Эдгар Ратель не слишком часто ощущал себя болваном. Но вот прямо сейчас…
Стоит перед ним его же научный руководитель и смотрит с явным неодобрением.
– Рент Ратель, это правда, что часть работы за вас выполнила Ларисия Эрдвейн?
Первой мыслью было: не часть, а почти всю. В том, что касается подсчетов и выводов – точно.
Второй: откуда он это узнал?
Третьей: кажется, я серьезно попал.
Люк Гленнет смотрел с явным неодобрением. Один из ведущих ученых университета, он к такому подходу относился очень плохо. Есть работа – и работа.
Уровень студента – собрать все для дипломной работы и предоставить преподавателю. То есть данные собрать, опыт провести, все записать, как руководитель скажет, может, даже формулы подставить и посчитать, как покажут. Это нормально.
Для тех, кто желает получить место в аспирантуре и заниматься научной работой, – следующий уровень. Не просто самому сделать все вышеперечисленное, но добавить еще многое другое… за время аспирантуры это все отшлифуется, и выйдет пусть не гениальный, но пристойный ученый. Человек, который умеет выдвигать гипотезы, проверять их, ставить опыты, обобщать результаты, делать выводы. Пусть не всегда логичные, но на то и наука, чтобы проверять все, на что взгляд упадет.
Когда‑то и леоний казался невозможным, а сейчас – сейчас на нем, считай, вся промышленность держится.
И тут оказывается, что Ларисия Эрдвейн не просто крутилась рядом, по‑щенячьи заглядывая красавцу и умнице Эдгару в глаза, она еще и делала за него половину диссертации?
И кто тут скотина, позвольте спросить?
Люк, честно говоря, не приглядывался к их отношениям, так, рукой махнул. Все обыденно, парень опекает девушку, ну и помогает ей с учебой. Это бывает.
Да Ларисия и сама не дура, но, судя по расчетам и обобщениям Эдгара, он тоже умный. И вполне может стать магистром. Сил у него хватает, знаний, всего остального… чего надо‑то?
Совести?
Он смотрел сейчас на своего аспиранта и понимал, что попал если и не в точку, то где‑то очень близко. Ларисия точно ему помогала. Вот наверняка.
Прошло уже время… если верить письму, которое недавно пришло в университет, лично ему в руки, первую пару месяцев Эдгар мог существовать на старых выкладках и расчетах Ларисии. Потом они закончились, а на свои‑то он и не способен!
И ведь это могло оказаться правдой!
Еще как могло!
Если сравнить блистательные расчеты, которые приносил ему Эдгар раньше, – и вот то, что было сейчас… нелепые ошибки, ляпы, которых может избежать… ну ладно, не первокурсник, но уж на четвертом‑то курсе точно можно извернуться! А на пятом с таким и подходить‑то к аспирантуре стыдно!
– Я… Ларисия мне помогала, это верно, – решил признать часть правды Эдгар. – Но я делал многое сам. Можете проверить журнал посещений, я сам делал все опыты, сидел, сводил данные в таблицы, переделывал…
Нельзя сказать, что Люк смягчился. Это не уровень магистра, это уровень старательного студента. Но…
– Эдгар, хорошо, если так. Потому что я кое‑что проверил. Вот смотрите, у нас получается, что надо внести исправления чуть ли не по всей диссертации, взять формулу Рансела‑Гора, экстраполировать в наши условия, я думаю, вам это не составит труда. Потом применим коэффициент Фишера, и хорошо бы сделать все в кубической проекции. Сможете?
– А… э…
Если бы рядом была Ларисия! Эдгар бы и задумываться не стал.
Только вот он половину этих формул и не вспомнил бы. То, что у Ларисии выходило легко и даже изящно, у него требовало напряжения всех сил.
– Я сделаю… да, конечно.
– Управитесь за неделю?
– Рент Гленнет, вы же сказали – много изменений! Дайте хотя бы две недели! – возопил несчастный.
Люк сощурился, но… там и правда много. Пока считать, пока вносить, пока переделывать… это как камешек с горы. За ним потянется целая лавина.
– Ладно. У вас десять дней, Эдгар. Вы понимаете, что уже скоро будет защита? Мы хотели к зиме представить готовый материал, и к новому году вы были бы магистром?
