь старый хрыч, – поморщился Николай, вновь бросив взгляд на механические часы с маятником, висящие в аудитории.

С учётом времени на дорогу у него оставалось девять минут. Плевать, успеет.

– Я с радостью помогу вам, Пётр Анатольевич – картинно улыбнулся аристократ, после чего лицо профессора вновь стало мягким и дружелюбным.

Спеша и суетясь, Николай никак не мог продеть нитку в иголку. Дело шло медленно, нежные пальцы, не делавшие подобного раньше, яростно отказывались шить быстро и ровно, словно намеренно затягивая процесс. Он чувствовал как время утекает и то и дело бросал нервный взгляд на огромные часы, но к его облегчению минуты тянулись медленно и он успевал.

Неуклюже и неаккуратно он пришил оторванный кусок парика и собрался уже бежать, но профессор аккуратно, но уверенно придержал его:

– Николай Михайлович, давайте пройдёмся ещё один раз, уж больно хлипко получилось, а у меня ещё три лекции сегодня и я не переживу, если посреди одной из них мой парик вновь порвётся.

Да ты издеваешься⁈ – мысленно взревел Морозов и бросил нервный взгляд на настенные часы.

В запасе оставалась одна минута, не считая времени на дорогу.

Ладно, если что добегу за пару минут, – мысленно чертыхнулся Николай и нервно схватил парик и нитки.

На этот раз у аристократа получилось гораздо быстрее и в запасе было целых четыре минуты. Он успевал. Бросив парик на стол преподавателя, он бросился к двери, но крепкая рука вновь остановила его:

– Да что ещё⁈ – не выдержал и сорвался он.

Преображенский недовольно посмотрел на него, но не возмутился. Вместо этого он понизил голос и строго сказал:

– Николай, вы должны дать мне слово аристократа, что никто и никогда не узнает о произошедшем здесь. А лучше вообще давайте сделаем вид, что ничего не было.

– Даю, даю, – нервно буркнул Морозов и хватка на его руке наконец ослабла.

Выскочив в коридор, он побежал к лестнице, ведущей на улицу.

Успеваю, всё хорошо, – успокаивал он себя, спускаясь по ступенькам вниз.

Достав из пиджака карманные часы на цепочке, что достались ему от деда, он проверил время и остановился как вкопанный.

– Что за ерунда? – тихо произнёс он. – Они не могли сломаться…

Остановив пробегающего рядом первокурсника, он прижал его к стенке и грозно спросил:

– Который сейчас час⁈

– Пятнадцать минут четвёртого, – испуганно выпалил парень, взглянув на золотые наручные часы.

– Этого не может быть… – с трудом произнёс он.

Из лёгких казалось выбили весь воздух. Голова закружилась. Аристократ не понимал как это произошло и что делать.

Позор, это позор и поражение, – пульсировала одна мысль в голове.

– Николай, вот ты где, – окликнул его один из его одногруппников Георгий.

Весёлое настроение друга не смутило Морозова. Эти прихвостни никогда не посмеют сказать что‑то плохое в его адрес.

– В кино идём сегодня? Я с девчонками как‑раз договорился, раз уж время освободилось, – непринуждённо спросил Георгий.

Вот это актёр, так невозмутимо изображает что всё хорошо, – подумал Николай и это разозлило его ещё сильней.

– Дуэль… – начал было он, но одногруппник отмахнулся и перебил аристократа:

– Да, я в курсе. Тот парень Уваров пришёл и через пару минут, когда начали шептаться мол ты не явился, всех предупредил что вы перенесли её, – спокойно сказал стоящий напротив Морозова парень.

– Перенесли? – не понял Николай.

– Ну да, – уже нахмурившись, медленно кивнул тот. – Тот безродный сказал, что очень просил тебя перенести дуэль на несколько недель и провести её в дуэльном классе. И что ты великодушно согласился, за что он очень тебе благодарен. Соврал что ли⁈

– Нет! – тут же выпалил Морозов. – Всё так и есть. Я пожалел этого простолюдина и согласился на его мольбы перенести дуэль. И хватит уже об этом, лучше расскажи что за фильм там идёт сегодня.

Главный наследник великого дома Морозовых шёл по улице, рядом его одногруппник что‑то рассказывал, но Николай не слышал ни слова. Он думал только о несостоявшейся дуэли и о том, что Уваров похоже не такой плохой тип, как он думал ранее.

Похоже, что этот безродный получше многих аристократов разбирается в вопросах чести и статуса. Как грамотно и быстро он отреагировал, едва понял, что я не пришёл. Мало того, что не стал настаивать на своей победе и топтать мою репутацию, так ещё и выставил всё так, что я по итогу оказался благородным и великодушным, – рассуждал Морозов‑младший.

Наверняка просто испугался, что мой отец не простит ему моего унижения. Но даже если так, то всё равно молодец, – несмотря на эти мысли, сам того не подозревая, Николай внезапно проникся своеобразным уважением к этому простолюдину.

– Видел бы ты как он эту мочалку штопал! Это просто нечто! – хохотал Вова так, что из его глаз текли слёзы. – А ещё на часы так смотрел, будто гипнотизировал их идти медленнее.

– Ну, отчасти у него получилось, – усмехнулся я.

– Ага, конечно же, – махнул Вова. – Не нужно умалять моих заслуг, мне между прочим стоило больших трудов настроить маятниковый механизм так, чтобы часы шли в два раза медленнее.

– Ты вообще сегодня герой, – похлопал я друга по плечу. – Не представляю как ты смог сохранить серьёзное лицо там.

– О да! Сложнее этой у меня ещё не было ролей! Но и веселей тоже, – улыбнулся он. – Кстати, а зачем ты перенёс дуэль? Можно же было заявить о том, что Морозов опоздал и проиграл?

– Это бы унизило его, а мне это не выгодно, – спокойно ответил я. – К тому же, у меня есть некие проблемы со вступлением в студенческие клубы.

Затем я рассказал другу о том, что меня отказываются принимать даже в самый непопулярный клуб. И причина этому – интриги Юсупова, который так и не смог простить мне отказа вступить в его род и теперь пытается испортить мне жизнь везде, где только можно. И хоть отказ в приёме в клуб какого‑нибудь пения кажется ерундой, но вот массовые отказы – уже реальная проблема, потому что традиции университета не допускают обучение тут без членства в одном из клубов.

– И что ты будешь с этим делать? – поинтересовался Вова.

– Именно для этого я и устроил перенос нашего состязания с Морозовым в дуэльный класс.

– Гениально! Ведь пользоваться им могут только члены дуэльного клуба! – воскликнул сосед.

– Именно, и Морозов пустит всё своё влияние, чтобы устроить меня в этот клуб и я не сомневаюсь, что его статус позволит это сделать, – хитро улыбнулся я.

– А ты точно не аристократ? – рассмеялся Владимир Волченко. – Уж больно тонкие кружева интриг умеешь плести.

Наградив его загадочным молчанием вместо ответа, я попрощался и ушёл.