– Давно? – хрипло выдавил комиссар.
– Только что!
Он тяжело привалился к дверному косяку. Только что! Только что! Пока он здесь… Натан сорвал с вешалки пальто и ринулся вон из дома.
Он мчался по Роксвилл-стрит, смутно различая силуэты прохожих и слыша какие-то голоса, которые что-то кричали вслед, но ему было плевать. Он видел только одну цель на своем пути – кафе «Раковина». Натан взлетел на крыльцо, и дверь распахнулась. Перед комиссаром мелькнули большие, горящие, как у тигра, темные глаза, и пироман с неожиданной силой сгреб Бреннона за грудки, втащил внутрь и впечатал в стену.
– Безопасное место?! – прорычал Редферн. – Безопасное, твою мать?! С меня довольно ваших безопасных мест – теперь я заберу ее с собой!
Он отшвырнул Натана с такой силой, что тот снес стол, несколько стульев и наконец отрезвел. На лестнице перед ним стояла Валентина, бледная и напуганная; детектив Бирн и трое полицейских, загнав в угол посетителей, вели допрос, полицейские оцепляли кафе. Натан сглотнул комок в горле.
– Где? – выдохнул он.
Валентина обвела рукой зал.
– Здесь, – злобно отвечал пироман. – У всех на глазах! Обвел вашу чертову вивене вокруг пальца, как безмозглую овцу!
– Это я, – тихо сказала вдова. – Я виновата. Я отвлеклась, всего на минуту, на этого человека…
– Какого?
Бирн, увидев комиссара, жестом велел сержанту Эйру продолжать допрос и в сопровождении Виктора подошел к комиссару. Ван Аллен был бледный и дрожал, но не от страха – на его лице Натан видел ту же ярость, которую не скрывал пироман.
– В кафе вошел человек, сэр, – доложил Бирн. – Начал молоть вздор, все отвлеклись на него. Очевидно, в этот момент маньяк и захватил мисс Шеридан.
– Он подчинил себе какого-то идиота, – нетерпеливо зашипел Редферн, – и пока эта свора дегенератов пялилась на него, велел Маргарет выйти из кафе. Никто даже не заметил! Даже эта! Хотя должна была!
– Мистер ван Аллен сразу вызвал меня, – продолжал детектив, прожигая пиромана взглядом. – Я отправил полицейских прочесывать квартал. Они будут спрашивать всех, кого увидят. Галлахер допрашивает… допросит этого человека, как только тот придет в себя. Сэр…
– Лонгсдейл тоже похищен, – отрывисто бросил Бреннон. – Тем же маньяком. Зачем ему сразу двое?
– Зачем, зачем, – процедил Редферн. – Затем, что вернуться в парк и устроить кровавое жертвоприношение средь бела дня он не может. А значит, подберет более-менее подходящее место и усилит его нужной жертвой.
– Для чего усилит? Какое место?
– Не знаю. Знал бы – уже был там. Хороша же у вас забота, – ядовито усмехнулся пироман. – Ничем не хуже благодарности!
Он резко повернулся и взбежал по лестнице, оттолкнув Валентину.
– Кто этот тип, сэр? – натянуто спросил Бирн. – Это еще один консультант?
Комиссар, не ответив, пошел за Редферном. Сказать было нечего. Ни пироман, ни Джен, ни Пегги, ни Валентина, ни тем более ее сын не виноваты в том, что случилось. Только он сам.
В гостиной, где когда-то миссис ван Аллен угощала его красным чаем, царил разор и хаос, будто Редферн одним прикосновением превратил комнату в лабораторию или палату сумасшедшего, усеянную книгами, свитками и диковинными инструментами, каких Натан никогда не видел. Пироман сел к столу, на котором на толстых коротких ножках стояло круглое стекло. В нем что-то двигалось.
– Хитрая мразь, – процедил Редферн. В стекле отражалась карта города, по которой полз красный огонек.
– Что это?
– Медальон. Я дал его Маргарет, а маньяк снял и надел на кого-то другого. Этот человек сейчас направляется к кладбищу Сент-Роз.
– Откуда вы знаете?
– Оттуда, что снабдил медальон сигналом на случай, если цепочку расстегнет не Маргарет и не я сам. Вопрос в том, где же, собственно, девушка.
– Валентина… – начал было комиссар.
– Да оставьте вы вашу бессмертную вивене, – резко оборвал его пироман. – За те тысячи лет, что она прожила на свете, все девушки в мире стали для нее на одно лицо. Удивительно, как она вас-то отличает от остальных.