– Я понимаю, – закивал Эдгар. – Я сделаю, правда…
– Поторопитесь!
Люк смотрел, как мальчишка (для человека его возраста они все – мальчишки) уходит, и думал, что сейчас у Рателя начнутся проблемы. Ладно‑ладно, немного он преувеличил масштаб грядущих переделок, но… это была такая же проверка. Если бы сейчас Эдгар вытаращил на него глаза и возопил: чего?! Вы мне два раза перечислили одно и то же, а про кубическую проекцию я молчу, я и так ее строю регулярно, чего там сложного‑то? Если бы.
А он кивает, словно так и надо.
Неужели раньше его и правда натаскивала Ларисия, а сам он способен только повторять за другим человеком? Люк был в курсе скандала и искренне сочувствовал девочке… Ларисия тоже хотела стать магистром, дар у нее был не слишком сильный, но отчетливый, кажется, огонь, она старательно занималась… почему нет? Она уже и насчет аспирантуры договаривалась, правда, хотела пойти не официально, а просто прикрепиться к университету. Они же с Эдгаром думали пожениться, а там и дети пойдут… ей просто нереально было бы постоянно присутствовать в университете.
А сейчас что?
А то!
Если Эдгар докажет свой талант, пусть защищается.
Если нет, если за него и правда все делала Ларисия, то… Люк костьми ляжет, но рокировку совершит. Не нужен ему этот «умник», таких и на третьем курсе полно. Пусть лучше девочка возвращается в университет и спокойно работает. Общежитие он ей выбьет, или поможет квартиру снять на территории университета, со стипендией разберутся.
Одним словом – пусть считает, а там посмотрим.
Глава 6
– Рента Баррет, вы позволите?
Элисон с интересом оглядела Матиаса Фрея.
Что, за добавкой пришел? Как называются такие ненормальные? Их бьют, а им нравится? Но, может, не бить сразу, словами попробовать, а то ведь не отвяжется потом? Если он из этих – так и будет за добавкой приходить?
– Рент Фрей, избавьте меня от вашего общества.
– Рента Баррет, – Матиас был неожиданно серьезен, – я бы хотел с вами поговорить.
– Вы говорите, – сообщила Элисон.
А что при этом она рвала зелень на грядке, дело другое. Говорить может кто угодно, она‑то слушать не обязана!
– Рента Баррет, я понимаю, у вас могло сложиться обо мне плохое впечатление.
Только могло? Оно уже и сложилось, и слежалось, и разлеглось тут во всю ширь.
– Я не умею ухаживать за женщинами.
Это она тоже заметила.
– Вы мне просто нравитесь. Как человек, как женщина, наконец, и я хотел бы за вами поухаживать, но получается не очень хорошо. Одно дело – рены и ренты, которые вешаются на нас после концертов, другое – такие девушки, как вы. Умные, серьезные, тонкие…
Мозг Элисон отключился на втором предложении.
Что тебе надо‑то? А?
От не слишком красивой девчонки, слабого мага и вообще… вот как тут было удержаться? Ключик сам собой сдвинулся так, чтобы не соприкасаться с кожей, и Элисон уловила самые обрывки.
Матиас знает про деньги?
Кажется – да, он считает, что Элисон – выгодная невеста. Откуда он знает, что именно – не важно, разнюхал как‑то. Вот и лезет, вот и прет. Скотина!
– …позволите?
– Что позволю? – очнулась Элисон.
Матиас понял, что его попросту не слушали, и скрипнул зубами.
Издеваешься, зараза?
– Я бы хотел пригласить вас куда‑нибудь, где вам будет интересно. Нет, не на концерт, я помню, вы музыку не любите.
– Не люблю, – согласилась Элисон.
– Вот. Но, возможно, прогуляться или устроить пикник…
Элисон осмотрела мужчину критическим взглядом.
А хорош.
И отлично об этом знает, одежда подчеркивает достоинства и скрывает недостатки, цветной шейный платок завязан прихотливым узлом, волосы уложены – готовился?
Безусловно.
Что ж.
Тем больше причин ему отказать.
– Рент Фрей, давайте сразу останемся просто соседями? – Глаза у Элисон были безнадежно тоскливые. Наверняка не поможет. Но вдруг?