– Тысячи… – пробормотал Натан. Ему было плевать. Сейчас ему было совершенно наплевать. Валентина могла помочь! Редферн отъехал на стуле от стола; ножки визгливо скрипнули по полу.
– Садитесь. Займетесь делом, пока я буду заканчивать амулет в кустарных условиях.
– Каким делом? – тупо спросил Бреннон.
– Это кое-что вроде того заклятия, которым Маргарет выслеживала вашего консультанта. Я настрою поиск, а вы следите за результатом.
Комиссар присел на освобожденный стул и недоверчиво уставился на круглое стекло на ножках. Редферн подсунул под него кружевной девичий платочек с инициалами «М.Ш.» в уголке и забормотал заклинание. На раме вокруг стекла проступили символы, из ножек выползли крошечные щупы и впились в платок.
– Ждите, – велел пироман. – Оно ее найдет. Если только Маргарет в сознании и не находится глубоко под землей.
* * *
Она пришла в себя в темноте, прореженной тонкими струйками света. Темнота была жесткой и покачивающейся. Вместе со светом в нее сочился холодный свежий воздух. Маргарет подняла слабую ватную руку и уперлась во что-то плоское и твердое. Крышка. Она в ящике. Кончиками пальцев девушка нащупала круглые отверстия для дыхания. На этом силы закончились, и рука безвольно упала. Маргарет закрыла глаза. В темноте слышался частый стук ее сердца. Ей стало страшно. Будь у нее силы, она бы в панике заколотилась о стены и крышку, кричала, трясла бы ящик, пока… пока… но у нее не осталось сил, и она лежала тихо, не шевелясь.
«Он похоронит меня заживо, – подумала девушка. – Или сожжет».
Дышать стало трудно, и она дернулась, как рыба на песке, зашарила рукой по груди в поисках застежки. Господи, медальон! Энджел надел на нее медальон! Одеревеневшие пальцы кое-как втиснулись за воротник. Цепочки не было, и Маргарет в панике задергала пуговки. Лиф наконец разошелся, и девушка поняла, что медальон пропал. Похититель вытащил медальон, а потом застегнул на ней платье… зачем? Платье… шаль!
Пушистая теплая шаль оказалась рядом, и Маргарет натянула ее на себя, как одеяло. Теперь ее знобило. Она наконец разобрала доносящееся извне ритмичное поскрипывание, похожее на скрип колес. Ее куда-то везли.
«Энджел, – Маргарет сморгнула слезы и вытерла кулачком глаза, – Энджела не обманешь. Он меня найдет!»
И дядя тоже! Дядю не собьешь со следа всякой магией! Это немного успокаивало: достаточно для того, чтобы она притихла в своем гробу, сообразив, что лучше не подавать признаков жизни. Девушка была уверена, что ее чем-то усыпили и, вполне возможно, снова усыпят, если она задергается. К тому же следует накопить силы – на всякий случай. Поэтому Маргарет лежала, грелась под шалью, смотрела на свет из дырочек и слушала ритмичное поскрипывание.
Оно прекратилось, когда свет поблек. Воздух по-прежнему проникал внутрь совершенно свободно, и девушка решила, что повозка остановилась под какой-то крышей. Звуки доносились глухо, но, прижавшись ухом к стенке, Маргарет разобрала чьи-то шаги. Вдруг ящик качнуло; сперва вниз, потом вверх, а потом заболтало, точно кто-то стаскивал его с телеги или повозки, не особо заботясь о содержимом. Содержимое сердито шипело и упиралось в стенки локтями и коленями. Наконец болтанка прекратилась, и ящик стал просто покачиваться, в такт шагам людей, которые его несли.
«Но куда?» – Маргарет потрогала дырочку. Воздух был, свет – нет; значит, они идут под крышей какого-то здания. Воздух к тому же сделался тяжелым и каким-то затхлым, что ли. Дышать стало тяжелее, а тут еще и ящик снова перекосило. Маргарет несли головой вперед, и ей пришлось упереться руками в торцевую стенку, чтобы не приложиться макушкой, когда носильщики затопали вниз по лестнице. Зато в дырочки стал просачиваться желтый свет фонаря.
«Когда же уже?!»
Руки заныли, голова кружилась, тем временем на крышку ящика сыпалась пыль, проникая внутрь. Маргарет сдалась, съехала вниз и зажала пальцами нос, чтобы не чихнуть. Наконец гроб выровнялся, и спустя пару минут носильщики с громкими, полными облегчения вздохами грохнули его на пол. Девушку встряхнуло напоследок. Она замерла; свет исчез. Маргарет ждала, прильнув ухом к стенке, но ни шагов, ни других звуков слышно не было.
